Глава 25. Эмма

С утра я сдаю все необходимые анализы и заглядываю к врачу. Не понимаю, почему он пригласил меня до того, пока придут результаты крови, но всё равно захожу. Мало ли, вдруг что-то нужно ещё осмотреть? Или второй вариант: всё дело в том, что клиника платная, и тут будут стараться вытянуть максимально много денег, добавляя новые визиты. Он кажется мне наиболее вероятным.

— Эмма Робертовна! — улыбается врач. — Присаживайтесь.

Я прохожу, киваю и с подозрением смотрю то на него, то на медсестру. Сейчас мне придётся каждую копейку экономить, поэтому стоит всё-таки встать в женскую консультацию по полису на учёт, хоть и пробиться на приём там крайне непросто.

— Я пригласил вас, потому что пришли результаты анализов последних мазков. Ничего серьёзного нет, но я выписал вам свечи, чтобы восстановить микрофлору.

— Какую? — спрашиваю я.

— Ну не желудочную же, — хихикает доктор. — Вот тут в рецепте всё написано. Вы как себя чувствуете?

Мне хочется спросить, ради этого ли только он меня пригласил. Замечаю всплеск ярости, всколыхнувшийся внутри. Наверное, это уже начали бушевать гормоны. Пытаюсь успокоить себя и сгрести нервы в кулак. Выходит с трудом, но что-то выходит.

— Всё хорошо. Нервничаю немного, но в целом нормально, — отвечаю сухо и смотрю на него.

— Отлично. Тогда езжайте, придёте на плановый осмотр, и я выпишу вам направление на скрининг. Вы, кстати, уже определились, где будете наблюдаться?

— Пока нет, — мотаю я головой. — Из-за работы могу только здесь пока, но…

— Ну вы определитесь, потому что желательно, чтобы один врач вёл беременность. Ладно. Вы можете идти. До встречи! — он делает какую-то пометку в компьютере, а я выжидающе смотрю на него. — Есть какие-то вопросы? — обращает на меня внимание доктора, а медсестра в это время встаёт на ноги и принимается копаться на полке с бумагами.

— Талон для оплаты визита дадите?

Вот дожили! Сама выпрашиваю талон, как будто жена миллионера.Надо было радоваться и уходить, но ведь они мне на следующем приёме могли припомнить это. Я мотаю головой, чтобы избавиться от этих мыслей, негоже ощущать себя столетней ворчливой бабулькой.

— Так это повторный приём, платить за него не требуется, — улыбается доктор.

— Поняла. Спасибо, — отвечаю ему улыбкой и встаю на ноги.

Беру бумагу с назначениями, благодарю ещё раз и выхожу. Нужно что-то делать с нервами. Следовало, наверное, спросить у врача, хотя… Все эти вопросы я могу задать маме, она была беременна и точно знает, что там полезно, а что нет.

По пути к остановке смотрю на вибрирующий телефон. Звонит Артур, но у меня нет и малейшего желания общаться с ним сейчас. Вообще, следует заканчивать эти ненормальные отношения, которые и отношениями-то назвать сложно. Не было у нас с ним ничего, кроме секса, нам просто следует признать этот факт.

Сажусь в автобус поближе к окну и устремляю в него взгляд. Вспоминаю вчерашний вечер и тихое место, куда меня привёз Артур. Его вчерашняя близость долбит по вискам, словно он снова очутился тут, рядом со мной. Внутри появляется всплеск горечи. Почему он влияет на меня так сильно? Я ведь понимаю, что это неправильное, даже запретное, чувство. Но сердцу не прикажешь. Удивляюсь даже тому, что с Вадимом не было такой тяги и привязанности, хотя поначалу нам было хорошо вместе.

До завода еду долго. Я заранее договорилась с Ларисой Анатольевной, что приеду на час позже, потому что нужно заскочить в больницу. Зачем именно я не уточняла. Не уверена пока, что следует говорить о беременности. Могут ведь и уволить, хоть по закону не имеют такого права.

Выхожу на остановке и спешно иду к заводу. По пути меня встречают собаки, и я достаю им по куску колбасы, которую заранее положила в сумочку. Чешу каждую за ушком и прохожу через пропускную. Добираюсь до своего кабинета, откуда доносится стрекочущий голос менеджеров, обзванивающих базу. Потихонечку поворачиваю дверную ручку, мышкой шмыгаю внутрь, дабы никого не отвлекать от работы, и завороженно смотрю на свой стол. Букет нежных роз стоит в вазе, и я точно знаю, от кого он. От цветов исходит такой насыщенный аромат, что голова начинает кружиться.

— Жениха завела? — спрашивает менеджер, сидящая за столиком рядом.

— Нет… — отвечаю я и сажусь на своё место.

— Это же дорогущие отборные розы! Кто ещё такие дарить будет? Значит, ухажёр… Или любовник, — делает она выводы и отворачивается.

Мне становится тепло и приятно, но это ощущение пропадает быстрее, чем появилось. Мне начинает казаться, словно Артур пытается откупиться дорогими цветами за всё, что между нами было. Глаза начинает пощипывать, но я даю себе установку, что плакать нельзя. Ни к чему это.

— Гельберт! — официальным тоном говорит Лариса Анатольевна, заглядывая к нам. — Зайди ко мне.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Всё внутри холодеет и сжимается от ужаса. Зачем я должна туда пойти? Неужели она тоже догадалась от кого этот букет, и теперь уволит меня или начнёт отчитывать? Злюсь на Артура, что он всё решил за меня одним мгновением. Встаю на ноги и, вынуждая себя передвигать их, иду в кабинет начальницы.

Лариса Анатольевна сидит в своём кресле и постукивает подушечками пальцев по столу. Я пытаюсь проглотить ком, образовавшийся в горле, но не выходит. Смотрю на неё, хлопая глазами, и жду.

— Мне очень жаль терять хороших сотрудников, Эмма, — произносит женщина, и я готова прямо сейчас заплакать, но давлю эту эмоцию в себе.

Важно научиться контролировать себя, чтобы не превратиться в суперэмоциональную истеричку.

— Почему вы решили меня уволить? — получается спросить только сдавленным подрагивающим голосом.

— Уволить? Я не решала тебя увольнять. Решение о переводе принял Артур Натанович.

— О переводе?

В висках начинает стучать. Что за ерунда такая? Какой перевод? Он звонил мне, чтобы спросить согласна я на перевод или просто уведомить? Теперь начинаю жалеть, что не ответила ему.

— Ну да. Перевод в главный офис. Не знаю, почему он решил забрать именно тебя, хотя… Ценных сотрудников постоянно забирают туда.

— А если я не хочу?

Сердце бешено ударяется о рёбра. Голова идёт кругом. Я не смогу находиться там и постоянного видеть его… Для чего он подбрасывает мне такую пытку? Зачем?

— Ну твоё желание он не спрашивал, просто приказал перевести. Уже с завтрашнего дня ты работаешь там. Да и кто будет отказываться о такого? Эмма, зарплата в полтора раза выше! Офис!

Там тебе будет лучше, чем тут…

Я поджимаю губы и киваю. Зарплата, конечно же, прельщает, но я очень боюсь, что не смогу находиться рядом с ним, сталкиваться в коридоре или лифте и видеть его с другой. Это сравнимо пытке. Подписываю документы о переводе, понимая, что спорить бесполезно, и возвращаюсь, чтобы собрать свои вещи.

— В главный переводят? Не от босса ли цветы? — ревностным голосом спрашивает та самая девушка, которая приставала утром.

Так быстро дошёл слух о моём переводе?

Я не запомнила её имени, потому что бывает она тут редко, и мы почти не пересекаемся. Смотрю на неё с прищуром и игнорирую вопрос. Возвращаюсь к сбору вещей. Какая ей разница, вообще, от босса или не от босса цветы. Или одна из обиженных пассий?

— Боссы, как правило, используют таких дурёх, как ты, а потом выбрасывают вон с пузом-арбузом. Это просто совет. Прислушайся! — говорит она и, не оставляя мне шанса огрызнуться, набирает номер очередного клиента.

Вряд ли на неё посмотрел бы Артур, скорее всего, обида прошлого. Возможно, с каким-то боссом у неё не сошлось, и она теперь решила отыграться на мне. Меня трогают эти слова, но не сильно. Когда я впервые была с Артуром, я понятия не имела, что он окажется моим боссом. Спутала его со своим бывшим… Вздыхаю, собираю вещи и ухожу. Цветы я тоже забираю, нечего всяким мымрам любоваться ими и вдыхать такой чудесный аромат. Заглядываю к Ларисе Анатольевне и прощаюсь с ней, говорю, что очень надеюсь на встречу, но сама понимаю, что это скорее правило хорошего тона, ведь из главного офиса сюда ещё никто не возвращался.

До дома добираюсь быстро. Вещей у меня в офисе было немного: всё поместились в сумочку, поэтому я дошла пешком.

Захожу в квартиру, смотрю на чемодан, который начала собирать, и поджимаю губы. Недолго я пожила одна… Но, возможно, перевод к лучшему. Ближе будет ездить на работу из родительской квартиры.

Пью чай из ромашки, любуюсь букетом, который поставила в банку из-под варенья, и принимаюсь собирать вещи дальше. Когда закрываю чемодан, слышу звонок в дверь. Это родители. Мама написала сообщение, что они приедут к восьми, а время, как известно, летит очень быстро. Открываю и впускаю их в квартиру.

— Молодец! Уже и вещи собрала! — говорит отец, берёт чемодан за ручку и смотрит на меня. — Есть ещё что в машину?

Я отрицательно мотаю головой, потому что остальное скидать в пакеты пока не успела. Остаются принадлежности из ванны и посуда с продуктами. По-хорошему ещё бы помыть всё и убраться, а то ведь хозяйка непременно начнёт ворчать, пусть и оставила квартиру далеко не в идеальном состоянии. Но я чувствую, что не хочу заниматься уборкой. Меня тянет в кроватку… Закрыть бы глаза, расслабиться и уснуть. Конечности начинает наливать тяжестью, а веки смыкаются. Никогда не хотела спать так рано, а тут прям хоть кофе наливай. Жаль, что его нельзя.

— Чайник ещё не убрала? Чайку бы горячего. Что-то прохладно сегодня. Подмёрзла немного, — жалуется мама, проходя на кухню.

— Всё на месте, — улыбаюсь я. — Знаю, что ты любишь чай.

Мама присаживается за стол, а я включаю плиту и ставлю на неё чайник, который не так давно уже кипятила.

— Что нового у тебя? Выглядишь такой подавленной. Что врач говорит?

— Всё в порядке, — вздыхаю я. — На работе перевели. Теперь буду работать в главном офисе.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к шкафу-пеналу с крупами. Мама смотрит на меня выдержанно. Она не задаёт лишние вопросы, понимая, что ответы я дам сама, только дух немного переведу…

— Я буду постоянно видеться с ним… Не уверена, что готова к этому… Если бы у Артура не было невесты…

— У него ещё и невеста есть, — слышу голос отца и вздрагиваю.

Не хотелось посвящать его в подробности моих отношений с Артуром, но, видимо, придётся. Я облизываю губы и мельком смотрю на маму. Отец присаживается и упирается локтем в столешницу. Выхода у меня нет. Он желает узнать правду, а мама кивает, давая понять, что сейчас придётся рассказать всё.

— Мы с Артуром встретились в клубе…

Я рассказываю всё с самого начала, с того момента, как допустила ошибку, ставшую началом в череде, и говорю отцу, что это был первый и последний раз, когда я посетила клуб.

— Так что это получается, я тебя сам в эту клоаку толкнул? — хмурится отец.

Я пожимаю плечами и виновато улыбаюсь. Все мы отчасти виноваты. Вот только уже ничего и не изменить…

— Можно я ему сначала серпом по одному месту пройдусь, а уже потом разберёмся, что делать дальше? — спрашивает отец.

— Не надо, пап, я сама во всём виновата… Я сама обозналась… Сама всё решила… Он мне ничего не должен.

Отец стискивает челюсти и смотрит на маму. Мне этот взгляд не очень нравится, и остаётся молить Бога, чтобы папа на самом деле не пошёл разговаривать с Артуром, потому что я тогда точно не смогу работать там. В глаза даже ему посмотреть не смогу.

— А цветы он подарил? — вдруг замечает букет мама.

— Цветы… Он. Но разве это меняет что-то?

— Ну это многое меняет, — хитро улыбается она и начинает маяковать что-то бровями, глядя на папу.