Глава 15

Замечаю, как Петр делает шаг ближе ко мне. Глубоко вздыхаю и поворачиваюсь. Первый порыв – убежать. Но я же взрослая девочка, которая может встретиться со своим прошлым лицом к лицу.

Ко мне неспешным шагом подходит бывший. При виде него в груди не начинает бешено колотиться сердце, не останавливается дыхание, не потеют ладошки. Только поднимает голову страх, при одном воспоминании о его поведении.

Смотрю на него, и нас будто ничего не связывает. Ни прошлое, ни некогда близкие отношения. Я помню только лицо, перекошенное ненавистью. Хотя сейчас и не скажешь, что Игорь способен ударить девушку.

Выглядит он как всегда сногсшибательно. Волосы зачесаны назад, прищуренные глаза, свитер, который облегает тело, брюки и начищенные до блеска туфли. Кажется, даже Гаврилов при всей своей публичности так не выглядит и не тратит так много времени на внешний вид. Одергиваю себя. Одно воспоминание о нашем расставании колет в самое сердце, и мне это не нравится.

– Привет, Игорь.

Он окидывает меня взглядом с ног до головы, ненадолго задерживаясь на животе. От этого взгляда внутри все начинает неприятно дрожать, и я непроизвольно делаю шаг к Петру. Оказавшись в непосредственной близости от своего сопровождающего чувствую некоторое облегчение, и страх отступает.

– Ульяна Александровна, вы знаете этого человека?

Петр интересуется так, чтобы его слышала только я. Киваю и продолжаю смотреть на мужчину, который не так давно занимал все мои мысли.

– Мы в тот раз не очень хорошо расстались.

Он начинает переступать с ноги на ногу, а я в последний момент удерживаюсь, чтобы не высказать ему все, что я о нем думаю. Это лишнее.

– И что?

Даже я улавливаю в своем голосе стальные нотки. В присутствии Петра ощущаю себя намного увереннее и не боюсь выпадов со стороны Игоря. В любом случае Ярослав не стал бы приставлять ко мне человека, который сбежит при первой возможности. Я надеюсь на это.

– Прости.

Не знаю, что именно меня смущает, но я не вижу в его извинениях ни капли искренности. И понятия не имею, к чему он все это устраивает.

– Хорошо. Нет проблем. Прощаю. Пока, Игорь.

Делаю пару шагов в сторону, номою руку хватают. Дергаюсь и не успеваю сообразить, что происходит, как Игорь уже стоит с заломленной за спину рукой.

– Отпусти, верзила. Ты знаешь, кто я такой?

Фыркаю, потому что меня всегда смешат вот такие люди, которые пытаются из себя строить пуп земли.

–Уль, я все осознал. Я не могу без тебя. Шли ты этого Гаврилова и возвращайся ко мне, любимая.

После его признания внутри начинает закипать смех. Не считаю нужным сдерживаться и начинаю хохотать в открытую.

– Игорь, ты серьезно? Зачем мне это?

– Ну как? Ты же любишь меня…

Петр ослабляет хватку, но не спешит его отпустить. Уверена, что об этой встрече он донесет Гаврилову, но мне сейчас плевать.

– Ага, любила, пока ты не втоптал меня в грязь. К тому же для чего тебе чужие дети?

Едва слова вырываются сами собой, и мне тут же хочется дать себе подзатыльник. Ну какого черта? Кто меня за язык тянул?

– В смысле «дети»?

Игорь словно вцепляется в вылетевшую фразу, но я не теряю возможности исправить свою же оплошность.

– Ну, я всегда мечтала иметь троих. А ты же не сможешь мне их дать. Значит, они будут чужими.

– Ты идиотка?

По щелчку пальцев проступает истинная натура бывшего, но я теряю терпение. Не хочу его больше слышать.

– Всего хорошего, Игореш…

– Ах ты…

– Полегче.

Петр, пользуясь удачным моментом, отталкивает Игоря.

Настроение стремительно падает. Уже нет желания бродить долго по магазину, и я управляюсь за полчаса.

– Петь, а отвези меня к родителям, а?

– Без проблем, Ульяна Александровна.

– Ой, зови меня просто Ульяна. Некомфортно мне слышать от тебя это отчество. Тебе сколько лет-то?

Снова замечаю, как лицо Петра краснеет, и хихикаю в кулак. Забавляет его реакция.

– Двадцать один.

– Ну вот, а мне двадцать три. Небольшая разница, правда?

Он только кивает, и остаток пути мы проделываем молча.

Мама встречает меня с удивленным возгласом и сжимает в объятиях, будто мы не виделись несколько месяцев. Хотя, если посчитать, прошло уже довольно много времени, и мне становится стыдно за то, что я совсем погрязла в своих проблемах.

– Саша, Уля приехала. Проходи, дочка. Давай-давай. Ой, уже животик виден.

– Привет, пап.

Из зала вышел улыбающийся отец, и меня затопило нежностью. Я обожала своих родителей, и они отвечали мне взаимностью…

– Давай не стой на пороге, проходи.

– Мам, да я ненадолго.

Как всегда, не успеваю и рта раскрыть, меня уже подпихивают на кухню.

– Что ж ты не предупредила, я бы твоих любимых вареников сделала. С вишней.

Желудок жалобно заурчал при одном только упоминании этого лакомства.

– Да я как-то внезапно.

– Мать, ну что ты кудахчешь? Давай что есть. А то сейчас скажет, что все, пора бежать, и голодного ребенка отправим, – пробасил папа, чем вызвал только смех. Они почему-то всегда думают, что я голодаю и не ем.

– Пап, ну что ты? Я хорошо питаюсь. За троих.

Новость родителям пришлось сообщить по телефону, потому что я боялась куда-то выходить из-за злосчастного токсикоза. И сейчас у меня есть возможность посмотреть воочию на их реакцию.

Папа садится напротив и окидывает меня задумчивым взглядом. Начинаю ерзать на стуле, потому что ни к чему хорошему такой взгляд обычно не приводит.

– Дочь, мы, конечно, прекрасно понимаем, что ты у нас взрослая. Но все же хотим узнать. Кто отец наших внуков?

Папа отвлекается и переводит взгляд за мою спину.

– О, мать. Ну-ка включи погромче. Там Гаврилов выступает. Хороший мужик.

Даже сперва зависаю, когда слышу эту фамилию. Похоже на слуховые галлюцинации. Только сердце совершает кульбит при звуке до боли знакомого голоса с хрипотцой. Спина покрывается мурашками, и мне уже кажется, что я ощущаю на себе его взгляд. Медленно поворачиваюсь к экрану и впиваюсь взглядом в экран телевизора.

– Ярослав Петрович, скажите, что сегодня обсуждалось на встрече? Будут новые законы?

Ярослав хмурится и внимательно смотрит на корреспондента. Внутри у меня возникает дыра, которая плавно перетекает в чувство потерянности. В груди начинает нестерпимо гореть обида при одном воспоминании о том, что он мог и хотел просто собрать шмотки и свалить в командировку. Не сказав мне ни слова.

– Пока все проекты находятся только на стадии обсуждения. Это займет какое-то время, и только после всех этапов согласования мы сможем огласить нюансы.

Сейчас он выглядит по-другому. Собранный, жесткий, серьезный. Костюм по фигуре. Запонки на манжетах. Галстук в тон костюму. Настоящий политик. Таким я видела его раза два. Девушка, что берет у него интервью, не прекращает стрелять глазками в его сторону и перед моими глазами возникает красная пелена. Делаю несколько глубоких вдохов. Папа сосредоточен на новостях. Мама орудует у плиты, поэтому моего состояния никто не замечает.

– Ну а, – девушка делает многозначительную паузу, и я даже перестаю дышать, чтобы не пропустить ни слова, – вы все ещё являетесь завидным холостяком нашей страны? Думаю, многие свободные девушки мечтают услышать ответ на вопрос.

Она мило улыбается ему, а Ярослав только ухмыляется.

– Не вижу связи, но считаю правильным ответить. Я не свободен и скажу больше. Скоро я стану отцом и бесконечно благодарен своей женщине за такой подарок.

При этом он смотрит в камеру, будто чувствует, что я его вижу и слышу. А у меня внутри все обрывается от неожиданности. Закусываю нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Гаврилов быстро прощается с журналистами и идет к машине. А я ещё какое-то время пытаюсь переварить услышанное.

– Ох, – выдыхает папа и снова приглушает звук телевизора, – все-таки крутой мужик.

– И чем же он тебя покорил, пап? Мне кажется, ты вообще не в восторге от современных мужчин.

Папа хмыкает и трет висок. Этот жест говорит о том, что он обдумывает свой ответ.

– Не знаю, дочь, что тебе ответить на этот вопрос. Просто, ну, по нему видно, что он кремень. Да и пытается сделать хоть что-то для народа, пока остальные только налоги пересчитывают и думают, что бы ещё ввести.

Мой телефон оповещает о входящем звонке. Вижу на экране номер Яра и игнорирую вызов. Я не готова с ним разговаривать. Иначе снова покажу свою слабость. Зависимость от него, которая время от времени уже показывает свою личину.

Следом за Гавриловым звонит мой сопровождающий. Вот этот вызов я не могу проигнорировать. Мне хватило той истории, и подставлять Петра опять я не намерена.

– Да, Петр.

– У-ульяна Александровна, извините, но не могли бы вы поторопиться? Мне нужно срочно отвезти документы в офис Ярослава Петровича, а их нужно забрать из его квартиры.

– Да, конечно, – давно я так не радовалась срочным делам, – сейчас выйду.

Скидываю звонок и смотрю на родителей, как мне кажется, со всем своим сожалением. Очень не хочется продолжать начатый разговор и отвечать на вопросы папы.

– Мам, пап, мне надо ехать.

– Как ехать, Улечка, а поесть?

– Мам, я поем дома. Все, люблю вас. Пока, пока.

Собираюсь в скоростном режиме, пока удивленные родители не успели очухаться и как-то меня затормозить.

Следующий день я провожу в постели, потому что снова чувствую легкую тошноту и решаю избежать неприятных ощущений. Посвящаю день чтению полезных статей про беременность и время после рождения малышей. Намеренно избегаю темы самих родов, потому что от одной мысли о том, через что проходят женщины, во рту пересыхает.

Зинаида отпаивает меня бульоном, и к вечеру мне становится лучше. Стараюсь не думать о Гаврилове, но мозг упорно подкидывает пищу для размышления. Понятия не имею, как буду себя вести после того случая.

За время своего отсутствия он звонит мне раз пятьдесят, но я продолжаю усиленно игнорировать его попытки поговорить. Мне нечего ему сказать, да и он вряд ли сообщит что-то важное и новое.

Наконец, мне удается уснуть. Просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем и трясущимися руками. От какого-то шороха, который доносится сзади. Резко поворачиваюсь и вскрикиваю от неожиданности.

–Уль, тш-ш-ш, это всего лишь я.

Давлю в себе желание обматерить этого идиота, который додумался припереться в комнату среди ночи и напугать меня до смерти. Обхватываю живот, когда ощущаю, как он напрягается от страха. Такое происходит впервые, и это не сказать, что приятно. Начинаю приводить в норму пульс, не переставая поглаживать живот.

– Ох…

Не сдерживаю болезненного выдоха. Яр тут же опускается на колени и смотрит испуганными глазами. Я вижу, как широко они распахнулись, даже несмотря на кромешную тьму.

– Что такое? Больно? Звонить врачу?

Он кладет свою горячую ладонь поверх моей, и становится легче.

– Скажи что-нибудь, солнце. Болит? Колет? Режет? Почему ты такая бледная?