ГЛАВА 33. Лея

Громов взял меня за плечи и развернул лицом к ангару.

Я не смогла сдержать восторженный возглас.

Это конюшня. По обеим сторонам ангара в два ряда стояли лошади. Это что-то невероятное, нереальное, просто потрясающее. Какие же они красивые!

Без приглашения я зашла внутрь. Громов последовал за мной.

Я ходила вдоль загонов с этими прекрасными животными, не решаясь прикоснуться к ним.

– Егор Валерьевич, здравствуйте, – к нам подбежала шустрая девчушка и с любопытством взглянула на меня.

– Здравствуй, Катя, – ответил ей Громов. – Как тут дела? Как Ювент поживает? Что там его связки?

– Григорий Алексеевич сказал, что ещё две недели надо с повязкой в вольере постоять. А там видно будет.

– Хорошо, – задумчиво сказал Громов, – как думаешь, успеет восстановиться к выставке?

– Уверена, Егор Валерьевич, – задорно ответила Катя.

– Я верю в тебя, – он потрепал ее по плечу и мне почему-то стало не по себе от этого его жеста.

Я отвернулась и стала рассматривать красивого коня напротив.

– Что-то не так, Лея? – спросил Громов.

Я вздернула бровь.

– Не хочу вам мешать, – ответила я, сама не понимая, что на меня нашло.

Он усмехнулся.

– Катя, покажем гостье наших красавцев? – он опять повернулся к Кате.

– Конечно, – улыбнулась она. – Я – Катя.

Она протянула мне руку, я подала свою.

– А я – Лея.

– Пойдёмте, – девушка жестом пригласила нас пройти дальше.

Никогда раньше так близко я не видела лошадей. Боже, какие же они красивые. Все разные, но все безупречные. Мне разрешили погладить и угостить морковкой парочку из них. Сначала я боялась, но потом смело вела рукой по шелковистым гривам.

Громов продолжал что-то обсуждать с Катей, иногда искоса поглядывал на меня. Но я была увлечена лошадьми и мало обращала внимания на беседу.

Да, и какое мне дело до того, с кем и как он общается.

– Хочешь покататься? – Громов незаметно подкрался сзади.

Я чуть не воскликнула «Да!», но вовремя вспомнила, что беременна и поездка на лошади – не самый лучший вариант досуга для беременной женщины.

Господи, я впервые назвала себя, хоть и в мыслях, беременной женщиной.

– Нет, – немного грустно ответила я.

– Ты боишься? – спросил Громов.

– Да, – честно призналась.

Он обнял меня за плечи и прижал к себе.

– Не бойся, – зашептал он мне в волосы и от этого мурашки пошли по телу, – Катя выберет самую спокойную лошадь. К тому же я могу поехать с тобой.

– Нет, – всё-таки, ответила я, – я боюсь.

– Ну, хорошо, – сказал Громов. – Тогда пойдем, посмотрим на тренировку. Увидишь, что умеют мои красавцы.

Он отпустил меня, взял за руку и повел за собой.

Мы вышли на большую площадку, которую вначале я приняла за поле.

Лошади одна за другой покидали ангар и гордо расхаживали по площадке. Потом Катя и ещё пара наездников показали нам, на что способны их питомцы. Никогда раньше я не видела конных выступлений. Даже по телевизору. Поэтому испытала искренний восторг от происходящего. Стояла, открыв рот. Смеялась, хлопала в ладоши. А в какой-то момент почувствовала на себе пристальный взгляд Громова.

Повернулась и чуть не обожглась об огонь, который полыхал в его глазах.

Он внимательно смотрел на меня, но ни один мускул не дрогнул на его лице, не отразил эмоций. Только глаза. Ни улыбки, ни насмешки.

Это было пугающе и… волнующе. Его взгляд пробирал до мурашек. Мне показалось, что наша зрительная дуэль длилась вечно. Хотя на самом деле прошла всего пара секунд.

Я первая не выдержала. Сначала опустила взгляд в землю и лишь потом перевела его на лошадей.

Но теперь мне уже было не так комфортно, как до встречи со взглядом Громова. Я немного поежилась, обхватила себя руками, пытаясь построить невидимую защиту.

– Ты замёрзла? – Громов подошёл ближе, снял с себя куртку и накинул мне на плечи.

Но не обнял. И это тоже привлекло мое внимание.

Тем временем тренировка лошадей закончилась, их опять загнали в ангар.

– Понравилось? – спросил Громов.

– Очень, – призналась я.

– А хочешь сама научиться верховой езде? Только сначала надо победить свой страх.

– Не знаю, – я пожала плечами.

– Катя может тебя научить. Двух занятий в неделю вполне достаточно.

Он рассуждал так, как будто не было нашего уговора о неделе, после которой меня отпустят. Как бы ласково он сейчас не говорил, я содрогалась от воспоминаний о том, что произошло тогда в машине.

– Я боюсь, – произнесла я и он, наверное, даже не догадывался, о каком именно страхе я говорю.

– Ты и вертолетом боялась управлять. Но тебе же понравилось. И не только это.

Я искала в его словах затаенный смысл и внимательно посмотрела в глаза. А он просто хитро улыбался.

Я была права: все его мысли об одном. Сняла куртку с плеч и протянула ему.

– Нет, я не хочу, – ответила твердо, ожидая, что он сейчас взорвется и вцепится в меня.

Вся сжалась в ожидании и чуть не зажмурила глаза.

– Хорошо, – неожиданно произнес он.

Я с удивлением посмотрела. Похоже, он понял мой этот взгляд.

– Лея, мы же договорились, что начинаем все с начала. Так?

Я кивнула.

– Никто больше тебя не заставит делать то, что ты не захочешь.

Я с недоверием глянула. Я не такая наивная девочка уже. Слишком многое произошло за короткий промежуток времени.

Громов подошёл и взял меня за плечи.

– Посмотри на меня, – мягко попросил он.

Я подняла взгляд. То, что я увидела в его глазах, было новым. Я уже приготовилась выслушать бесконечный поток обещаний, в которые сейчас вряд ли поверила бы. Но вместо этого он сказал:

– Полетели дальше.

Взял меня за руку и повел обратно к вертолету. И я даже немного разочаровалась. Ведь я уже была готова спорить. Но он лишил меня такой возможности.

Поэтому я просто пошла за ним. Ну не спорить же из-за того, что я не хочу отсюда улетать.

Меня опять посадили на переднее сиденье рядом с пилотом. В этот раз я чувствовала себя уже увереннее.

Наступал вечер и внизу под нами зажглись огни города. Сейчас внизу было особенно красиво.

Я думала, мы летим домой и признавалась сама себе, что ко мне опять подползает это неприятное тягучее чувство страха. Да, я боялась Громова. Боялась остаться с ним наедине. Никакие лошадки и вертолетики не способны избавить меня от этого страха.

Я была уверена, что он сдерживает себя. Себя настоящего. И что будет, когда его силы воли не хватит?

Теперь я думала и боялась не только за себя, но и за своего ребенка. Только моего.

Я должна уйти как можно скорее. Неделя. Всего неделя. Повторяла я себе.