Глава 47. Пусть бьют.
Яр
– Да ты… Ты охренел, что ли?! – рявкает Марго и вскакивает.
Бортик подрывается следом и закрывает ей рот ладонью. Её гневная тирада так и остается невысказанной. Но и с заткнутым ртом она продолжает метать в меня гневные взгляды.
Бортик что-то шепчет ей и выводит из кафе. Возвращается один.
Ян ушёл за едой. Рус эмоционально говорит с отцом по телефону, пропустив весь этот пиздец. И появление Миры, и то, что я ей устроил.
Слепо смотрю перед собой, сжав под столом кулаки. В голове до сих пор звучат мои собственные слова.
Я назвал её мышью. Сказал ей, что не знаю, кто она такая.
Треш…
– Ярослав, друг мой, скажи… – пафосно растягивая слова, начинает Бортик, – ты посещал местную театральную студию?
Тяжело сглатываю и смотрю на него, не моргая. Ненавижу, когда Бортик в образе. А он в образе сейчас. В глазах – маниакальный блеск, улыбка перенасыщена ядом.
– Нет.
– А надо было. Актёр из тебя так себе.
– О чём вы там воркуете? – вклинивается Рус с другого конца стола.
Разговор с отцом он закончил.
– Ни о чём, – отмахивается Бортик. И вновь говорит так, чтобы слышал только я: – Признайся, Ярик. Ты, она... У вас всё было и после посвящения. И не раз было. Ты не удержался. Не смог выполнить условий нашей сделки.
Меня затапливает тьмой. Медленно, болезненно.
Рус что-то говорит нам, но ни я, ни Бортик не реагируем на него. Тогда он переключается на Яна, и, кажется, они обсуждают нас.
– Ладно, сколько я тебе там должен? – устало смотрю на Бортика.
– Значит, признаёшься? Ну молодец! Мужик! – плотоядно ухмыляется он.
– Признаюсь. Доволен?
– Очень. Триста, Ярик, триста. Долг отдашь сегодня. До истечения этих суток.
– У меня столько нет сейчас.
– Ну так надо было соблюдать условия сделки, Ярик, – усмехается он вновь. – Всё же просто было. Трахнуть её – и больше не подходить. Но так не получилось, да?
Резко подаётся ко мне и шепчет:
– Запретный плод такой сладкий, правда? Не запрети я тебе к ней приближаться, ты бы больше на неё и не посмотрел.
Отшатываюсь. Сверлим друг друга глазами. Я смотрю на него с ненавистью, а он на меня – с насмешкой.
– Думаешь, что можешь вложить мне это в голову? Нихрена ты не можешь!
– Могу. Я всё могу...
– Да чё там у вас? – уже психует Новожилов. – Яр, нормально всё?
– Ярик долгом обзавёлся на ровном месте, – сливает меня Бортик. – Не отдаст сегодня – умножу на два.
– Пфф! Сколько? – деловито спрашивает Рус.
– Нисколько! – рявкаю я, поднимаясь. – Я сам!
Рус с Яном что-то ещё говорят, но я уже шагаю на выход.
Мне душно и тесно в собственном теле. Я обидел Миру. И не могу к ней подойти.
И дело не только в Бортике. Лана испортит ей жизнь, она там совсем с катушек слетела. Её отец не заплатит мне за проект, лишит возможности заработать. А мой отец все ещё в психиатрии, я так его и не забрал.
Я в полной заднице... Не знаю, что делать. И денег только полтос.
Бездумно бреду по территории кампуса, и ноги сами приводят меня к женской общаге. Застываю. Сжав кулаки, смотрю на окно её комнаты. Там темно.
Да бред какой-то… Я что, не могу быть с девушкой, которая прочно поселилась в моём сердце?
Блять, но я и правда не могу… Не могу. Не получается!
– Прости… – беззвучно шепчу я, пялясь на окно. – Засада какая-то… В моей жизни всегда так, Бантик. Идеально никогда не будет. Походу, у меня всегда будут забирать то, что мне дорого. Не знаю, почему так…
– Омаров! – рявкает кто-то сзади.
Оборачиваюсь.
Два брата-пловца идут ко мне быстрым шагом. Их плечи агрессивно подрагивают, на лицах – ярость.
Мира им всё рассказала?
Ну да, они же родня ей. Всё логично.
– Ты зачем девочку обидел? – спрашивает один из них.
И мне тут же прилетает в челюсть.
Ответов от меня никто не ждёт – это я понимаю мгновенно.
– Всё не так… – успеваю выдохнуть я, и меня снова бьют в лицо.
Губы разбиты, во рту – кровь.
Сначала меня тоже затапливает яростью. Этот грёбаный день и эти долбаные обстоятельства – отличный повод выпустить пар и помахать кулаками. Но… За что мне их бить?
И я в моменте решаю – пусть бьют.
– Нашёл самую беззащитную, да? – рявкает второй брат и шарахает по рёбрам.
Сгибаюсь пополам – и мне прилетает ещё и по затылку. Падаю на колени – и выхватываю по виску, кажется, с ноги.
Перед глазами всё плывёт…
Опираюсь рукой о землю, вторую поднимаю ладонью вверх.
– Я сожалею! – отчаянно выкрикиваю я, подняв взгляд на братьев. – Я пиздец, как сожалею... Но так нужно было...
Сажусь на задницу, сплёвываю кровь.
– Да, мы тоже сожалеем, – агрессивно оскаливается один из них и наносит ещё один удар.
Последний. Размазывая меня окончательно.
Лежу спиной на земле.
– Вставай, говно!
– Чё такой слабенький?
Кажется, оба нависают надо мной, но я не вижу нихрена. То ли лицо распухло, и веки затекли, то ли у меня сотряс.
– Ещё раз рядом с Мирой тебя увидим – заберём твою никчёмную жизнь!
– Это чё, блять, такое?! – голос Руса где-то вдалеке.
Начинается суета. Кажется, подваливает охрана кампуса.
– Яр… Яр! Ты хоть моргни, а? – это Ян. – Ты чё как труп, а?
Медленно моргаю. Не хочу шевелиться, вставать. Зрение потихоньку возвращается, но в башке – полный вакуум. А в затылок словно кол вставили.
Братьев забирает охрана. Кто-то орёт про деканат, про отчисление. Походу, пол-универа уже здесь. Кто их сюда пригнал?
– Сейчас скорая приедет. Держись, братишка, – это уже Руслан.
В заднем кармане джинсов у меня есть сигарета, которую я стрельнул у санитара. Дотягиваюсь, достаю, вставляю в рот. Кто-то подносит зажигалку, и я с наслаждением затягиваюсь и выдыхаю плотное облако дыма.
Слышу, что рядом кто-то рыдает. Узнаю голос Ланы.
Докуриваю до фильтра и... отключаюсь.
Уже позже, очнувшись в скорой, понимаю, что Милана едет со мной.