Глава 59. Ответит ли?

Яр

Скорая с трудом пробирается через этот хаос. Я всё время рядом с Мирой, но не тормошу её вопросами. Просто глажу по волосам и нашёптываю:

– Потерпи… Потерпи, малыш.

Она то теряет сознание, то приходит в себя. Просит попить. Пою из бутылочки.

Тачка продолжает гореть, густой дым стелется по трассе, люди кашляют, машины сигналят... Картинка – как из постапокалиптического фильма.

Следом за скорой приезжают гаишники, менты. Рус общается и с теми, и с другими. Мне велел не встревать.

Медики осматривают Миру. На мои расспросы не реагируют. Они просто делают своё дело… Я понимаю. Но от беспокойства за её жизнь меня неконтролируемо срывает в агрессию, которую я пытаюсь потушить. Пытаюсь…

– Возможно, сотрясение, – сжалившись надо мной, говорит один из фельдшеров. – Видимых переломов нет. Она пристёгнута была?

– Да.

– Она беременна, – встревает Марго. – Её срочно нужно в больницу везти. Вдруг что-то с ребёнком случилось?

Мира снова без сознания, её перекладывают на носилки, несут в машину скорой. Спешу за ней.

– Нет, – останавливает меня врач. – Там ещё три бригады не могут проехать. Мы будем забирать всех пострадавших. Мест нет.

Да твою ж мать!

– Ну пожалуйста! – умоляюще смотрю на него.

– Садись в тачку – и за нами, – он непреклонен.

Отступаю, не сводя глаз с Миры. В скорую грузят ещё несколько человек, и дверь захлопывается.

– Рус! – ору я, ища его взглядом.

Бесов вдруг хватает меня за плечо и ведёт в сторону тачки Новожилова. Всовывает в мою ладонь ключи.

– Дуй за скорой, пока тебя менты не нашли. Очевидцы сообщили, что ты Бортика избил. Он, естественно, это подтвердил. Марго никто не слушает. Видимо, за Бортика уже кто-то встрял и позвонил в ментовку. Да и звонить-то незачем... Фамилия в их кругах известная. Короче, сказали, что все заявления – в отделении, а сейчас надо завалы разгребать. Но тебя точно задержат, так что вали, пока можешь.

Охренев, оборачиваюсь на Руса, который по-прежнему общается со служивыми.

– Не, не смотри, – дёргает меня Ян. – Вали давай. Мы разрулим тут. Будь на связи только.

– Ладно…

Забираюсь в тачку, Марго сразу запрыгивает на заднее сиденье. Как выезжать будем, хрен его знает, тут полный беспредел...

То, что двери у порше больше нет – это херня по сравнению с тем, что я покидаю место охуенного ДТП прямо перед носом гайцов. Но врач же сказал – ехать за ним…

Врубив сирену и мигалки, скорая двигается к единственному месту, где можно протиснуться к встречке, а потом уже по ней объехать наглухо вставшую пробку.

Киваю Яну, глядя на друга в окно. Он хлопает по крыше тачки.

– Давай, ты проходишь.

Медленно сдаю назад, торможу перед мордой разбитой тачки. Потом вперёд и влево. И снова назад. И после череды таких вот долгих манипуляций перебираюсь наконец в другой ряд и пристраиваюсь за скорой. Но та ползёт очень медленно, и я привлекаю внимание гаишника справа. Он подходит к проёму, который недавно закрывала дверь. Я раздражённо торможу. Молодой летёха проводит пальцем по смятому железу дверных петель.

– Нормально так!.. – присвистывает он. – А ты куда собрался?

– За скорой, – киваю вперёд. – Там жена моя. Она без сознания. Места в скорой нет. Ещё у меня пассажирка с переломом.

Гаишник смотрит назад и видит Марго. Та страдальчески прижимает руку к груди.

– Меня хотели осмотреть, – хныкает она. – Но ведь кому-то намного больше нужна помощь. А я и до больницы доживу.

– У тачки КАСКО, – добавляю я. – А схему ДТП можно составить и без нас. На машине, которая снесла дверь, есть регистратор. На той, что в жопу дала – тоже.

Я не уверен, что это так, но кого это сейчас волнует?

– Ладно, езжайте, – отступает гаишник.

Газую за скорой. Она уже выбралась на встречку и медленно протискивается между машинами. Я двигаюсь следом. Смотрю на Марго через зеркало заднего вида. Она больше не ревёт. Реалистично притворялась.

Встречаемся с ней взглядами.

– Как твоя рука?

Пожимает плечом.

– Болит. И голова трещит. Но я в сознании, а значит, всё не так страшно. Не знаю, как… – губы начинают дрожать уже натурально. – Как мы выжили вообще...

Эта тема больная и для меня. Сжимаю челюсти, чтобы подавить эмоции, в том числе и никчёмные слёзы. Я успел представить, что Мира погибла в той аварии. И мысленно сдох вместе с ней.

– Скажи лучше, почему этот мудак не тормозил.

– Потому что мудак! – выплёвывает со злостью Марго.

Вновь ловлю её взгляд в зеркале. В этом взгляде – ненависть.

– Вроде парень твой, не? – с нескрываемой брезгливостью хмыкаю в ответ.

– Я тоже так считала. А он Мире предложение сделал. Сказал: ребёнка твоего приму, воспитаю. Мразь!

Меня всего передёргивает. Стискиваю руль до белизны в костяшках, до хруста пальцев.

Моего ребёнка примет?

– Это ты во всём виноват! – вдруг обрушивается на меня Марго. – Если бы вы с Мирой встречались как нормальные люди и вместе ждали пополнения, то никакой бы Бортик не встал на вашем пути! Но у таких, как ты, всегда всё через одно место, да? Перепихнулся с ней и свалил. Какое-то пари заключил! А Мира страдала и варилась в этом одна. Она была очень уязвима, понимаешь? И вот результат!

– Вы какого хера с ним попёрлись? – рычу в ответ.

– Ну ясно, – поджимает губы Марго. – Все кругом виноваты, кроме тебя! Поздравляю, Ярослав! Ты так ничего и не понял.

Блять!

Ну что я должен понять? Что стопроцентно виноват, потому что согласился на пари? Что наивно полагал, что это так легко – просто трахнуть и пойти дальше?!

Да, это было бы легко. Но не с Мирой.

Я виноват. Это факт. И я это понимаю.

Замолкаем оба.

Скорая ползёт, мы за ней. Непрерывно воющая сирена раздражает, звук бьёт по нервам.

– Я просил Миру не уезжать, – выдавливаю глухо. – Писал ей. Она не отвечала.

– Потому что ты обидел её, – говорит Марго. – Обвинил во лжи. Милана эта ещё... Мира не выдержала стресса. Просто захотела развеяться. И мы, между прочим, с моим парнем уезжали в тот момент. Ни я, ни Мира не могли знать, что так всё обернётся. Мы не знали, что Бортик сумасшедший чокнутый психопат и ублюдок!

– А я знал, – цежу сквозь зубы.

И вновь молчим…

Скорая наконец прибавляет ходу. И я тоже давлю на газ. Ветер свистит в салоне, задувая через открытый проём. Слышу, как Марго пристёгивается и тихо стонет от боли в руке.

– Мира боролась с ним. Там, на трассе. Она придёт в себя и даст показания. И пусть его закроют, – шмыгает носом.

Закроют ли?

В больнице нас пускают только в травматологию с рукой Марго. Мира по-прежнему без сознания, и её сразу увозят в реанимацию. Мне туда нельзя. Я не муж, не родственник.

И вот я снова бессилен и снова никто...

Сказали – просто ждать.

Марго накладывают гипс, и мы ждём. Час, второй… В приёмном покое, где мы сидим, становится безлюдно... Наконец появляется врач.

– Документы её обязательно привезите, – говорит нам и начинает что-то заполнять в бланке, встав у стойки.

Подрываюсь к нему.

– Как она? Можно к ней?

– Утром. Она отдыхает, состояние стабильное. Лёгкое сотрясение.

– А ребёнок? – хрипнет мой голос.

– Ребёнок? – удивлённо приподнимает брови.

– Да мы же говорили! – начинает причитать Марго. – И в скорой, и вашим врачам. Всем говорили!

– Спокойно, – выставляет руки перед собой. – Разберёмся. Анализ крови мы взяли. Результаты будут утром. Вам нет смысла тут ждать.

И как бы я не рвался к Мире, нас настойчиво выпроваживают вон.

Еду в отделение. Настало время разгребать историю с Бортиком. За все свои косяки я готов ответить, пусть ответит и он.