Глава 60. Ущемлённое самолюбие.

Яр

Набираю Русу – и не дозваниваюсь. Звоню Яну…

– Да, – отвечает он после долгой череды гудков.

– Чё там?

– Две новости, Яр. Хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай без демагогии, – отбриваю я.

Меня к Мире, блин, не пустили, и все мысли сейчас только о ней.

Марго, дремлющая на заднем сиденье, начинает шевелиться. Говорю тише:

– Вы в участке?

– Да. На трассе гаишники всех участников ДТП перетряхнули. Бортик оказался бухой. И, видимо, среди гайцов его фамилия не такая уж известная. Составили протокол, права у него забрали. И закрыли. Пока на сутки.

– Это хорошая новость, как я понимаю.

– Да. А плохая – Руса тоже закрыли. Он сказал, что это он достал Бортика из тачки и немного рихтанул его лицо. Очевидцы, мол, ошиблись. А слова самого Бортика не имеют силы, ибо тот бухой. На регистраторах ничего не видно из-за дыма.

– Ну и зачем Новожилов это сделал? – с недовольством цежу я.

– Затем, что через час его отпустят. А тебя бы не отпустили. А он тебе друг, Яр. Хватит в одиночку воевать.

Друг… Друзья… Сложно верить в силу дружбы после того, что было в моей жизни.

– Я почти на месте. Везу Марго заявление писать.

– Жду на улице, возле отделения.

– Окей.

Скидываю вызов. Марго дотрагивается до моего плеча.

– Ну? Что там? – взволнованно спрашивает она.

Ввожу её в курс дела. Обсуждаем, как писать и что писать.

Ян встречает нас на крыльце. Все трое заходим в отделение. После недолгого ожидания Марго наконец-то приглашают в кабинет. Мы с Яном ждём в коридоре.

– Аристархович сейчас приедет, и тут пиздец начнётся, – говорит с ухмылкой друг. – Прикинь, как подпортит жизнь Русу его арест. Считай, он теперь в базе. Пальчики сняли, нафоткали в анфас и профиль... Его отец четвертует здесь кого-нибудь. Он же Руслана в чиновники готовит. Биография должна быть кристальной.

Это факт. Сергей Аристархович до этого дня качественно покрывал сына, успевал замять все проблемы до вмешательства полиции. А Рус самозабвенно косячил дальше, зная, что батя всё решит.

Обидно даже, что сейчас это не его косяк, а мой.

– Пойдём покурим, – зову Яна на улицу.

Глубоко затянувшись, выдыхаю густой дым. Устало прикрываю глаза. Сигарета подрагивает в трясущихся пальцах. Ян сжимает моё плечо.

– Как Мира?

– Я… чувствую себя бесполезным... И с Мирой не дали увидеться, и Бортика я грамотно разнести не могу. Могу только убить.

– Ну и сядешь лет на двенадцать, – пожимает плечами Ян. – Надо «убивать» его по-другому, Яр. Отчисление из универа, реальный срок, пусть даже условный. Главное – дистанцировать его от нашего общества. Пусть кукловодит, где хочет, но подальше от нас.

– И всё же мотивы его до сих пор неясны.

– Да псих он, – морщится Бесов. – У сумасшедших есть мотив?

Я часто был в дурке, когда навещал отца. Пытаюсь вспомнить поведение невменяемых пациентов. Буйные привлекали к себе внимание, пытаясь что-то разнести. Тихушники чаще всего причиняли вред себе. Те, что с раздвоением личности – болтали сами с собой, неконтролируемо смеялись. Бррр…

Бортик не псих, нет. Он слишком продуманный, чтобы действовать без цели.

Но какова его цель? Неужели всё-таки Мира?

Возле нас останавливается новенький Аурус. Аристархович пожаловал…

Личный водитель открывает для него дверь. Новожилов-старший выходит, вальяжно расправляет полы пальто, брезгливо осматривается. Потом смотрит на нас. С такой… отцовской яростью, что ли…

– Здрасьте, – хмыкает Ян.

– Идиоты, – роняет Сергей Аристархович, закатывая глаза, и широкими уверенными шагами идёт в отделение.

Даже руки нам не подал.

Выкидываю окурок, и мы двигаемся вслед за ним. Марго уже вышла, сидит на лавочке, прижав правую руку в гипсе к груди. У неё трещина в кости. На самом деле фигня, учитывая масштабы аварии.

Новожилов-старший практически с пинка открывает дверь в кабинет. Сразу переходит в наступление.

– Новожилов. Вам должны были позвонить. Сын мой где?

– Присаживайтесь, – отвечает ему кто-то.

Видимо, участковый. Или следак.

– Сына моего приведите! – рявкает Аристархович.

Дверь закрывается, отрезая нас от их голосов. Садимся рядом с Марго. Ждём. Девушка начинает клевать носом и в конце концов засыпает, положив голову на плечо Яна. Тот не решается отодвинуться. Говорим с Бесовым вполголоса.

– Если восстановить цепочку событий, – бормочет друг, – то выходит, что Бортик бухнул в том клубе, а потом спровоцировал массовое ДТП. А до этого не выпускал из тачки двух девчонок. Если его не закроют, то я, блять, буду сильно разочарован в наших органах власти.

А я-то как разочарован… Особенно в себе.

Хотел написать заявление, рассказав в нём всё от и до. И про займ у Бортика, и про нашу сделку. Всё-всё-всё! И о том, к чему это привело. Но…

Не по-пацански это – строчить заявы. Надо просто морду ему разбить, руки переломать… Отмудохать так, чтобы в больничке потерялся на пару-тройку месяцев.

Но тогда закроют уже меня. А я с Мирой быть хочу. Ребёнка этого хочу. Хотя толком не осознал до сих пор, что он есть. Что он мой. И что я стану отцом. Страшно и волнительно от этой мысли. До дрожи.

Утыкаюсь в телефон. Мира не была в сети с тех самых пор, как я написал ей тогда. Но я всё равно отправляю ей сообщение.

«Как ты, малыш? Очень за тебя волнуюсь. И за ребёнка. В восемь буду у тебя. Раньше никак, время посещения с восьми».

Отправляю.

Доставлено.

Её телефон мы оставили врачу, он должен передать.

Расхаживаю туда-сюда по коридору, не зная, куда себя деть. Подхожу к двери, за которой скрылся отец Руслана, и как раз в этот момент она распахивается. Сначала выходит Новожилов-старший, за ним – мужчина средних лет.

– В универ езжайте, – приказным тоном говорит нам Аристархович.

– А Руслан?

– А Руслан – домой.

Отпускают, значит…

Встречаем Руса на улице. Он тут же закуривает и берётся за телефон.

– Сын, сядь в машину, – нетерпеливо бросает ему отец, стоящий около Ауруса.

– Да не поеду я! – психует тот.

– Сядь! – рявкает Новожилов. – Дистанционно будешь учиться.

– Не буду! – отбривает тот.

– Тогда это последний раз, когда я за тебя впрягся.

– Окей! Можешь даже вычеркнуть меня из завещания и Светульке всё отдать, – дерзко заявляет Руслан.

Прооравшись, разгневанный Аристархович уезжает один.

Такие пугалки от него мы уже слышали, и не раз. Но он всё равно всегда впрягается за сына, что бы там ни обещал.

Рус кому-то звонит и идёт к лавке. Двигаемся за ним. На дворе ночь, кому он звонит в это время – непонятно. Да и вышел он из ментовки какой-то дёрганый, нервный…

– Рус! – пытается привлечь его внимание Ян.

– Шш! – Рус шикает на него, устремив взгляд на экран.

Включена громкая, и мы слышим гудки. Один, второй, третий.

Читаю имя абонента на экране.

«Арташева».

Блять! А ей-то зачем звонить?

– Алло, – сонный голос Миланы на том конце.

– Ты там спишь, да? – спрашивает Рус с подъёбкой.

– Новожилов, ты в себе вообще? Сколько времени? – недовольствует Лана.

– Много, Арташева. Много! Колись давай, чем так Бортика обидела, что он теперь весь мир готов спалить.

Я оседаю на лавку, охуевая от его слов.

– Пфф! Да нужен мне больно этот Бортик! – выплёвывает она.

– Милан, не беси. Чё у тебя с ним до универа было?

– Ни. Че. Го! – произносит она по слогам ядовитым тоном.

Но никто из нас ей не верит.

– Милан, он такую дичь творит! И говорит, ты во всём виновата, – в голосе Руслана слышится отчаяние.

Никогда не видел его таким...

Арташева долго молчит. Потом недовольно цокает, фыркает. И, наконец, со смешком отвечает:

– Да трахались мы с ним. Один раз. И было это не то чтобы не фонтан... Скорее, это было фиаско. У него член маленький. Микроскопический. Ахахаха! – ржёт она.

– Милан, ты чего? – на заднем фоне слышатся девчоночьи голоса.

Видимо, она разбудила соседок по комнате.

– Ничего, – агрессивно бросает им Милана и продолжает: – Когда мы с Яром замутили, я, конечно, сказала Бортику, чтобы забыл вообще обо мне. Ну... кастратом его назвала. Потому что он сильно настаивал на наших отношениях. Придумал там себе чего-то. А чего там можно придумать, когда я Яра встретила? У Ярослава же всё в порядке с членом. Ахахаха! Так что он сделал-то?

– Ничего... – опустошённо вздыхает Рус, пока я перевариваю услышанное. – Просто несколько человек чуть не угробил. Хуйня, короче, – подытоживает с сарказмом.

Скидывает вызов и поднимает на меня глаза.

«Вот как-то так, друган», – говорит его взгляд.

То есть дело просто в ущемлённом самолюбии? Да ну нахуй!

Вот это всё из-за члена, да?

Охуеть…