29. Что дальше?

Вика.

Когда за Димой закрылась дверь, почувствовала облегчение и странную апатию. Будто все силы покинули, будто исчерпала все эмоции до донышка. Устало стянула с плеч полотенце и промокнула им влажные волосы. Вот, козёл, подумала грустно, всю укладку испортил.

Вздрогнула, когда Денис опустился передо мной на колени. Его руки скользнули по моим бёдрам. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, затем его ресницы дрогнули и он спросил:

— Почему? Почему сразу не сказала?

Я отвела взгляд и дёрнула плечом:

— Зачем? Чтобы ты дал денег на аборт?

Нахмурился на секунду, потом его лицо осветилось пониманием. Очевидно, вспомнил, как брякнул это в ресторанчике Териберки.

— Чёрт, вот оно что, — он покачал головой и поднял виноватый взгляд. — Вик, но там же речь шла не о тебе.

— Какая разница?

— Огромная. С тобой всё иначе! Всегда было, ты же знаешь!

— А что я знаю? Что ты ненавидишь меня со школы?

— С чего ты взяла?

— Тот вечер, когда ты подрался с Орловым…

— Боже, мы были детьми, столько лет прошло! Ты серьёзно думаешь, что мне нечем было заняться, только ненавидеть вас? Да и за что? За глупый детский прикол? Хрен бы с ним!

— Но… — посмотрела на него растерянно, — но ведь ты из-за этого даже ушёл из школы!

Бровь Дениса поднялась, затем он тепло улыбнулся:

— Вика, милая, я ушёл из школы, потому что отцу, наконец-то дали визу, и мы смогли уехать в Англию. На самом деле, я вообще не должен был с вами учиться, это была случайность, задержка в оформлении документов. Но как только они были готовы — мы уехали. Вот и всё.

— Боже, а мы все думали…

— Нет, — Денис покачал головой. — Ты здесь ни при чём, ни ты, ни кто-то ещё.

— Но, — бросила ему последний аргумент, — ты не любишь детей, терпеть не можешь младенцев, я сама видела!

Денис удивился:

— А почему я должен любить чужих орущих детей? Для этого у них свои родители есть!

Его руки впервые погладили мой живот. Он коснулся его губами и прошептал:

— А я буду любить наших с тобой. Кстати, кто там в домике?

— Я не знаю, — прошептала сквозь слёзы и всхлипнула. — Меня спросили на УЗИ, хочу ли я знать, а я… я испугалась и сказала, что не хочу.

— Значит, это будет сюрприз. Почему ты плачешь? — он нашёл мою руку, внимательно рассмотрел и поцеловал ладонь.

Сердце рвало от его неожиданных признаний, эмоции переполняли, я не могла их сдерживать, и слёзы снова потекли по щекам.

— Я не знаю, — шмыгнула носом, — мне страшно, вдруг, я не справлюсь, вдруг что-то сделаю не так?

— Ничего не бойся. Мы справимся вместе. Я люблю тебя и я рядом. Всегда буду рядом.

Денис слегка отодвинулся назад, затем сделал кое-что странное — встал на одно колено.

— Ты выйдешь за меня?

Я перестала всхлипывать и замерла, ошарашенно глядя на красную бархатную коробочку, внутри которой сверкало кольцо с большим бриллиантом. Быстро вытерла мокрые щёки и протянула подрагивающую руку, прошептав:

— Да.

Спустя полтора месяца.

Вика.

Внимательно следила за тем, как вышколенные официанты в униформе бесшумно скользят между столиками роскошного ресторана в самом центре города.

Бросила букет из-за спины и резко обернулась. Стоящая в сторонке Дашка держала его в вытянутых руках и испуганно смотрела на остальных девчонок, кто чуть ноги не отдавил друг дружке в попытке поймать букет невесты.

— Ну вот, опять не повезло, — обиженно протянула Кира, завистливо глядя на Дашку.

— Ничего, в другой раз повезёт, — рассмеялась Наташа, — идём, познакомлю с друзьями жениха!

Заиграла медленная музыка, в центр зала потянулись парочки.

Я подошла к Дашке, рядом с которой тут же возник Илья. Погладила свой необъятный живот, на который чудом налезло дизайнерское платье мечты для беременных. Белоснежный шёлк расшит вручную тысячами мельчайших страз, которые переливаются всякий раз, когда на ткань падает луч света. Малыш толкнулся как-то слишком сильно, я слегка поморщилась.

Кто-то может сказать, что платье излишне откровенное для беременной, ну и пусть! Зато оно именно такое, как я мечтала. Правда, груди тесновато в декольте, но ничего. Пробежалась кончиками пальцев по шикарному бриллиантовому колье. Платье обтягивало живот и бёдра и расширялось ближе к низу. Поправила завитые локонами волосы, лежащие на плече.

Обняла Дашку и шепнула ей на ухо:

— Поздравляю!

Дашка покраснела и спрятала лицо в букете, делая вид, что цветы её сильно интересуют. Улыбнулась, подумав вдруг, что племяшка Люськи очень изменилась за последнее время, и дело тут даже не в маленьком чёрном платье и каблуках. Что-то новое появилось в ней, какая-то неуловимая женственность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Илья смущённо кашлянул, достал из внутреннего кармана перламутровый прямоугольник и протянул его мне:

— Хотели позже отдать, сегодня всё-таки ваш с Денисом Александрычем день, но раз такой знак, — парень кивнул на букет невесты в Дашкиных руках.

Я повертела в руках плотный картон и развернула его.

— Ай, — шеи коснулись мужские губы, — Денис, подожди, не мешай.

— Что тут у вас? — муж обнял меня со спины, устраивая подбородок у меня на плече и скользя руками по животу.

— Приглашение на свадьбу? — удивлённо посмотрела на Илью и Дашку, — серьёзно? Так быстро?

— А чего тянуть? — Илья притянул девушку к себе и нежно поцеловал в висок. — Хороших девушек быстро разбирают, а невероятных — ещё быстрее.

— Поздравляю! Мы так рады! — шагнула к ним, обнимая обоих.

— Спасибо, Вика, всё ведь благодаря тебе! — сказал Илья.

Живот сократился опять, но мне было не до этого. Вспомнила нашу ночную поездку в клуб с Люськой, Дашкой и Ильёй, их смешные танцы, мою обречённость в ту ночь и туманность будущего. Кажется, это было в другой жизни.

— Хорошо, что позвала тебя тогда за компанию, да? — подмигнула Илье.

Парень покачал головой и повернулся к Дашке, затем ответил то ли всем нам, то ли ей одной:

— Даже думать не хочу, что могло быть по-другому.

Они смотрели друг на друга и больше не замечали остальных. Я смотрела на них и радовалась за обоих.

— Ну, всё, идём, я соскучился, — Денис увлёк меня прочь к танцующим парочкам.

Приглушённый свет, та самая мелодия, и вот мы в третий раз движемся под неё, и на этот раз всё иначе. На этот раз нет никаких недомолвок и тайн, всё ясно, как день, и на душе так спокойно и легко.

Перед глазами пролетели картинки того школьного танца, случайной встречи в клубе, его охреневающий взгляд, когда пришла устраиваться к нему на работу, брызги кофе на его рубашке, хруст снега и волшебство северного сияния на краю земли, жаркий секс на столе, кольцо, которое купил, ещё не зная, что ребёнок от него. Всё смешалось в дикую карусель, завертелось и вернулось к нему, к любимому лицу напротив. Всю жизнь, всегда мне нужен был только он! К нему я шла, пусть петляя, пусть кривыми тропинками, но судьба вывела, и это главное!

Парень напротив тот же, но словно другой. Денис изменился, я тоже, но кое-что осталось прежним: сердце трепещет и бьётся по-особенному только когда ОН рядом!

Оплела руками его шею и потянулась навстречу губами, чувствуя, как он с готовностью отвечает осторожным ласкающим поцелуем, как его руки скользят вниз по спине.

— Чёрт, — замерла на миг, отстраняясь, и погладила живот, который вновь сократился.

— Что такое? — Денис замер, в голосе тревога и паника.

— Странно, — посмотрела на него, — кажется, всё-таки начинается.

— Как это? Ты уверена? Что… что надо делать? Звонить в скорую?

— Ага, щас! Это моя последняя свадьба в жизни, и торта ещё не было!

— Какого ещё торта? — потрясённо прошептал Денис.

— Обалденного! С ванильным бисквитом и кремом-шампань! Если начну рожать, то неизвестно, когда в следующий раз нормально поем! А я специально ела один только салат, чтобы оторваться на торте!

— Я куплю тебе потом такой же! Только давай сразу в роддом!

Помотала головой и капризно поджала губы:

— Не хочу такой же, хочу именно этот! Уф! Как толкается! Потрогай.

Ладонь Дениса мягко легла на живот.

— Всё нормально, говорю тебе! — погладила его по щеке, стирая около губ остатки своей же помады. — Дождёмся тортика и поедем.

— Ну, уж нет, скажу ведущему, чтобы выкатывал его прямо сейчас!

— Тоже верно, — не стала спорить я.

После церемонии разрезания многоярусного торта мы с мамой, тётей Светой и Люськой расположились за столом. Я отправила в рот кусочек и зажмурилась от удовольствия:

— Ммм, это божественно!

— Вкусный торт, Викуля, — кивнула мама. — И весь праздник прекрасный! Ты такая умница, так хорошо всё устроила, хотя я и переживала, что дотянули до последнего. Но не родила на свадьбе, и слава Богу!

— Дотянули до последнего! — всплеснула руками я. — Да я едва успела, и то не всё! Ещё бы недельку-другую… эх!

— Не надо нам больше неделек. Главное — ты и он. Ты такая красивая, доченька.

Мама вытерла мокрые глаза. Я отставила в сторону тарелку и обняла её:

— Мамуль, ну, ты чего? Нашла время плакать!

— От счастья, дочка, от счастья! Уже и не думала внуков дождаться, а тут столько всего хорошего за раз! И свадьба, и кроха!

Почувствовала очередную схватку и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Крёстная внимательно за мной наблюдала, затем сказала:

— Не родила, говоришь, Марина?

Я угрожающе на неё зыркнула и помотала головой. Не хочу, чтобы мама напрасно волновалась, в её возрасте это вредно. Вот рожу, тогда и обрадую новостью! Но мама не заметила наших странных переглядываний, потому что убирала в сумочку расшитый тканевый платочек, только пробормотала:

— Теперь уже отгуляли свадьбу, можно и рожать!

— Ну-ну, — сказала Люська, понимающе переглянувшись с тётей Светой. — Пойду-ка я Дениса разыщу.

Не успела подруга встать из-за стола, как появился сам Денис:

— Такси внизу. Едем?

Кивнула ему и повернулась к Люське:

— Ты за рулём? Отвезёте маму домой?

— Конечно, не беспокойся!

— Удачи! — шёпотом добавила крёстная.

— Спасибо, — ответила одними губами.

Несколько минут заняло прощание с гостями, которое я растягивала изо всех сил, чтобы продлить ощущение праздника и насладиться всеобщим вниманием. Денис же, наоборот, без конца смотрел на часы и пытался поскорее закончить все разговоры. Наконец спустились вниз и сели в такси. Денис забрался ко мне на заднее сиденье, сжал рукой коленку и нервным голосом назвал адрес роддома. Я тут же возмутилась:

— Стоп, стоп! Сначала домой! У меня там сумка с вещами и все документы!

— Чёрт, — выругался Денис и взглянул испуганно на живот, — а без них никак?

— Предлагаешь мне заявиться в больницу прямо в этом? — я показала рукой на свадебное платье. — А ребёнка во что оденем? В больничную простыню с зелёными мишками?

Повернулась к водителю и назвала домашний адрес. Машина тронулась. Денис проворчал:

— Вот не пофиг ли, с зелёными мишками или с белыми, главное, чтобы с вами всё было хорошо.

— Нет, не пофиг! Мне не пофиг! — взвилась я. — У меня для малыша кремовый комбинезончик из хлопка супима, я специально его заказывала! Хочу его, а зелёных мишек не хочу!

— Ладно, ладно, — Денис поднял вверх ладони, — как скажешь, любимая, если ты уверена, что мы успеем…

— Уверена, что успеем! — соврала, глазом не моргнув.

Улыбнулась ему нервно, стараясь скрыть очередную схватку. Фух, кажется, отпустило.

Пока доехали до высотки, пока поднялись в квартиру, схватки стали ещё чаще, но я старалась не показывать этого, всерьёз опасаясь, что Денис силой повезёт сразу в роддом, он тот ещё паникёр. Раз двести спросил «ты уверена?», «мы точно успеем?». Откуда я, блин, знаю? Но не ехать же без вещей, как оборванка какая-то! Закрылась в ванной и попыталась перетерпеть очередную схватку. А вот эта уже становится ощутимей… Так, где мой дорогущий крем от растяжек? Твою ж мать, всегда здесь стоял. Может, Денис видел? Нет, сказал, что не видел. Аааай, чёртов крем, где же ты?

Ощущая себя огромным шаром, прокатилась из ванной в нашу спальню, стараясь, чтобы Денис, мерящий нервными шагами коридор и готовый в любой момент схватить меня и нестись вниз по лестнице, не заметил, как перекосилось лицо от новой схватки.

Ну, наконец-то, вот ты где, дурацкий крем! На туалетном столике, точно! Кряхтя, переоделась в спортивный костюм. Вернулась в ванную, смыла вечерний макияж, расплела причёску и вышла, наконец, в коридор. В одной руке Денис держал мою сумку с вещами, второй взялся за дверную ручку. Испуганно посмотрел на меня:

— Выходим?

— Ага, вот это ещё положи! — протянула ему органайзер с косметикой и злосчастным кремом.

Денис с трудом запихал сумку в сумку и быстро вышел, придерживая для меня дверь.

Задержалась на пороге, пытаясь продышать сильную схватку, и вдруг подумала: как интересно, а ведь в следующий раз мы вернёмся уже втроём.

Когда добрались до роддома, я уже с трудом шла. Боль усиливалась, промежутки между схватками становились меньше, а глаза Дениса — всё больше от ужаса. К счастью, врач уже ждал меня. Вот это сервис! Хвала контракту на роды!

Пожилой доктор в синем халате и шапочке поправил очки:

— Обменная карта и паспорт с собой?

— Что? А, да!

Словно в тумане — чистые светлые коридоры. Бесконечные коридоры, твою ж мааать! Остановилась прямо у стены, не в силах сдержать крик и сдавив, что было сил, руку Дениса, лицо которого стало белее мела.

Наконец-то пришли!

— Супруг будет присутствовать на родах? — дежурным тоном уточнил врач, на ходу заполняя бумаги.

— Нет! — уверенно сказала я.

— Да! — одновременно со мной сказал Денис.

Врач кивнул:

— Ну, вы тогда определяйтесь, и проходите на кушеточку, — и скрылся в палате.

Я повернулась к Денису:

— С ума сошёл? Ты что придумал?

— Вдруг я тебе понадоблюсь, вдруг помогу…

— Чеем? — согнулась пополам, морщась от боли. — Чем ты мне поможешь?

— Я… я не знаю!

— Зато я знаю! Лучше не мешай! Ещё не хватало, чтобы ты меня запомнил… такой, — неопределённо махнула рукой. — Короче, езжай домой, я позвоню.

— Нет уж! Я буду здесь ждать! Если что — зови.

— Хрен с тобой, Аристов! Всё, мне некогда!

Денис.

Время тянулось бесконечно, вязкое, неспешное. Скользкий страх и чувство собственного бессилия выворачивали наизнанку и заставляли ходить по коридору взад и вперёд. Тридцать восемь шагов, я уже выучил наизусть эту цифру.

Остановился возле окна и рвано выдохнул. Сколько сейчас времени? Часа три прошло, а кажется, вечность. Небо на востоке начало светлеть. Скоро рассвет. По громкой связи что-то объявили. Позади началась суета.

Сразу несколько человек в медицинской одежде вбежали в Викину палату. Гадство! Что-то не так? Боже, пусть всё будет хорошо! С надеждой посмотрел на небо. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо!

Крики, суета за приоткрытой дверью палаты. А я стоял, словно приклеенный к полу, в конце коридора возле окна, боясь дышать. А затем — громкий детский крик. Такой непривычный, Господи!

Сам не заметил, как оказался рядом с дверью. Выглянула медсестра или акушерка — хрен их разберёт в этих одинаковых халатах:

— Заходите, папа, знакомьтесь с дочкой!

Дочка! У меня дочка! Вот этот малюсенький комочек бордового цвета, лежащий у Вики на груди? Боже, какое чудо! Какие крохотные пальчики, разве такие бывают?

Провёл рукой по волосам Вики и поцеловал в уголок рта. Вика отвернулась и сказала:

— Не надо, я вся вспотела и некрасивая сейчас!

— Глупости, любимая! — прошептал, рассматривая дочку. — Прекрасней тебя нет никого на свете. Разве что…

Лукаво посмотрел на напрягшуюся Вику и улыбнулся:

— Разве что твоя маленькая копия.

— Ей можно, — кивнула Вика, — и даже нужно. Пусть будет красивей, умнее и счастливей. Хотя с последним явно непросто, потому что счастливей уже некуда.

— Я люблю тебя, — сказал серьёзно, глядя в любимое лицо.

— И я тебя, — ответила она так же серьёзно.

Поцеловал Вику, которая наконец-то расслабилась и убрала свои колючки, а потом мы одновременно коснулись губами детской макушки, покрытой мягким тёмным пушком волос. И я был уверен, что она думает о том же, о чём я. Что это один из самых счастливых дней в нашей жизни, но точно не последний.