Глава 48. Сотряс.

Яр

Пялюсь в окно. Там льёт как из ведра. Третий день льёт…

– … Ну и вот, Милоянов отчислили, короче. Нет, там, конечно, их семейка быковала немного. Отец их приезжал, декана задёргал. Но когда вмешался отец Руслана… В общем, бесполезно было бодаться… Яр, милый, ты слушаешь меня вообще?

Перевожу взгляд на Милану. Она ходила по палате и экспрессивно что-то там вещала. Но я не слышал её почти.

– Слушаю, – вру в ответ.

– Ты рад хотя бы? – присаживается на край моей больничной койки.

– Рад? Чему рад?

– Ну что их отчислили.

– Кого?

Лана тяжело и раздражённо вздыхает.

– Ну пловцов этих, Ярчик, – гладит меня по руке. – Они получили по заслугам, ты отомщён.

Мрачно усмехаюсь, вновь отворачиваясь к окну.

– Не месть, а детский сад. Отец Новожилова против кого-то там. Это нечестно и нелогично, – цежу сквозь зубы.

Блять, не надо было никого отчислять!

– Я тебя не понимаю, Яр... За что они тебя так – не говоришь. Выступаешь против их отчисления. Я думала, ты обрадуешься.

– Но я не рад, – показательно зеваю. – Милан, езжай в универ. Я устал.

Она укладывается рядом со мной, устраивает голову на моём плече и, мило улыбаясь, поднимает на меня заискивающий взгляд.

– Можно, я тут останусь?

– Нельзя, к сожалению. Это же больница.

Никакого сожаления я по этому поводу, конечно, не испытываю.

– У тебя платная палата. И, как в дорогом отеле, практически всё-всё включено, – хихикает она, ведя ноготком по вене на моей шее. – Я могу вкусно тебя накормить, а потом организовать десерт.

Вжимается в моё ухо и шепчет:

– Сделаю тебе очень приятно. Возьму его глубоко, как ты любишь.

Мать твою!

– Лан, у меня сотрясение, – отстраняюсь от её языка, который пошло проходится по моей щеке.

Нельзя сказать, что Лана меня не заводит. Заводит, и ещё как... Но это просто рефлексы. Низменные инстинкты.

А её намеки на «всё включено» в этой больнице – не что иное, как очередная попытка показать, как много бабок в меня вливает её семья.

Вип-палату оплатил отец Миланы, хотя я и не просил об этом. Долго был в отключке после того, как Милояны меня избили. Пришёл в себя уже в этой палате. И Милана трётся рядом уже третий день. Нет, она уезжает на лекции, но всегда возвращается.

– Хочешь, чтобы я уехала? – показательно надувает свои пухлые губёшки. – Но я совсем-совсем не хочу там быть без тебя.

– Тогда я тоже поеду, – начинаю подниматься.

Лана садится и давит на мои плечи, заставляя лечь обратно. А я все бока, блин, уже отлежал! И к отцу мне надо! И Миру увидеть. Хотя бы увидеть!

– С ума сошёл! – вспыхивает Милана. – Куда? Тебе ещё три дня минимум тут лежать.

И это чертовски бесит.

– Тогда привези мне мой телефон.

– Нет. Врач сказал – никаких гаджетов. Зрение и так упало из-за сотрясения, – отчитывает меня с важным видом.

Да я загнусь здесь скоро без средств связи!

– Но есть и хорошие новости, Ярчик, – сияет Лана, услышав голоса в коридоре.

– Какие?

– Вот эти! – указывает на дверь.

И в ту же секунду в палату вваливаются Ян и Рус.

Они не навещали меня до сих пор. Я думал им на меня пофиг.

– Ой, наш болезный тут разлёгся... – с ходу начинает стебаться Новожилов. – А я, говорит, самбо занимался десять лет... Я весь такой крутой... А в итоге два каких-то второкурсника его отмудохали, – ёрничает он.

Десять лет самбо – не выдумка, конечно. С четырёх до четырнадцати. КМС я. Не дошёл до мастера спорта из-за отца. Он заболел – и всё пошло через жопу. Тренироваться я бросил.

Но не говорить же Русу, что я просто позволил себя избить.

Хмуро смотрю на него, хотя впервые за эти три дня хочется улыбнуться. Потому что Рус умеет встряхнуть немного.

– Ладно, я за водичкой сбегаю, – чмокает меня в щёку Милана и выходит в коридор.

Ян садится на тумбочку, протягивает мне руку. Пожимаю. Руслан устраивается у меня в ногах. Ставит на кровать рюкзак, достаёт оттуда какой-то пузырёк с таблетками.

– Короче, из Швейцарии заказали для твоей башки, – поясняет он. – Врач посоветовал, сказал, что с этим больше шансов на то, что сотряс пройдёт без последствий.

– Ну и сколько они стоят?

– Пей и не задавай вопросы, – отрезает Рус.

Следом в меня летит чистое бельё. Моё.

– Трусишек вот тебе привезли. Презиков ещё, а то Милана же тут пасётся. И витаминки, – демонстрирует пакет с киви.

Убрав фрукты обратно в рюкзак, ставит его на пол.

– Телефон твой тоже привезли, – подаёт голос Ян.

Я так резко дёргаю головой, чтобы взглянуть на друга, что мир вокруг начинает вращаться.

Фак… Фак!

Сжимаю виски, жмурясь от боли.

– Дайте телефон! – практически требую, протягивая руку.

Сейчас Милана вернётся и включит свою шарманку о том, что телефон пока вреден моим глазам.

Кто-то из друзей вкладывает его мне в ладонь. Открыв глаза, включаю гаджет. Сосредотачиваюсь.

Что первым делом сделать? В психиатрию не позвонишь при Руслане и Яне. Поэтому я открываю чаты.

А там пусто. У меня нет вообще никаких чатов.

И в соцсеть войти не получается, требуется пароль. Я ввожу – а он не подходит.

Поднимаю ошеломлённый взгляд на Яна. Потом смотрю на Руса. Оба друга молчат с хмурыми лицами.

– А что с моим телефоном случилось? – приподнимаюсь я.

– Спокойно, – успокаивающе раскрывает ладони Новожилов. – У тебя просто новая симка.

Просто, блять, новая симка?

– А со старой что случилось?

– Нам пришлось её утилизировать, – поясняет Ян спокойным тоном, чем бесит меня в сто крат сильнее.

– Только не зверей, – вновь успокаивающим тоном говорит Рус. – Родственнички Милоянов слали тебе такие поэмы, что мы приняли решение снести у тебя все мессенджеры и подключить новый номер.

– Какие поэмы? Что они писали?

– Угрозы. Такие… – морщится Рус. – В кавказском стиле. Тебе бы не понравилось.

– Мне нужен пароль от VK! – требую я.

– Тебе нужно переподключить всё на новый номер, – объясняет Ян. – Мы в твой аккаунт не влезали. Только сообщения с угрозами просматривали.

– У этих пловцов охренеть сколько родственников, – усмехается Рус. – К тебе уже личную охрану впору приставлять.

Ага... С моим финансовым положением-то?

– Кстати, Милана тебе гнала про вред здоровью от гаджетов, – внезапно говорит Ян. – Это мы её попросили телефон тебе не давать. Без обид, ладно?

Падаю головой на подушку и тут же морщусь от вспышки боли. Забываю я всё время про сотряс...

Ничего не отвечая Яну, ковыряюсь в телефоне. Заново устанавливаю вотсап. Друзья его совсем снесли. После установки старые чаты не проявляются, я лишь могу создать новые. С VK сложнее. Привязку нового номера к аккаунту ждать не меньше пяти дней...

Ладно хоть, номера телефонов все на месте. Позже надо позвонить Ваньке, узнать, что там с нашим проектом. Бортик меня уже на такой долг, наверное, посадил… Ему явно фиолетово, что я в больнице.

– Бортик обо мне говорил? – нехотя спрашиваю у друзей.

– Говорил, – отвечает Рус. – Долг тебе простил. На таблетосы, – встряхивает банкой с швейцарским препаратом, – скидывался на общих условиях. Знаешь, не такой уж он и сука, как мы думали.

Услышать такое от Новожилова – это как внезапный снегопад в августе, ей богу. Охренев от удивления, только и могу выдавить «Что?»

– Да нормальный он, – нервно проводит по волосам Рус. – За тебя реально переживает.

Перевожу взгляд на Яна, а тот согласно кивает. Вновь сажусь. Но сидеть мне сложно, голову всё время тянет вниз. Ложусь затылком на стену и подтягиваю к груди ноги. Вылупившись на друзей, не знаю, что сказать. Хотя мыслей у меня миллион.

Ммм… Долг, значит, простил этот «хороший парень» Рома...

– Вы бредите, что ли? – нервно усмехаюсь я. – Бортик у нас теперь хороший парень?

– Нормальный, – поправляет меня Ян.

– Да, неплохой, – вставляет Рус.

Да хорош! Они меня разводят!

– В общем, лечись давай, пей лекарства и дуй в универ. Все тебя ждут, – бодренько продолжает Новожилов. – Вечеринку закатим по случаю твоего возвращения.

Нет, не разводят.

– А Бортик теперь в нашей компании или как? – агрессивно дёргает меня.

– Ну… – задумчиво протягивает Рус. – Не то чтобы… Не знаю, какие именно у вас с ним тёрки были, но вы же всё разрулили, да?

– Разрулили...

От злости меня начинает потряхивать. Разрулили, блять! А какой ценой мы это разрулили?

В палату впархивает Милана с бутылкой воды и стаканчиком кофе. Скорее всего, там капучино, ведь Лана не пьёт крепкий кофе, считая его прямым проводником к ранним морщинам.

– Вы что, телефон ему привезли? – выпучивает она глаза. – Вы чё, блин?! Сами же говорили…

– Да сказали мы ему уже всё, – перебивает её Ян. – Новую симку купили. Кстати, сделай мне дозвон, – просит меня.

И я делаю дозвоны всем троим.

Посидев ещё полчасика, парни наконец-то собираются и уезжают. Милану я тоже выпроваживаю, ссылаясь на усталость и головную боль.

Вечер наступил слишком быстро. После обхода и вечернего укола, звоню заведующей психиатрии, волнуясь, что не застану её на рабочем месте. В нерабочее время она трубку наверняка не возьмёт. Да и на звонок с незнакомого номера может не ответить.

– Да? – всё-таки берёт трубку Зинаида Павловна.

– Это Омаров. Здравствуйте. Я тут… У меня это…

Как, блин, объяснить, что я пропал на три дня?

– Ох, Ярослав... – вздыхает женщина. – Отец твой вчера упал.

Я так резко оказываюсь на ногах, что и сам практически падаю.

– В смысле – упал? Как? Он же…

– Вот как-то сам поднялся с коляски и рухнул, – перебивает меня. – Головой ударился. Состояние тяжёлое. В себя пока не приходит.

Оседаю на кровать. Каждый мускул в теле подрагивает.

Вот это я пообщался с отцом… Вот это я провёл с ним время… До того… До того как он…

– Я приеду сейчас! – рявкаю в трубку.