Глава 16

– Хорошо все. Небольшой тонус из-за того, что ты меня напугал до полусмерти. Сейчас пройдет. Я читала, что такое бывает.

– Точно все хорошо, а то давай я позвоню Карине Аркадьевне?

– Я в порядке, правда.

Слышу его тяжелый выдох. Мужчина, не спрашивая разрешения, ложится сзади и обхватывает меня руками за талию. Ощущаю, как бухает сердце в его груди.

– Черт, – его голос слишком взволнован для такого пустяка, – даже не знаю как быть.

– Ты о чем?

– Я должен тебе кое-что сказать.

Дыхание замирает, но я стараюсь не поддаваться панике, хотя уже чувствую, как она опутывает липкой паутиной каждый миллиметр тела.

– Сказать что?

– На кону твоя безопасность, но я не дам тебя в обиду. Ни тебя, ни детей. Да и неизвестно, что будет, поэтому…

– Ближе к делу, Гаврилов!

Чем больше он начинает юлить, тем мне страшнее.

– Марат на свободе…

Меня будто скидывают со скалы в пропасть или даже в ледяное озеро. Я погружаюсь с головой в холодную пучину и боюсь захлебнуться.

– Ты только не волнуйся, я знаю, как вас защитить, Уль.

Меня прижимают к горячему телу, но даже это не может унять дрожь.

– Как на свободе? Яр, ты же говорил, что все под контролем. Марат под контролем!

Не сдерживаю потока эмоций и перехожу на крик. В комнате моментально становится холодно, а моя кожа покрывается мурашками. Гаврилов укутывает меня в теплый плед, ещё крепче сжимая в своих руках. А я не могу поверить до конца в его слова. Самый чудовищный кошмар вырвался на свободу, и теперь мне снова будет страшно ходить по улицам. Снова этот липкий страх, проникающий в каждую кожную пору.

– Я сам пока до конца не разобрался, но, кажется, среди моих людей завелась очередная крыса. Либо в тот раз я отловил не всех, – голос Яра садится, и сквозь призму своих переживаний я слышу, что и мужчина тожез адет.—Лично я склоняюсь ко второму варианту, как и Рус. После похищения еле уломал его стать начальником службы безопасности. Марата поймали сразу, что странно. Я распорядился запереть его подальше от города, ну и держать примерно в таких же условиях, как – нас. Пока меня не было в городе, он как-то смотался. Сейчас Рус занимается его поисками, но мне нужно оберегать вас. Поэтому…

Он замолкает, а я снова сжимаюсь в его руках. Воспоминания, словно пауки, выползают из дальних уголков подсознания. То время, когда нам еду давали чуть ли не один раз в два дня, когда Ярослава избивали прямо на моих глазах, когда меня грозились изнасиловать…передергиваюсь, пытаясь вернуться в настоящее.

– И что делать?

Мой голос скатывается до шепота. Мне жутко даже рядом с Ярославом, но, если мыслить здраво…мне будет жутко в любом уголке земли.

– У меня за городом есть небольшой домик. Ты должна уехать туда. С тобой будет Петр и ещё один человек. Я сам его проверял, он чист…

– И как же ты его проверял? Пытал? Горячий утюг к груди прикладывал?

– Солнце, – Яр зарывается носом в мои волосы и пытается успокоить, – доверься мне. Я очень виноват в том, что мы так расстались, но я честно зашел бы перед вылетом. Ты многое для меня значишь, и наши дети тоже, Уль. Ты не простая девка, с которой переспал и забыл, а нечто гораздо большее…

Сердце сжимается в тугой комок. Похоже на признание, вот только в чем. В том, что я просто мать его детей и поэтому так важна?

– К врачу тебя будут возить, когда нужно…

– Подожди, – перебиваю его, едва в голове вспыхивает вопрос, – а ты? Ты меня туда одну, что ли, отправляешь?

– Мне нужно разбираться…

– Нет, подожди. То есть я должна одна проживать все прелести беременности? А ты так…мимо проходил и случайно вставил член?

Меня уже просто начинало разрывать от негодования. И этот человек предлагал мне несколько дней назад нормальные отношения? Да после всего сказанного я даже не подумаю сделать хоть шаг в эту сторону.

– Не передергивай.—Он чему-то ухмыляется, но не отпускает, когда я хочу соскочить.—Дослушай меня. У тебя гормоны скачут так, что я не успеваю следить за сменой настроения. Я буду приезжать, скорее всего, поздно. Поэтому мне не по себе. Очень хочу быть в курсе всего, что с тобой происходит. И на УЗИ, где скажут, кто у нас будет, мы поедем вдвоем. Но просто я буду очень занят, поэтому заранее прошу…не злись. Хорошо?

После его заверений становится намного спокойнее. Пока не знаю, чем буду заниматься в изоляции, но, надеюсь, найду дело по душе. Сейчас для меня важнее безопасность детей.

– Хорошо. Если ты считаешь, что так нужно. Значит, я поеду за город.

– Спасибо. Знала бы ты, как я устал от этих передряг.

– Так расскажи. Почему бы тебе просто не заниматься своим строительным бизнесом, или что там у тебя?

Гаврилов хмыкает.

– Строительным, строительным. Не знаю, Уль, я хочу сделать что-то хорошее для города, в котором родился и живу. Для людей, которые живут в этом городе. Я же вижу, какие у них условия, и знаю, что в состоянии изменить если не все, то кое-что, упростить им существование.

– Как ты вообще попал в политику?

Мне становится интересно, да и нечасто услышишь такие откровения от Ярослава, поэтому пользуюсь случаем по полной.

– Ты знаешь, как-то само получилось. Увидел, что скоро выборы. Увидел, что подхожу по всем параметрам, оставил все свои данные. Ну и пошло поехало. И люди как-то даже сразу выбрали. Я, если честно, даже не ожидал.

– О да! – вспоминаю папины восторги.—Мой папа от тебя без ума.

Вижу его удивленно выгнутую бровь.

– Серьезно?

– Ну а смысл врать?

– Кстати, надо как-то познакомиться с твоими родителями. Может, даже на этих выходных.

В горле после этих слов образовывается тугой ком.

– В смысле, познакомиться?

– В смысле как обычно знакомятся с родителями второй половины. Уль, все, давай спать ложиться. Я уже еле держу глаза открытыми.

Он целует меня в висок и уже через несколько секунд проваливается в сон.

Меня будит среди ночи настойчивый звонок телефона Ярослава. Начинаю пихать мужчину в бок, пытаясь разбудить. Он, как и ожидается, не реагирует на мои тычки и продолжает сопеть под нос.

Хватаю телефон с тумбочки. Время шесть часов. Чуть ли не стону в голос, потому что спать хочется жутко. Телефон продолжает вибрировать в руке, и я не выдерживаю. Бросаю взгляд на загоревшийся дисплей. Там выскакивает имя «Марина».

Заставляю себя дышать спокойно и размеренно. Мало ли, кто там может звонить. Коллега, сотрудница. Да черт его знает, кто там его ещё дергает. Он же публичная личность. В глазах снова закипают слезы, но я крепко зажмуриваюсь, стараясь взять себя в руки. Ну не начинать же с самого утра слезы лить. Тем временем телефон перестает звонить, и я выдыхаю.

Спина жутко затекла, и я пытаюсь принять сидячее положение, прокручивая в голове мантру о том, что нельзя волноваться. Это вредно. Это плохо и так далее по списку.

Растираю спину, плетусь на кухню. Может, глоток чего-нибудь холодного поможет привести мысли в порядок. Я на это надеюсь. Открываю холодильник и наливаю стакан прохладной воды. Сейчас это для меня самый желанный напиток. Не всевозможные свежевыжатые соки, не новомодные смузи. А вот эта кристально-чистая вода, от которой стакан мгновенно запотевает. Во рту тут же скапливается слюна. Подхожу к окну и опираюсь бедром о подоконник. Делаю глоток и зажмуриваюсь от того, как прохлада окутывает пищевод.

На небе уже виднеется рассвет, и я на мгновение отключаюсь от всего, что происходит в моей жизни. Просто смотрю в поразительно-бирюзовое небо. Мечтаю, чтобы в моей жизни все устаканилось и наладилось. Чтобы угроза не висела над головой. Чтобы не было никаких Маратов, Марин и прочих посторонних.

Опускаю руку на живот, пытаясь уберечь наших крох от жестокости мира, в котором они окажутся через несколько месяцев. Сейчас я могу это сделать. Пока они в утробе. «Наших», слово разрезает сердце пополам. И в этот момент ощущаю поверх своей ладони теплые руки Гаврилова.

– Ты почему не спишь, солнце?

Его шепот задевает внутри какие-то ниточки, и меня снова магнитом тянет к нему. Он прижимается обнаженной грудью к моей спине, и я растворяюсь в его тепле. В его заботе и нежности. Забываю о невзгодах.

– Телефон твой разбудил.

Тоже отвечаю тихо, будто боюсь растревожитьвсе ещё спящий город. Он раскинулся под нашими ногами. И сейчас хочется просто вот так стоять и смотреть вниз. Ни людей, малочисленные машины. Тишина и покой.

‑ Прости. Долбанная работа круглыми сутками. Нужно что-то с этим делать.

Киваю, потому что нечего сказать. Он сам прекрасно все знает, но ничего не меняет. Продолжает идти по выбранному пути, а я остаюсь за кадром.

– Пошли ещё полежим. Или, может, позавтракаем?

– А тебе никуда не надо срочно ехать, бежать, лететь, ползти? Нужное подчеркнуть.

Пытаюсь не впустить в голос обиду, но получается дерьмово, откровенно говоря. Меня разворачивают и серые глаза впиваются в мое лицо.

–Уль.– Тяжело сглатываю при звучании моего имени.—Что не так?

– Все нормально. Гормоны начинают доставать. Не придавай значения.

Он хмурит брови, и я вижу, как в бездне глаз разливается беспокойство. Ярослав берет мое лицо в ладони и продолжает вглядываться. От такого его взгляда хочется зарыдать в голос. Вцепиться пальцами в его руки и выпустить наружу свои страхи.

– Все будет хорошо. Веришь мне?

Этот вопрос дергает за очередную ниточку, и по щеке скатывается одинокая слеза. Её тут же стирают подушечкой пальца, а я замираю в его руках. Его глаза переключаются на мои губы, и я нервно их облизываю. Сердце в груди барабанит тысячу раз в секунду, или мне просто так кажется.

Вздох – и его губы нежно захватывают мои в плен. У меня вырывается рваный выдох, и пальцы против воли запутываются в его волосах. Ярослав прижимает меня к себе, углубляя ласку. Внизу живота тут же закручивается желание. Между ног становится влажно и горячо, и я непроизвольно сжимаю ноги. Меня сажают на подоконник и разводят колени, устраиваясь между ними. Ощущаю, как в промежность упирается возбужденный член. По телу прокатывается дрожь. А Ярослав продолжает покрывать мое тело поцелуями. Футболка медленно ползет вверх, оголяя грудь. Соски тут же напрягаются и призывно торчат. Горячий рот не обделяет их вниманием, и я инстинктивно выгибаю спину навстречу умелым ласкам. Его рука отодвигает в сторону шорты, и палец погружается во влажное лоно. Не вижу смысла сдерживаться, и с губ слетают стоны.

На столе снова звонит его телефон, но Ярослав не обращает на это никакого внимания, продолжая разжигать во мне пламя. После пятого или шестого звонка не выдерживаю уже я:

– Да ответь ты уже, может, что-то срочное.

Он нехотя отрывается и бережно возвращает одежду на место. Хватает телефон со столешницы и кривится:

– Да, Рус, доброе утро.

Продолжаю сидеть на подоконнике и слушать его разговор. Нет, меня не мучает совесть, потому что Гаврилов не уходит, продолжая топтаться посреди кухни со стоящим членом. Почему-то это вызывает у меня смешок. Ярослав поворачивается и вопросительно выгибает бровь. Киваю на его пах, и мужчина хмыкает. Продолжаю любоваться его красивым смуглым телом. Точеный профиль, кольцо на левой руке. Слегка вьющиеся темные волосы, сексуальные губы. Ерзаю на подоконнике и едва не пропускаю следующую фразу.

Лицо Ярослава темнеет, и он спрашивает севшим голосом, от которого становится нехорошо.

– Это точно? Ты проверил? Блин, Рус, если это снова какая-то хрень, я с тебя шкуру сдеру, ты же понимаешь.

Он кладет трубку и снова смотрит на меня.

– Собирайся! Быстро!

– Что?

Сердце ухает вниз, как только до меня доходит смысл сказанного.

– Что опять стряслось?