Глава 27. Я не хочу это анализировать.
Мира
– Это тебе.
Давид раскрывает ладонь. На ней – леденец на палочке. Сама конфета в виде белого бантика. Арам, стоящий рядом, закатывает глаза и тихо прыскает. Пихаю его локтем, улыбаюсь Давиду.
– Где ты такой взял? – беру в руки леденец, разглядываю.
Вообще-то, это целое произведение искусства. Под прозрачной плёнкой почти натуральный белый бант, а на нём красивые камушки, как стразы.
– Заказал. Его сделали для тебя. Марго сказала, что ты любишь бантики, – немного смущается Давид.
Машинально провожу по прядке у лица. Бантики я больше не ношу. Из-за…
В общем, из-за того, которого не хочется называть ни вслух, ни про себя.
Я видела, как он поспешно увёл Милану. Наверное, спешил уединиться с ней.
Новожилов сказал с усмешкой, глядя им вслед, что они с Миланой как кролики. Мол, лишь бы крольчат не наделали.
После этого я почти сразу ушла и попала в руки пловцов.
– Спасибо, Давид, – смотрю ему в глаза, задрав голову. – Мне даже жалко будет его есть, если честно.
– Мира, тебе уже лучше? – спрашивает Арам.
– Да. Нормально.
После супа стало даже очень хорошо. Последние дни меня мутило как раз из-за голода, скорее всего.
Втроём выходим из столовой. Братья наперебой рассказывают о том, что через две недели поедут на областные соревнования. И что об этом надо обязательно написать на сайте вуза.
Как пиарщик, я должна освещать именно увлечения студентов. Особенно спортивные. Представлять местную молодёжь в лучшем свете. Никаких обзоров вечеринок, ничего компрометирующего универ.
– На соревнования едете только вы?
– Да, – отрезает Арам.
– Это пока неточно, – вставляет Давид. – Бортик ещё может попасть на них, если улучшит своё время.
Сзади кто-то прокашливается. Обернувшись, вижу Рому.
– Трепаться обо мне не стоит, – с притворной доброжелательностью говорит он. – Иначе у меня испортится настроение, и я могу наделать всякие глупости.
Давид на это заявление просто хмыкает. Арам смотрит на Бортика весьма злобно.
– Ты не настолько важная персона, чтобы говорить о тебе, – цедит он сквозь зубы.
– Я так и понял, – скалит зубы Рома и уходит вместе с Марго.
Давид качает головой и бубнит себе под нос:
– Иногда мне кажется, что его в дурке выпустили погулять, а он сбежал.
Мне почему-то становится смешно, и я тихо прыскаю, прикрыв ладонью рот.
Вообще-то, у меня нередко бывают похожие мысли. И хочется вызвать Бортику санитаров. Потому что он иногда очень странно себя ведёт... И выглядит жутковато, особенно, когда улыбается без видимой на то причины. А пять минут назад за столом произнёс весьма странную вещь. Сразу после того, как Темный ушёл.
«Конец первого акта. Занавес», – вот что он сказал.
Его явно никто не понял. Марго, вроде бы, хотела переспросить, но не стала.
Иду вместе с братьями до ворот.
– Давай всё-таки на такси!
– И мы с тобой поедем!
Они тараторят наперебой с двух сторон. Мне приятна их забота. И подарки. И вообще их дружба.
– Сами же сказали, что сейчас у вас тренировка, – напоминаю им. – Ну правда, я сама нормально доберусь. На автобусе. Столько дней в комнате проторчала, хоть прогуляюсь.
Кажется, Давид всё-таки собрался поспорить об этом, но вдруг раздаётся голос Гришина.
– Мелояны! Почему до сих пор не на дорожках?
От рявканья Леонида Сергеевича оба брата вздрагивают.
– Уже идём! – подаёт голос Арам.
Давид хмурится и всё ещё смотрит на меня.
– Ты хоть напиши, когда доберёшься до клиники.
– Хорошо. Всё, идите, – пячусь к воротом.
Тренер и на меня недобро смотрит. Отвлекаю тут его лучших пловцов...
– Спасибо за леденец!
Улыбнувшись на прощанье братьям, иду на остановку. Автобус будет минут через семь. Леденец прячу в карман кофты. Вижу, что под козырьком остановки кто-то есть. Присмотревшись, сбиваюсь с шага.
Боже… Это же он...
На макушку приземляется тяжёлая капля. И тут же ещё одна скользит по щеке. Начинает моросить дождь, и моментально становится холодно.
Запахнув поплотнее кофту, забегаю под козырёк и встаю за спиной Ярослава. Мне немного неловко. Выглядит так, будто я его преследую.
Присаживаюсь на лавочку, решив не вступать с ним больше в диалог. Ярослав сегодня довольно чётко обозначил свою позицию холодным игнором. И ясно дал понять – то, что между нами было, ничего для него значит.
Ну что ж… Я это вроде даже переболела уже. И теперь считаю себя дурой, которая на что-то там надеялась.
Он стоит, не шелохнувшись, спина напряжена. В кармане его джинсов трезвонит телефон, но Тёмный его игнорирует.
Дождь усиливается, барабаня по крыше. Вдалеке сверкает молния, а через мгновение гремит гром. И это так неожиданно громко, что я подпрыгиваю.
Ну вот куда я собралась, а? В такую погоду!
Однако менять что-то уже слишком поздно. К остановке приближается автобус. Когда он начинает сбавлять скорость, Ярослав выходит из-под козырька и, конечно же, попадает под ливень.
Словно ни одной лишней секунды стоять здесь больше не мог. Потому что тут я.
Это чертовски меня злит. Да что он о себе возомнил вообще, этот король универа?
Дожидаюсь, когда автобус полностью остановится. И лишь после того, как открывается дверь, выбегаю под ливень. Ярослав уже у двери и даже поднимает ногу на первую ступеньку. Но вдруг отступает, пропуская меня вперёд.
Мне начинает казаться, что он сейчас вообще никуда не поедет. Иначе зачем ему меня пропускать.
Бросив на него быстрый взгляд, влетаю в автобус и подхожу к водителю, чтобы оплатить проезд.
– До… Комсомольской, – с трудом вспоминаю название нужной остановки.
Тянусь к терминалу с картой, оплачиваю проезд. Спиной ощущаю, что Темный всё-таки вошёл и встал позади меня. Разворачиваюсь к нему, поднимаю голову. Мы встречаемся глазами. Всего на секунду. Но я словно в пропасть падаю. На самую глубину его почти чёрных сейчас глаз.
От парня исходят ощутимые вибрации злости. Ноздри недовольно вздрагивают. Но я даже не хочу это анализировать. Мне противно от его неприкрытой антипатии.
Меняемся местами, и я поспешно ретируюсь в самый конец автобуса. Тут есть одно свободное местечко у окна. Женщина, сидящая у прохода, подбирает колени, позволяя мне пробраться на это место. Автобус трогается.
Утыкаюсь в телефон, чтобы не смотреть на Ярослава. Бездумно просматриваю студенческие чаты. Мне вдруг хочется написать Марго о том, что еду в автобусе с Омаровым. Но… не делаю этого.
Зачем устраивать из этого несобытия что-то грандиозное? Ну едем и едем.
Одежда на плечах промокла и неприятно липнет к телу. Снимаю кофту, раскладываю её у себя на коленях. Очередная вспышка молнии и раскат грома заставляют меня испуганно вздрогнуть. Но я не одна тут такая трусиха. Женщина рядом со мной хватается за сердце, а потом смущённо смеётся.
– Ужас какой… Чуть сердце не выпрыгнуло, – бормочет она.
– У меня тоже, – шепчу в ответ.
Улыбаемся друг другу.
Совсем этого не хочу, но нахожу Ярослава глазами. Он сидит прямо за водителем, лицом ко мне. Правда, между нами ещё три ряда кресел с пассажирами, и я вижу его лишь в отражении окна.
Разглядываю парня украдкой. Он очень красивый, несмотря на то, что лицо хмурое и какое-то потерянное. Мокрые волосы немного взъерошены, и это придаёт парню неожиданно уязвимый вид. Сейчас он не достопримечательность универа. Он просто пассажир этого автобуса.
Внезапно встречаемся глазами в отражении. Щёки мои вспыхивают, потому что он поймал меня за подглядыванием. Но я не отвожу взгляда, и мы сверлим друг друга глазами. Я полностью зеркалю выражение его лица.
Смесь злости и возмущения – вот что транслирует мне Тёмный. И я не хочу это анализировать, чёрт возьми!
Так и едем, иногда переглядываясь и ведя немой диалог. Я в этом диалоге говорю всё, что о нём думаю. Но совсем не понимаю, что Ярослав мне отвечает.
Въезжаем в город, пассажиры начинают покидать автобус на своих остановках. Ярослав тоже встаёт и идёт к двери. Автобус останавливается, Тёмный выходит. Но водитель не закрывает дверь.
– Кто ещё до Комсомольской? – кричит он.
До меня не сразу доходит, что это относится ко мне...
Вскакиваю, пробираюсь мимо женщины, едва не отдавив ей ноги.
– Простите… Простите!.. – бормочу я и тороплюсь к двери. – Спасибо большое, – говорю водителю.
Он недовольно цокает, и я поспешно покидаю автобус.
Мы с Ярославом вышли на одной остановке. Совпадение или нет?
Сейчас я его не вижу, он словно растворился в воздухе. Дождь почти закончился, и теперь капает только с редких деревьев. Надеваю кофту и бреду в сторону клиники, сверяясь с маршрутом на карте.
В этом районе не так много жилых домов. Скорее, он промышленный. Вдалеке видны дымящиеся трубы заводов. И прохожих здесь крайне мало.
Показывается солнышко, сразу же становится жарко и влажно. Снимаю кофту, повязываю её на поясе. Петляю по улицам и всё никак не могу достигнуть цели. Уже начинаю думать, что заблудилась, когда внезапно упираюсь в ворота, на которых висят разные таблички.
«Медэксперт – корпус 10».
«Медэксперт» – это та самая клиника.
Однако вторая табличка сбивает с толку.
«Вход в психиатрическое отделение строго по пропускам».
За этими воротами как раз и находится психиатрия. Но это же не корпус десять…
Иду вдоль решётки забора, окончательно запутавшись. Поглядываю на территорию психиатрического отделения. Там гуляют больные под присмотром санитаров. Один мужчина – в инвалидном кресле. Перед ним на корточках сидит…
Эм…
По спине пробегают мурашки. Внезапно оказавшись свидетелем этой сцены, не знаю, куда себя деть...
Перед этим мужчиной сидит Ярослав, и выглядит он очень подавленно. Теребит больного за руки, что-то говорит ему, но тот не реагирует.
Мне надо срочно убраться отсюда! Это просто не моё дело! И не должна я чувствовать то, что чувствую. Никакой жалости к Ярославу! Никакого сострадания! Он мне никто!
Словно почувствовав мой взгляд, парень резко поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. Его глаза расширяются от шока, и тут же злобно сужаются.
Вот теперь мне точно пора.