Глава 16. Посвящение. Последний акт.

Яр

Бесов подзывает меня. Лицо у него напряжённое.

Оставляю Миру у бара, напоследок вновь коснувшись её сладких губок своими. Она стонет что-то нечленораздельное, хватает меня за ворот футболки и вновь притягивает к себе.

Вот сейчас мы на верном пути, да. Хорошая девочка сбросила все маски и может побыть плохой.

– Я сейчас вернусь, – говорю ей в губы. – Будь осторожна тут без меня.

– Мм… – неоднозначно взмахивает рукой.

Рус начинает толкать тост. Он большой любитель этого пустословия.

Выходим с Яном в холл. Он без всяких предисловий демонстрирует мне переписку с Игнатом.

Игнат: Короче, пи*дец! Эти дебилы выбрались не в полном составе. Один, кажется, кони двинул.

Что?

Поднимаю глаза на Бесова. А он показывает взглядом на экран, мол, читай дальше.

Игнат: Нет, живой. Его приятель говорит, что у него аллергия. Походу, на сырость или плесень. У него всю шею раздуло, типа отёк. Скорая едет. Чё делать будем?

Мда…

– Русу сказал?

– Нет пока. Я его выдернуть не могу. Гриня увезёт всех в общагу, Игнат поедет на скорой с этим аллергиком. Будет договариваться с ним. Надеюсь, нас пронесёт, но я хочу сказать лично тебе, что в этот раз мы перегнули палку. Надо завязывать, Яр. Третий курс уже. Не сопляки ведь тупые.

– Да мы же просто развлекаемся, – морщусь я.

А внутри довольно паршиво оттого, что дичь в моём исполнении на сегодня ещё не закончена.

Перевожу взгляд на суету в гостиной. Рус закончил толкать речь, все бухают.

– Надо Руслану сказать. Игнат пусть бабки аллергику предложит за молчание. К тому же, они замуровались в подвале по собственному желанию.

Бесов качает головой, явно разочарованный моими словами.

А что он хочет услышать? Что мне жаль?

Но мне не жаль. Первакам предложили альтернативу, они могли не копать. Могли в кампус вернуться. Но им всралось попасть в круг Новожилова.

Интересно, кто этот аллергик вообще?

– Ладно, сам Русу скажи, – бросает Ян. – Я в больничку погнал.

И реально выходит за дверь.

Мля…

Возвращаюсь в гостиную. У бара непонятный движ. Все столпились над кем-то...

Ёбтвою… Мира!

Растолкав толпу, подхватываю девушку за плечи и приподнимаю с пола. Сначала Мира вся белеет, а потом покрывается красными пятнами.

– Задыхаюсь… Я задыхаюсь... – хрипит она.

В смысле задыхается?

Беру её на руки, выношу из гостиной. Нужно дать ей подышать.

– У неё астма, слышишь? Да куда ты её тащишь? – семенит за мной Марго.

– На воздух, бля! – рявкаю я.

Она пила абсент? Долбаный абсент! Кто ей его дал?

Отлучился-то всего на минуту, вашу мать!

– Иди, погуляй, – Рус жёстко отпихивает Марго и идёт за мной.

Мы выходим на улицу.

– Посади её, Яр. Сейчас Никитос принесёт ингалятор. Всё нормально будет.

Нормально?

Да это нихера не нормально!

Сажаю Миру в кресло-мешок, сам опускаюсь на корточки возле её ног. Сжимаю руками лицо. Она судорожно пытается вдохнуть. Царапает пальцами своё горло, отпихивает мои руки.

– Не так надо! – вклинивается между нами Рус. Сам берет её лицо в ладони и начинает нашёптывать: – Всё нормально. Дыши. Всё хорошо. Вот так. Давай, девочка, дыши…

Остолбенело смотрю на его руки на её лице. В её полные слёз глаза.

Никитос выбегает к нам с аптечкой, выворачивает всё содержимое на пол террасы.

– Я не знаю, как эта хрень выглядит! – психует он.

Рус не отвлекается от Миры, продолжая уговаривать успокоиться и дышать. Мы с Ником ищем ингалятор. Он новый, в упаковке. Разорвав коробку в клочья, бросаюсь к Мире, подношу трубку к губам.

– Дыши, – тихо говорю я.

Она цепляется за мою руку, обхватывает трубку губами и делает глубокий вдох. Её веки опускаются, из-под них выступают слезинки. Девушка обмякает.

– Отнеси её в комнату, пусть полежит, – говорит Руслан.

Беру Миру на руки, она вяло цепляется за мою шею и льнёт лицом к моей груди.

– Там проблемы с одним копателем, – говорю Руслану.

– Я уже в курсе. Сейчас решим.

Он бодро шагает обратно в дом. Ник тоже уходит. А я, чтобы не светиться среди остальных, иду к задней двери. Поднимаюсь на третий этаж, пинаю дверь в свою комнату коленом.

Да, у меня в этом доме есть «своя» комната. Она, конечно, лишь условно моя, но и за это я благодарен отцу Новожилова. Не вариант проводить летние каникулы в кампусе. А снимать жильё дорого. И летом я обитаю здесь.

По факту я бомж, хотя у меня и есть прописка на севере в квартире бабушки.

Осторожно положив Миру на кровать, сам сажусь на край. Мне кажется, девушка уснула. Хорошо, что она уснула. Сейчас, я вообще не знаю, что ей сказать.

Внезапно она распахивает свои глаза. Красные и заплаканные.

– Мне так стыдно... – шепчет Мира.

– Стыдно? Почему?

– Ну я же упала там при всех… Теперь люди будут считать меня ущербной.

Мне внезапно хочется сказать ей, что я этих людей лично линчую, если кто-то что-то вякнет. Но… нахера такое говорить?

– Все уже завтра забудут об этом, – выдавливаю в итоге.

– Думаешь?

– Уверен… Тебе лучше поспать немного, Бантик.

Она усмехается.

– Мне нравится прозвище, которое ты мне дал. Хочешь узнать своё прозвище?

Тоже усмехаюсь.

– Ты дала мне прозвище?

– Конечно.

– Да, хочу. Говори.

Она смещается немного в сторону. Её взгляд становится робким и умоляющим. Губы трогательно подрагивают.

– Такое чувство, что ты собираешься оставить меня здесь одну. Полежишь со мной?

Тяжело сглатываю. Чёрт…

– Да, полежу.

Ложусь рядом, и мы берёмся за руки. Переплетаем наши пальцы.

– Итак, прозвище! – напоминаю я.

– Тёмный, – шепчет Мира.

– Тёмный? Почему?

– У тебя смуглая кожа, тёмные волосы и глаза. Ты тёмный и иногда пугающий. Не нравится?

Задумчиво вглядываюсь в лицо девушки.

Тёмный… Такое чувство, что она заглянула ко мне в душу. Там действительно темно.

Отвожу взгляд и отвечаю:

– Нравится. Ты охарактеризовала меня очень точно.

– Да? Ну ладно, – натянуто смеётся она.

Её голова ложится на моё плечо, и я невольно прижимаюсь к её лбу губами.

Вроде не горячая. И дышит сейчас спокойно и ровно.

У девочки астма, чёрт возьми! Бортик знал или нет?

Когда Мира засыпает, тихо выбираюсь из кровати, укутываю её пледом и сваливаю вниз. Сначала нахожу Руса, он безбожно бухает.

– Всё нормально! – сразу выставляет руки. – Чувак выжил. Отёк сошёл. Под капельницей поваляется – и огурцом будет.

Ну ладно хоть так.

– А кто он вообще?

– Андрей Киров. Челябинский мажорчик. Придётся взять его в наш круг, чтобы не болтал лишнего.

– Ты уверен, что он не будет болтать? А остальные?

– Да ладно, всех заткнём, – отмахивается Рус.

Говорить с ним дальше бесполезно, он в дрова. А очень бы хотелось узнать о том, почему в его доме есть ингалятор. И откуда он знает, что надо делать во время приступов.

От Руслана меня отвлекает Бортик, который поднимается по лестнице наверх. Догоняю его у бильярдного стола на втором этаже. Тут большая компашка игроков. Рядом тусуются девочки. И Марго тоже тут. Сразу подрывается ко мне.

– Как Мира?

– В норме. Спит, – сухо роняю я и выдёргиваю за локоть Бортика: – Пошли, поговорим.

– Ну пошли, – фыркает он.

Идём по коридору, заруливаем на балкон. Рома закуривает, а мне остаётся лишь жадно глотать желанный дым и трястись от зависимости, которая никуда не делась.

Бросил я в мае.

– Я так полагаю, ты заднюю даёшь, – с ходу догадывается Бортик.

– Ты же понимаешь, почему, да? Она не совсем здорова. Зачем ей лишний стресс?

– Ой, так в этом-то и прикол. Нет, я честно не знал про астму, – прикладывает ладонь к груди. – Но теперь, когда знаю, всё становится ещё интереснее, не находишь? Несравненный Ярослав Омаров, король универа, трахнул бедную астматичку и забыл об этом.

– Я не король! – цежу сквозь зубы.

– Король, король... Как ты потом корону свою будешь носить? Или всё же ты такая же беспринципная сволочь, как я?

– Тебя это так сильно беспокоит? Хочется знать, есть ли кто-то сволочнее тебя?

– Ты даже не представляешь, что именно меня заботит, – лениво растягивая слова, скалится Бортик. – Ни у тебя, ни у твоих друзей мозгов не хватит понять мои мотивы и намерения. Хочешь отказаться? Валяй. Деньги ты должен отдать через… – смотрит на наручные часы. – Ой, а ты уже опоздал, Ярослав. Новый день начался полтора часа назад. Но окей, я дам тебе ещё полчасика. Может, успеешь.

Сжимаю кулаки. Мне хочется разнести ему башку.

– А вообще, зря ты отказываешься. Ну подумаешь, немного ущербная девчонка... Она же горячая такая, сразу и не скажешь, что проблемная.

– О ком идёт речь? – голос Марго за нашими спинами.

– Ни о ком, – моментально реагирует Бортик.

Швырнув окурок с балкона, сгребает девчонку в объятья, что-то ей нашёптывает, и они уходят.

Сука!.. Что делать?

Снова иду вниз. Руса уже нет в гостиной.

– Ник, где Руслан? – ловлю проходящего мимо Ника.

– С тёлочками ушёл.

Бля... Понятно.

Занять такую сумму я могу только у Новожилова. Но дёргать его сейчас – это как-то стрёмно.

Иду на кухню, запираю дверь. Здесь относительно тихо, и никого больше нет. Достаю из холодильника две бутылки минералки. Одну для себя, её я выпиваю залпом. Вторую отнесу Мире.

Как закончится эта ночь, я не знаю.

Бортик – игрок и любитель наживы! Скорее всего, я смогу замять эту тему, если отдам деньги с процентами. У Руса займу завтра, так и быть. Как отдавать – это уже вопрос десятый.

Похуям. Отдам!

Забрав минералку, иду к Мире.

Она всё ещё спит, свернувшись калачиком. Ставлю минералку на тумбочку. Надо бы уйти… Но я немного беспокоюсь за неё.

Снимаю футболку, обхожу кровать, устраиваюсь на второй половине. Подложив руки под голову, пялюсь в потолок и слушаю размеренное дыхание Миры. Потом скашиваю глаза на её попку.

Девушка лежит ко мне спиной. Рубашка задралась, обнажив её ягодицы. На мире белые трусики без кружев. Обычные. Даже не стринги.

Тяну рубашку вниз, прикрывая её попку. Мира начинает беспокойно ёрзать и разворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. И у меня, вашу мать, встаёт просто оттого, что она так близко. Такая манящая, аккуратненькая... И, возможно, уже и недоступная, раз я решил её не трогать.

У меня встаёт ещё и от воспоминаний о наших поцелуях.

Мира придвигается ближе, я поворачиваюсь набок.

– Как ты?

– Хорошо, – робко улыбается она.

– Ты напугала меня, – зачем-то признаюсь я.

– Прости.

– Не извиняйся.

Мы говорим шёпотом и касаемся друг друга телами и лицами.

Моё тело сейчас живёт отдельно от моей совести. Отдельно от разума.

Легко расстёгиваю её рубашку, пока Мира робко изучает пальчиками мою грудную клетку. Это приятно, щекотно и очень заводит.

Провожу рукой по её горлу, спускаясь к ключицам. Ещё даже не коснулся груди, но девушка уже сладко стонет.

Вашу мать…

Зря она так делает. Это как зелёный свет для бронебойного поезда, который мог бы пролететь и на красный.