5. Долго ест

Вика.

— Долго ест? Что это значит? — спросила у тёти Светы.

Несколько дней спустя мы шагали вместе к метро после работы. Удерживая крёстную под локоть, я всматривалась в листок бумаги.

Поскользнулась на мёрзлом асфальте, но крёстная удержала меня. Я скомкала листик и сунула в карман, подышала изо рта паром на озябшие пальцы. Тётя Света сказала:

— Это комментарий, который он отправил в ответ на запрос безопасников, когда первая секретарша написала заявление по собственному. У девочки из моего отдела есть подружка из финансового сектора. Так вот, болтают, что та секретарша вернулась с обеда на пять минут позже. Он вызвал её к себе в кабинет, и уже через час той не было в компании.

— Вот, псих! Из-за пяти минут? Рилли?

— Угу.

— Офигеть не встать. Если всё так просто — завтра после обеда я буду пить чай у вас в кадрах.

— Смотри только, не переборщи.

— Не беспокойтесь! Всё под контролем!

На душе вдруг сделалось легко и радостно, и я даже зашагала бодрее, подумав про себя: держись, Аристов! Операция «избавиться от начальника» начинается прямо сейчас!

На следующий день я не пошла обедать с тёть Светой. Мы свели к минимуму все контакты между собой. И вот я двигаю поднос вдоль линии раздачи в столовке для сотрудников на третьем этаже.

Овощи на пару, рис, куриная грудка, компотик. Настроение сонное какое-то. Может быть, надо было кофе взять? Ай, ладно, лень. Оплата картой, да. Уже взялась за поднос, когда услышала от кассира:

— Стойте, девушка, оплата не прошла. Недостаточно средств.

— Что? – Смотрю на неё, словно на ущербную. Первый день работает, что ли? — Быть не может. Пробуйте ещё раз.

Кассирша усмехнулась, но повторила операцию, затем развернула ко мне терминал. Невозможно, нет! Позади в очереди начинали бухтеть. Кассирша вздохнула и сказала:

— Может быть, наличными, девушка?

Вот, овца, ещё подсказывать мне будет! Нет у меня налички, рублей сто от силы. Упёрла руки в бока и сказала громко:

— Может быть, вы принесёте работающий терминал? Или пригласите менеджера?

— Давайте, вы не будете кричать. Или оплачивайте, или оставляйте поднос. Не задерживайте очередь.

Позади шептались всё громче. Кто-то очень спешил. Я почувствовала, как заливаюсь краской стыда. Ужас просто, вот позор! И что делать?

— Я заплачу, — раздалось рядом.

Повернула голову и увидела толстяка.

— Спасибо, — сказала, поджав губы. Не очень-то и хотелось, но выбора нет. — Я кину тебе с карты, — бросила на кассиршу убийственный взгляд, — которая у меня прекрасно работает, если б не чей-то дебильный терминал.

И, гордо подняв голову, отплыла с подносом в руках, решив не замечать, как кассирша закатила глаза.

Так, ну, что тут у нас? Осмотрела зал, мигом оценив обстановку. Прямо как в старшей школе: тусовки по компаниям.

Столик белых воротничков: менеджеры среднего звена, каждый зациклен на себе любимом. Показывают друг другу фотки тёлочек в телефонах и дают пощупать бицепсы. Мимо.

Столик бухгалтерш без возраста и вкуса. Тихо, скучно, уныло. Мимо.

Ботаны-юристы, галдящие о новых поправках в кодекс. Ой, лучше бы к дантисту сходили, с такими-то зубами. И заодно в парикмахерскую. Мимо.

Программисты, сидящие каждый в своём гаджете и не замещающие, что их патлы полощутся в борще. Мимо.

Ну, наконец-то! Взгляд безошибочно выцепил брендовые сумки, дизайнерские шмотки и люксовую обувь. Свои! Поставила поднос на столик, за которым сидели нормальные девчонки.

— Привет. Можно к вам?

— Привет, — блондинка в изумрудном брючном костюме скользнула по мне оценивающим взглядом. — Ну, садись.

— Я Вика, — пристроила сумку рядом на стул.

— Не видела тебя раньше, — сказала брюнетка с каре. — Новенькая?

— Помощник финансового директора, — шатенка с кудряшками вчиталась в мой бэйдж.

— Да ладно? — блондинка тоже подалась вперёд. — Денис Александрович не оставляет надежды найти секретаршу?

— Похоже на то, — улыбнулась кисло, принимаясь за еду.

— Люблю настойчивых мужчин, — протянула блондинка и переглянулась с брюнеткой.

Я бросила на них недоумённый взгляд и решила сменить тему, чтобы не портить себе аппетит мыслями о козле-начальнике.

— А вы откуда?

— Из снабжения, — ответила блондинка. — Я Марта, а это Наташа и Кира.

Шатенка с кудряшками помахала рукой, брюнетка с каре кивнула.

— Очень приятно, — я отпила компот.

— Ну, и как тебе здесь работается… Вика? — блондинка сканировала меня изучающим взглядом, откинувшись на спинку стула. От её пристального внимания сделалось немножко не по себе.

Пожала плечами и продолжила разрезать куриную грудку:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нормально. Привыкаю.

Блондинка всмотрелась в мой бэйдж, нахмурилась, затем вдруг резко выпрямилась и сказала:

— Бауэр! Всё гадаю — фамилия знакомая и редкая! Это тот самый Бауэр? Помните, ну?

Она защёлкала пальцами и обернулась к подругам. Брюнетка наморщила лоб:

— У которого завод комплектующих и запчастей?

— Точно! — кивнула блондинка и обернулась ко мне. — Ты с ним как-то связана? Отец, дядя? Просто не может же быть такого совпадения!

С усилием проглотила кусочек куриной грудки, который прошёл по горлу, словно наждачная бумага. Сделала глоток компота и ответила тихо:

— Да, это мой муж. Был.

— Ооу, — протянула блондинка, снова переглянувшись с подругами, и в этом её «ооу» было столько всего.

Кудряшка спросила:

— А отчего он умер? Просто писали всякое…

— Онкология, — коротко ответила я, не желая развивать эту тему дальше, но кого волнуют чужие желания, когда любопытство зашкаливает.

Кира сказала:

— Странно, что не вылечили, с его-то деньгами.

«Да уж, считать чужие деньги ты горазда», — подумала про себя, а вслух сказала:

— Последние три года мы провели в разных клиниках.

Странно, но на душе стало чуть легче. Я всё держала в себе, ни с кем не делилась, и вдруг поняла, что высказаться перед чужими людьми оказалось легче, чем перед близкими.

— Россия, Германия, Израиль. Бесполезно. Но болезни без разницы, кто ты и сколько денег в твоём кармане.

За столом стало тихо. Я кусала губы и сминала вилкой еду. Наконец, Марта сказала:

— Выходит, тебя можно поздравить.

— Не поняла, — я и правда не поняла, с чего она хитро улыбается.

— Ну, как же. Сколько у вас была разница? Сорокет?

— Тридцать пять, вообще-то, — против воли голос стал тихим и хриплым. Это уже личное, не для посторонних.

Но Марте было срать. Она продолжала вещать:

— О том и речь. Бывает, ждёшь и ждёшь, пока богатый дед сыграет в ящик, а они, гады, живучие попадаются. Девки мучаются, пока сами не превратятся в старух. Жизнь-то быстро летит, и не заметишь! Тебе повезло больше! Уже отмучилась, деньги достались и время есть молодостью насладиться и пожить в своё удовольствие. Респект!

Почувствовала, как вилка дрожит в пальцах. Аппетит пропал окончательно, и даже стало подташнивать. Голос прозвучал, будто чужой:

— Вообще-то, я любила его.

— Да, брось, мы всё понимаем, правда, девочки? И не станем осуждать. Каждая крутится, как может…

— Я. Любила. Своего мужа! — голос сорвался на крик.

Никто не смеет так говорить о нём! Никто, тем более эти девки, которых впервые вижу. Вилка с громким звоном полетела на тарелку. В ушах шумело. Лицо жгло. С соседних столиков начали оборачиваться любопытные.

— Ладно, ладно, — испуганно прошептала Марта, — как скажешь. Пожалуй, нам пора, ещё увидимся.

Они поднялись с подносами в руках. Я осталась сидеть, обняв себя за плечи и глядя прямо перед собой. Спустя минуту Марта вернулась одна и без подноса, наклонилась ко мне и сказала:

— Прости, если обидела. Я ведь не думала, что ты...

Подняла на неё глаза и отчеканила:

— Впредь думай. А лучше — вообще не говори со мной об этом.

— Океей, — протянула Марта, широко улыбаясь, — ну, всё, до завтра! Кстати, — сделав пару шагов, Марта обернулась, — твой шеф не любит, когда опаздывают. Ты знаешь, да?

— Да. Знаю.

Обед закончился. В столовой стало пусто, а я продолжала сидеть на месте, гипнотизируя остатки еды в тарелке. Наконец, бросила взгляд на часы. Полчаса прошло. Теперь пора. Можно идти увольняться. Аристов с утра был не в духе, поэтому в том, что всё закончится именно этим, я не сомневалась ни капли. А зря.

Открыла дверь в приёмную и одновременно с этим Аристов вышел из своего кабинета. Наши взгляды встретились, и я не смогла сдержать торжествующей улыбки. Да, я опоздала! Как ты там писал: слишком долго ела! Да! Можешь наорать на меня прямо здесь, при толстяке, я его не стесняюсь! Ну же, давай, ни в чём себе не отказывай!

Аристов недобро прищурился, и уже открыл было рот, как вдруг мой сосед по кабинету подскочил на месте и зачастил:

— Виктория, спасибо, что отнесли договоры в снабжение! Вы меня выручили, очень выручили! Теперь мы всё точно успеем!

Чееего? Аристов хмыкнул и молча прошёл мимо. Когда за ним закрылась дверь, я подлетела к толстяку и зашипела, нависая над ним:

— Это что сейчас было, а?

Тот вздрогнул и откатился на кресле назад, испуганно моргая:

— Я… я вас выручил, но больше так не делайте! Лучше вернуться с обеда чуть раньше, а опаздывать нельзя, никак нельзя…

— Я не просила меня выручать!

— Но как же иначе, ведь мы коллеги, — толстяк растерянно хлопал глазами за толстыми линзами очков.

Махнула рукой и шлёпнулась на своё кресло. На столе лежала стопка печатных листов.

— Это ещё что?

— Это старые повестки совещаний. Денис Александрович поручил вам подготовить новую.

Я старательно морщила лоб, пытаясь прочесть едва ли не по слогам незнакомые слова: анализ перспектив освоения новых месторождений, экологический мониторинг, финансовая отчётность, оптимизация нефтедобывающих процессов в…

— Иии… когда это нужно? К концу недели?

— К пяти часам.

— Что? Он псих! Как это можно успеть?

Принялась судорожно шарить по экрану монитора. Эй, а где здесь кнопка включить выключить? Тут всё не так, как на ноутбуке у меня дома!

— Для начала можно включить компьютер, — осторожно сказал толстяк.

— Без тебя знаю! Тут нет кнопки!

— Она же не на экране, а внизу.

— Чего? Где внизу?

— На системном блоке.

— Чёрт тебя дери, говори понятным языком!

— На большой чёрной коробке у вас под столом.

Сползла со стула на корточки и принялась в упор рассматривать большой чёрный прямоугольник. О, реально, вот кнопка. Коробка зашумела, на мониторе появился значок. С чувством победительницы я села обратно в кресло, краем глаза заметив, что толстяк уткнулся в свой экран и с опозданием поняла — почему.

За спиной раздались издевательские аплодисменты. Аристов вернулся, и как давно он здесь?

— Браво, Виктория! — усмехнулся этот гад. — Если так же быстро вы освоите Ворд, то сможете гордиться собой. В семнадцать ноль-ноль жду документ на почту.

Когда за ним закрылась дверь кабинета, я повернулась к толстяку и шёпотом спросила:

— Какой ещё, нафиг, ворд? Ты понял, о чём он?

Толстяк вздохнул, поднялся с кресла, подошёл ко мне и щёлкнул мышкой.

Оставалось пятнадцать минут, а я не сделала ещё даже половины! Таблицы ехали, шрифт скакал, что-то вставлялось вечно не туда или исчезало. Что за убогая программа, просто офигеть не встать!

Я вздыхала, злилась, кусала губы, морщила лоб, вспотела от усилий, даже пиджак сняла, оставшись в блузке и чёрной юбке-карандаш. Всё это мало помогало, но гордость не позволяла просить о помощи. Чёрт, похоже, придётся снова терпеть издёвки козла-начальника.

Когда оставалось пять минут, а левый столбец таблицы вдруг взял и исчез на хрен, я готова была расплакаться. Толстяк поднялся со своего места, встал за спиной и забрал у меня мышку. Я подпёрла щёки ладонями и смотрела на экран потухшим взглядом. Что он хочет делать? Всё равно уже ничего не успеть. Без трёх минут пять.

Толстяк закрыл мой горе-документ. Мышка принялась летать по экрану. Ловко щёлкали клавиши. Открыть. Копировать. Вставить. Ого! Готовая повестка, уже напечатанная! Исправил число, несколько фамилий и предложений, сверяясь с заметками Аристова. Сохранить. Шестнадцать пятьдесят девять. Отправить.

Я не могла поверить своим глазам! Я билась несколько часов, а у него получилось за пару минут! Взглянула на него с восхищением:

— Как… как ты это сделал?

— Прости, — парень отвёл глаза, — Денис Александрович запретил тебе помогать. Хотел, чтобы сама печатала.

— Да чёрт бы с ним! — горячо прошептала я. — Фантастика просто, что так быстро! Спасибо тебе.

Мы смотрели с ним друг на друга, и я вдруг подумала, что его очки не так уж и ужасны. Оба вздрогнули, когда у меня зазвонил телефон на столе. На экране высветилось «Аристов». Дрожащими руками взяла трубку:

— Алло.

— Зайди. — И гудки.

Привычным движением поправила волосы и подошла к двери. Фу, блин, чего я так нервничаю, я же всё сделала, всё успела — и нажала ручку.

За окном темнело, а большой свет Аристов не включил, и в кабинете царил полумрак.

Звонко щёлкая шпильками, подошла к столу и встала, сцепив ладони за спиной.

Аристов даже головы не повернул. Смотрел в монитор, что-то в нём прокручивая. Возможно, всё дело в полутьме, которая делала обстановку интимной, как тогда в клубе, или просто у меня дефицит нормальных мужиков в окружении. Чем ещё можно объяснить то, что я откровенно пялюсь на его задумчивое лицо и заворожённо слежу за уверенными движениями руки, двигающей компьютерную мышку. В свете настольной лампы сверкнула запонка на манжете. Я моргнула, с усилием оторвала взгляд, подняла подбородок повыше и заставила себя смотреть в окно за его спиной, где в домах массово загорались огоньки.

— Сядь, — сказал экрану.

— Не хочу. Насиделась, — оскорблённо поджала губы, вспомнив, как он угрожал мне здесь совсем недавно, на этом самом стуле. Фигушки. Если останусь стоять, то успею отойти, когда снова попытается приблизиться.

— Кто готовил повестку? — его ровный голос не выражал ничего.

— Я! — ответила тем же тоном.

Что значит эта усмешка, чёрт его дери? Откинулся на спинку кресла и впервые посмотрел на меня:

— Завтра разошлёшь всем участникам совещания. Можешь спросить у Ильи, как это делается.

— Илья, — на автомате пробормотала себе под нос, подумав, что надо запомнить, как зовут парня.

— Да, Илья, — Аристов изящно повертел в пальцах металлическую ручку. Наклонил голову, разглядывая меня, словно насекомое какое-то. — Тот самый толстяк, который дважды за день спас твою высокомерную задницу.

«Трижды», — подумала про себя, вспомнив случай в столовке и заливаясь краской.

— Не понимаю, о чём вы. Денис Александрович, — держу голову высоко поднятой и продолжаю смотреть в окно.

— Видишь ли, Виктория. Илья добрый малый, но, рано или поздно, даже он поймёт, кто ты такая: себялюбивая снобка с манией величия. И с отвращением отвернётся. Что будешь делать тогда?

«К тому времени я уже не буду работать у начальника-козла, а буду у тёти Светы!»

«В открытую конфронтацию с начальством нельзя вступать ни в коем случае, и ты больше никогда так не делай!»

Нельзя! Нельзя!

— Тогда это будет уже не ваша забота, не так ли? Денис Александрович.

— Так. И я уверен — ждать осталось недолго.

Пожала плечами и спросила:

— Я могу идти?

— Иди.

Вытирая руки бумажными полотенцами перед идеально чистым зеркалом женского туалета, смотрела на своё отражение в нём. Я поняла, какую игру затеял этот гад. Он играет со мной, словно кошка с мышкой. Для него развлечение — загнать меня в ловушку, уничтожить, унизить. Тогда, насладившись собственным триумфом, он вышвырнет меня прочь.

Вот только я ждать не могу, ведь к тому времени вакансия у тёти Светы может быть занята, и я останусь ни с чем. А потому должна успеть вывести его из себя быстрее, чем опозориться, подарив ему радость отмщения за школьные издёвки.

Нащупала в кармане смятый листок и прочла, за что уволили вторую секретаршу.