22. Сделка века

Денис.

Машина остановилась на дорожке около загородного дома. Вышел сам, затем открыл дверь и помог Вике, стараясь думать о предстоящей сделке, а не о том, как приятно, что она идёт рядом, что именно её рука сейчас лежит на моём локте, что она сегодня со мной, а не с кем-то ещё.

Из панорамных окон бил яркий свет, доносились смех и музыка. На крыльце стояли мужчины. Внутри неприятно кольнуло, когда узнал среди них Амина ибн Хабиба и Йозефа Шульцмана, исполнительного директора «Эрдол Индастри», нашего главного конкурента за европейские рынки.

Вика резко остановилась:

— Чёрт!

— Что такое?

— Грёбанную папку с бумажками забыла в машине!

— Бог с ней! Скорей всего, сделки не будет, — покачал головой и снова посмотрел на крыльцо, где ибн Хабиб и Шульцман мило трепались.

Спелись друг с дружкой у нас за спиной, чёрт бы их побрал! И когда только успели? Новейшее оборудование, позволяющее модернизировать всё производство и получить сверхприбыль, будет у «Эрдол Индастри», а не у «Русь Пром». И никакой другой производитель не сможет дать нам то же качество, что завод ибн Хабиба. Это провал, полный провал. Скрипнул зубами от злости. Вика выдернула руку и упрямо замотала головой:

— Ну, уж нет! Мы сюда ради сделки приехали, или как? Иди, я вернусь за бумагами и догоню!

Вздохнул и пошёл к крыльцу, прямиком к несостоявшемуся партнёру и ненавистному конкуренту. Завидев меня, те сразу умолкли. Шульцман смотрел с плохо скрываемым превосходством. Поздоровался за руку сначала с ним, затем с ибн Хабибом. Араб сказал:

— Денис Александрович, дорогой друг, рад приветствовать тебя в своём доме!

Его губы улыбались, глаза нет. Словно подведённые сурьмой, они смотрели равнодушно и холодно. Амин ибн Хабиб был одет в традиционную белую арабскую одежду. По возрасту он мне в отцы годился. Шульцман, напротив, едва ли был старше, но нездоровый образ жизни отпечатался на его выпирающем животе и лоснящейся красной роже. Так, ладно, нужно осторожно подойти к сути, но спрашивать по поводу сделки при конкуренте — плохая идея.

— Шикарный дом, — обвёл глазами особняк.

— Благодарю, — сдержанно кивнул араб. — Всегда выбираю самое лучшее.

Заметил, как они с Шульцманом хитро переглянулись. Да уж, дело дрянь.

— А вот и я! — раздалось за спиной.

Оглянулся и отступил в сторону, позволяя Вике присоединиться к нашему кружку по интересам. Вздохнул, и начал было:

— Господа, позвольте представить вам…

— Тори! — поражённо прохрипел ибн Хабиб, глядя в упор на мою секретаршу.

И столько всего было в этом коротком слове! Тоска, боль, старательно подавляемое желание, надежда?! Я убрал руки в карманы, прищурился и повернулся к своей спутнице, требуя взглядом объяснений.

— Амин, — сдержанно кивнула Карамзина. — Как поживаешь, хорошо? Чудно.

Вика едва взглянула на араба, зато тот уставился на неё, словно баран на новые ворота. Почувствовал, как дёрнулась бровь, затем спросил, переводя взгляд с одного на другую:

— Так вы знакомы?

Вика быстро посмотрела на меня, закатила глаза так, что заметил только я, скривила губы и сказала:

— Амин — друг Феликса, моего покойного мужа.

— Позволь поправить, хабибти, я друг семьи, не только Феликса, да упокоится с миром его душа.

— Нет, — холодно отрезала Вика, — ты именно, что друг Феликса, и, будь так добр, общайся со мной на русском языке, потому что твой язык я не понимаю!

Вот чёрт, подумал про себя, мы ещё в дом не зашли, а она уже хамит хозяину. Такими темпами нас выставят прямо сейчас! Но араб удивил: склонил голову и покорно проглотил то, что его, словно мальчишку, прямо на людях отчитала какая-то левая секретарша.

Вика тронула меня за рукав и заглянула в глаза:

— Прохладно здесь, я пойду в дом, ладно?

В разговор влез ибн Хабиб:

— Конечно, Тори. Идёмте вместе. Хадижа будет рада видеть тебя.

Араб прошёл вперёд и открыл Вике дверь. Та кивнула и лениво спросила:

— Дочь приехала с тобой? Мило.

Оказавшись внутри богатого особняка, мы разделились. Ко мне сразу подошли несколько знакомых. Разговаривая с ними, старался не выпускать из виду Карамзину. Араб подвёл её к стайке женщин в разноцветных абайях, одна из которых, невысокая худенькая девушка, радостно взвизгнула и бросилась Вике на шею, что-то забавно лопоча. Затем девушка развернулась, подбежала к какой-то тётке в чёрном, забрала у той с рук младенца и поднесла его Карамзиной.

Ребёнок захныкал. О, Боже, только этого не хватало! Почувствовал, как меня передёрнуло: не выношу орущих детей. Сосредоточился на разговоре со знакомыми. Речь шла о фондовом рынке. Все наперебой трещали о последних новостях, ценах на нефть и газ. Я тоже что-то говорил, но взгляд, против воли, возвращался к тому углу, где стояла Вика.

О, Боже, ей дали подержать ребёнка. Сумасшедшие! Где Карамзина, и где дети?! Вика делала вид, что ей интересен ребёнок. В тот момент я ни секунды не сомневался, что она не взаправду, что это просто игра на публику, и одновременно с этим продолжал охреневать с ибн Хабиба. Тот не сводил с Вики горящих глаз, затем и вовсе наклонился и принялся что-то нашёптывать на ухо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смутная догадка пронеслась в голове. Слушая собеседников и даже что-то им отвечая, достал смартфон и забил в поисковик слово «хабибти» — моя любовь. Прищурился, всматриваясь в араба, чувствуя, как непроизвольно сжался кулак. Вот, что ты задумал, старый хрыч — спишь и видишь, как бы надеть на неё паранджу!

Словно почувствовав мой взгляд, Вика повернула голову. Делая вид, что слушает араба, улыбнулась мне. И в этот момент я вдруг понял, что изменилось. Вика изменилась. Не для всех. Для меня одного.

Видя её каждый день, я слишком привык получать то, на что раньше не мог и надеяться, то, чего так жаждал сейчас от неё ибн Хабиб. Искренний интерес, участие, неравнодушие. Но в ответ он, как и другие, как и я раньше, удостаивался лишь высокомерных взглядов, снисходительных кивков и кислых улыбок из вежливости. Карамзина снова была в привычном ей образе ледяной королевы, снизошедшей до жалких подданных. И только я видел её настоящую. Только на меня она смотрела осмысленно и как-то тепло, что ли.

Араб и немец в сопровождении ещё нескольких человек обменялись бумагами, в которых даже на расстоянии я без труда распознал злосчастный контракт, исчирканный снизу доверху различными правками. Сейчас в течение вечера команда помощников и юристов будет сверять разногласия, а после мероприятия Шульцман и ибн Хабиб усядутся за стол переговоров, чтобы прийти к соглашению по всем пунктам. С ними, а не с нами, всё так, как я и думал. Любые разговоры сейчас бессмысленны, всё уже решено.

И вдруг стало наплевать на всех и вся. На ибн Хабиба, Шульцмана, контракт. Захотелось просто забрать Вику и свалить уже с этого унылого вечера, про который и так всё ясно. Сделка века будет не с нами, мы в пролёте.

Кивнул мужчинам и направился к стоящей спиной Карамзиной. Её ярко-зелёное платье выделялось среди других нарядов как изумруд в куче тусклой гальки. А может, мне просто так кажется. Блестящий шёлк тёмных волос мягкими волнами ниспадал на спину. Вика рассмеялась чему-то, что ей сказала девушка в абайе, и тряхнула головой. Шёлк волос сместился вперёд, открывая шею. Плевать на контракт. Просто заберу её и продолжу в машине то, на чём остановились, а ибн Хабиб пусть и дальше развлекается с пузатым краснолицым фрицем.

— Виктория, — позвал по имени, остановившись позади неё на расстоянии метра.

Вика обернулась, радостно улыбаясь, а я вздрогнул и шарахнулся назад.

— Поглядите, Денис Александрович, какой лапочка! Хотите подержать? Ну же, не бойтесь, идите сюда!

Вика.

— Поглядите, Денис Александрович, какой лапочка! Хотите подержать? Ну же, не бойтесь, идите сюда!

Надо было видеть, как бедняга перепугался! Выпучил глаза, замахал руками:

— Нет! Не надо! Не подходи ко мне с… этим!

В этот момент кроха срыгнул молочком. Заметив это, Аристов перекосился.

Такое чувство, что, если бы мог, он бы развернулся сейчас и бежал бы до самого офиса! Вздохнула, ещё раз улыбнулась малышу и передала его на руки матери, чувствуя внутреннее сожаление. Проводила сияющую Хадижу с крохой на руках завистливым взглядом. Ничего, скоро у меня будет такой же младенец, только мой, буду играть с ним, сколько захочу! И наряжать буду красиво-красиво, и тоже напокупаю кучу нарядных бутылочек, слюнявчиков и пустышек!

— А? Что? — подошла к Аристову, только сейчас поняв, что он что-то говорит.

— Мы уходим.

— Ээээ… В смысле? А контракт?

— Боже, Вика, что это? — поморщился Денис, показывая мне на грудь.

— Ой, так это молочко всего лишь.

— Вытри, будь добра.

Я нахмурилась, глядя на Дениса, и задумалась. Нет, я, конечно, допускала, что не все мужики примерные семьянины. Но вон, даже гадкий Амин сюсюкается с внуком, а Аристов воротит нос от детей, и это не первый звоночек уже, между прочим! Вздохнула, пытаясь оттереть белое пятно влажной салфеткой, и сменила тему:

— Так что там с контрактом? Ты уже виделся с кем нужно?

— Да, — процедил Денис.

Проследила за его взглядом и ахнула:

— Только не говори, что…

— Да, это он, твой арабский друг. Вот только он выбрал «Эрдол Индастри», а не нас. Оставаться дольше нет смысла, так что идём.

— Я… мне нужно в туалет, — опустила глаза на пятно, которое не желало оттираться.

Аристов снова скривился:

— Попрощаюсь и буду ждать в машине.

— Хорошо.

Проводила глазами его удаляющуюся спину и медленно двинулась в сторону коридора.

Денис.

Простился с хозяином и пожелал всем хорошего вечера. Шульцман и ибн Хабиб уже даже не скрывали того, что заняты исключительно друг другом. Плевать.

Оказавшись в салоне авто, снова открыл ноутбук и занялся изучением коммерческих предложений. Вот китайцы молодцы, вот это скорость, это я понимаю — парни желают сотрудничать. Ещё бы качество изделий им подтянуть, а то даже страшно, если честно. Ну ладно, что там у нас?

Так увлёкся, что не заметил, как пролетело время. Щёлкнула, открываясь, ручка двери и внутрь ворвался поток холодного воздуха с улицы вперемешку со сладкими духами. Повернул голову: улыбающаяся Карамзина. Чему радуется — непонятно, а выяснять нет настроения.

Назвал водителю её адрес, машина плавно тронулась, и я снова уткнулся в экран ноутбука, как вдруг прямо на клавиатуру шлёпнулась пачка бумажных листов, позакрывав мне все окна.

— Вика, твою мать! — рявкнул было, да так и застыл. Взгляд зацепился за закорючки ибн Хабиба.

Схватил листы и пролистал их. Контракт. Подписанный Амином ибн Хабибом, полная наша версия без правок. Поражённо взглянул на неё, и только одно слово вертелось на языке:

— Как?

Вика улыбнулась снисходительно, довольная собой:

— Я же говорила, что мы справимся.

В памяти тут же всплыл похотливый взгляд араба на неё и его «хабибти» томным голосом с придыханием. Прищурился зло и всмотрелся в Вику:

— И что взамен?

— В смысле?

— За идиота меня держишь?

Вика раздражённо передёрнула плечами и отвернулась, тогда я схватил её за руку и грубо развернул к себе, всматриваясь в её лицо, пытаясь отыскать там стыд, раскаяние, стёртую помаду. Краска на её губах выглядела нетронутой, в глазах плескались непонимание и злость, но я не вчера родился!

Прошипел зло, сжимая её руку и наклоняясь ближе:

— Я не слепой! Я видел, как старый хрыч тебя клеил! А сейчас ты приносишь чудесным образом подписанный контракт! Прекрати закатывать глаза и отвечай! Дала ему? Поэтому тебя так долго не было?

— Чтооо? Ах ты, гад! Вот, значит, как ты обо мне думаешь?

— Я не думаю, я знаю, как ты привыкла решать проблемы! Ещё под кого ляжешь? Может, сразу дать список?

Щёку обожгло пощёчиной. От неожиданности отшатнулся назад.

— Остановите машину! — крикнула Вика.

— Нет, не вздумай! — рявкнул я.

— Супер! Тогда я выйду на ходу! — и в тот же миг эта сумасшедшая дёрнула дверную ручку.

Резко сбрасывая скорость, мы прижались к обочине, получив в спину с десяток раздражённых клаксонов.

— Чёрт! — я выскочил на обочину вслед за ней. — Вика! Вернись в машину!

— Пошёл ты! — бросила она через плечо и зашагала прочь.

— И что ты будешь делать здесь на трассе?

— Вызову такси!

— Никто сюда не поедет, слишком далеко!

— Тогда поймаю попутку! — она развернулась и махнула рукой, голосуя. Порыв ветра распахнул пальто на сочной груди. Чёрт, этого ещё не хватало — попутку, как же!

В пару шагов подскочил к ней и силой опустил вниз её руку, но какая-то спортивная тачка уже остановилась рядом, приветливо моргая фарами.

— Проезжай! — крикнул какому-то мажору, высунувшему в окно физиономию.

— Отпусти меня! — прошипела Вика, вырываясь. — Никуда я с тобой не поеду! Ненавижу тебя!

— Это бред, Вика! Ненавидь на здоровье, ничего нового, собственно, но не обязательно искать приключений на задницу, и прыгать в случайные тачки! На трассе ночью холодно и опасно! Вернись в машину! Я больше слова не скажу, и вообще буду молчать, обещаю!

— Нет! — помотала головой та.

Вот ведь упрямая ослица!

— Туфли испортишь, — выдохнул последний аргумент наудачу, не особо на него рассчитывая, и, как выяснилось, зря.

Карамзина резко застыла на месте и опустила глаза вниз:

— Ладно, — и тут же повернула к машине, которая всё это время ехала за нами на аварийке.

Я лишь растерянно смотрел ей вслед. Ээээ… То есть, вот так, да? Не холод, не ночь, не маньяки. Туфли, мать твою! Грёбанные туфли! Вот что у неё в голове?

­­Оставшуюся дорогу молчали. Вика отвернулась к окну, я тоже. Понял, что обиделась. Наверное, я перегнул палку, но ничего не мог с собой поделать: странная злость на случившееся нещадно жрала изнутри. Мерзкое чувство. Настолько сильное, что затмило на хрен радость от того, что сделка века всё-таки состоится.