Глава 10

* * *

Я не видела Ветра два дня, и всё это время провела в тревоге. Вроде бы и не с чего было волноваться, я всё сделала, как и планировала, но душу грыз червячок сомнения: всё ли? Как надо ли?

Даже аппетита особо не было,  только ожидание, что сейчас я в самом центре затишья перед бурей. Слуги, молчаливо выполняющие свои работы по дому, со мной почти не общались, да и я не испытывала желания разговаривать с нахально-услужливой Яной или доброжелательно-вежливой Ларисой, набивающейся мне в личное услужение. Наверное, чтобы лучше за мной приглядывать.

Вечером, на исходе второго дня, мне сообщили, что муж просил надеть к шести часам вечернее платье и заказать парикмахера на дом, потому что мы едем в театр. И это встревожило ещё сильнее.

Днём приехал парикмахер из салона на Краснопресненской, я видела вывеску этого рая красоты, но ни разу даже не поинтересовалась прейскурантом. Зачем, тогда это было мне не по карману.

 А вот сейчас решила не экономить. Раз уж сидишь в золотой клетке, надо пользоваться тем уходом и возможностями, что она предоставляет.

Платье я выбрала облегающее, почти в пол, с длинным разрезом, начинающемся от средины правого бедра. Вульгарное, провокационное, насыщенно-голубое, оно было полностью во вкусе моего мужа.  Сейчас, чувствуя некую вину за то, что я собралась ему врать, постаралась угодить Ветру.

Дело было не только в этом. Может, на Светку таблетки и действовали, как успокоительное, меня же, наоборот, они раззадоривали.

Только вчера начала пить, а уже внизу живота всё горело огнём. Я с нетерпением ожидала вечера, того, что настанет после того, как мы останемся одни.

Представляла, как во время представления Ветер будет еле заметно касаться большим пальцем моей открытой спины, а я вся трепетать и выгибаться, смеясь и отшучиваясь, что мне щекотно.

Он наклонится к моему уху так, чтобы обжечь дыханием, и скажет какую-то ёмкую пошлость, от которой между ног станет призывно-жарко.

Чёрт, я уже готова раздвинуть ноги перед каждым мужиком! Только сегодня ночью мне снился эротический сон, как некто в маске нежно овладевает мной в присутствии мужа.

Тот сначала только смотрит, а потом подходит к столу, где меня, разложенную как распутную девку, сношает мускулистый незнакомец, и начинает гладить мою  обнажённую грудь.

Его ладонь касается соска. Но пока ещё это прикосновение еле заметно, и тем не менее оно заставляет задержать дыхание, а с моих губ срывается нетерпеливый стон.

Мне хочется, чтобы они имели меня вдвоём, но не грубо, а романтично, как это показывают в эротических фильмах. А не в голом порно.

И я уже хочу ощутить во рту член мужа, доставить ему хотя бы каплю того удовольствия, что дарит мне красивый жеребец, так небрежно и без предисловий похитивший мою девственность, которую я  берегла для Ветра…

И я плачу оттого, что теперь всегда буду сохранять приятные воспоминания о первом мужчине, и оттого, что мне нравится именно так.

Пусть сейчас Ветер смотрит на нас и жалеет, что всегда будет внутри меня вторым. И я принимаю тёплое семя незнакомца, жадно впитывая его в своё лоно, и кричу, чтобы он сказал мне своё имя.

– Максим. Меня зовут Максим Ветров, – раздаётся над головой холодный насмешливый голос, и я просыпаюсь в поту. Как блудница, застигнутая разъярённым законным мужем за чем-то до крайности неприличным.

Пришлось сменить насквозь промокшее от моих соков бельё и принять прохладный душ. Ягодицы всё ещё горели, будто те удары, что я получала во сне после того, как муж наказал меня ремнём, были взаправду.

И я ждала назначенного Ветром часа, потому что соскучилась. Пусть он бывает резким, грубым и наглым, я люблю его. И хочу принадлежать ему без остатка.

Без десяти шесть он зашёл в мою комнату, в которой я ждала его при полном параде. Купила сумочку для театра, сексуальный корсет для любовных игр, чулки – всё как полагается молодой жене, стремящейся быть ещё привлекательнее в глазах мужа.

– Доброго вечера, Белоснежка! – произнёс он, любуясь моим видом.

На Ветре был идеально-сидящий чёрный в белую полоску костюм. Он выглядел роскошно, как настоящий джентльмен, которых показывают в кино и о которых пишут в романах.

– Готова?

Я радостно кивнула, приоткрыв губы для поцелуя и протянув руки, чтобы обнять любимого. Прижаться к нему и рассказать, как скучала.

На лице мужа мелькнула гримаса отвращения, и в следующий момент он залепил мне такую звонкую пощёчину, что я упала на кровать.

* * *

Прижав ладонь к горящей щеке, обернулась со слезами на глазах.

Хотела спросить «за что?», но по лицу Ветра, в котором теперь читалось мрачное удовлетворение, поняла, что ему всё известно. Угадала это каким-то звериным чутьём и сжалась, закрыв глаза и ожидая нового удара.

Но его не последовало. Гнетущая тишина, прерываемая лишь тонким позвякиванием пряжки ремня, будила все самые глубинные страхи. Я слышала, что для того, чтобы бить больнее, используют ременную пряжку, но никак не могла поверить, что Ветер поступит так со мной.

С девушкой, которой он шептал страстные признания в любви, говорил, что хочет посвятить мне все свои победы, нынешние и будущие, обеспечить которой обещал такую сладкую жизнь, о которой другие и мечтать не смеют. И от которой планировал иметь ребёнка.

Бить меня Ветер не стал. Вместо этого схватил за щиколотки и подтянул к себе, разведя мои ноги в стороны. Послышался треск рвущейся ткани. Платье не выдержало такого бесцеремонного обращения и разорвалось аккурат по разрезу на бедре.

Я открыла глаза и увидела, что Ветер снял пиджак, кинул его в сторону и двинулся ко мне, лежащей на кровати.

– Думала, что сможешь обвести меня вокруг пальца? – спокойно произнёс он. – И не надейся!

– О чём ты?

– Ты знаешь о чём. О твоих таблетках, что ты начала тайком принимать. Хотела и на хуй сесть и без последствий остаться?

– Я могу объяснить, – шептала я, с затаённым страхом, как бы со стороны наблюдая за всей ситуацией.

Ветер меня не слушал. В его потемневших от гнева глазах сейчас не было любви и сострадания, только желание причинить боль. Я не понимала, почему это его так задело, но угадывала, что сейчас он меня не услышит.

Вот он взял полы платья и, рывком дёрнув их, разорвал ткань так, чтобы обнажить живот. Рот Ветра кривился, мышцы щёк подёргивались, но движения оставались собранными и осмысленными. Он прекрасно понимал, в каком страхе меня держит, и что сейчас сделает.

– Наглая, лживая сучка! – произнёс он почти с нежностью, задержавшись взглядом на моих бёдрах. – Но я научу тебя говорить правду!

– Пожалуйста, Максим, не надо! – шептала я, всхлипывая и стараясь отползти.

Низ живота сковало тяжестью, я понимала, что сейчас он постарается причинить мне не просто боль, а сделает это медленно, оправдывая наказанием.

– Не прикасайся ко мне! Иначе я уйду, и ты меня никогда не увидишь!

– Правда? Ты сама-то в это веришь? Я найду тебя везде и всюду. Достану из-под земли и заставлю отрабатывать все страдания, что ты причинила мне разлукой!

Он продолжал раздевать меня, но делал это грубо, разрывая лямки бюстгальтера, когда не получилось справиться с крючками. Ветер обнажал моё тело и не торопился, а когда я пыталась отползти в сторону, рывком возвращал на прежнее место.

Он нависал надо мной, стоя коленями на постели, закрывал ладонью рот, когда я снова пыталась сказать, что всё равно уйду.

– Ш-ш-ш! Никуда ты не уйдёшь, глупая! – смеялся он, а взгляд оставался ледяным. – Ты теперь моя, я заслужил тебя, с такой нежной кожей и девственной киской. И если сейчас на простынях не будет крови, задушу тебя собственными руками! Может, ты и здесь мне солгала?

Его пальцы проникли под тонкую ткань трусиков, коснулся половых губ, мазнул по клитору. Его большой палец соскользнув внутрь моего сжатого лона, и аккуратно начал проникать всё глубже.

Моё тело пронзило током, инстинктивно я попыталась сжать бёдра, но Ветер коленом снова развёл их в стороны продолжал ласкать меня пальцем, ощупывая стенки влагалища, пока внизу живота не начало схватывать от предвкушения большего удовольствия.

– Хочешь же меня? – шептал он мне в ухо и тут же больно укусил мочку, заставив выгнуться.

Его палец оказался ещё глубже, и я почувствовала боль. Пока несильную, но и она не остановила меня в желании, чтобы всё это продолжалось.

Я была наркоманкой, подсевшей на иглу удовольствия. Сейчас в глазах темнело от подступившего желания.

– Скажи, что хочешь меня.

Улыбка Ветра стала ещё ехиднее, его палец покинул моё лоно. И вместо того, чтобы расслабиться, я почувствовала  лишь досадную пустоту.

– Хочу, – кивнула я, больше не испытывая стыда.

– Не слышу.

– Я хочу тебя, Ветер.

– Что именно ты хочешь? – усмехнулся он, медленно снимая рубашку и брюки, но не сводя с меня масляного похотливого взгляда.

Я могла бы отползти, умолять пощадить и не делать так, как задумал. Умолять не причинять боли, но понимала, что Ветер уже всё решил. Если я не сыграю по его правилам, он накажет меня ещё больнее.

Да и молить о пощаде не хотелось. Я не чувствовала вины, пусть задушит, но просьб от меня не услышит!

Я лежала на постели, опрокинутая на спину, с бесстыдно разведёнными ногами, в разорванном платье, почти полностью обнажённая, не считая чулок и узких полосок чёрных кружевных трусиков-танга.

И хотела его. Готова была бесстыдно двигать тазом, чтобы свести с ума. Я знала, что у меня это получится.

Видела его возбуждённый член, выпирающий через тонкую ткань трусов. Он снова подошёл и одним рывком заставил меня освободиться и от трусиков, отбросив их в сторону на пол.

– Скажи, Белоснежка!

Его тёмные глаза стали почти чёрными. Я видела своё отражение в его зрачках. Сердце сжалось от страха, и я молчала, заворожённая, словно кролик перед питоном.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я выебал тебя! Как последнюю блядь! Ну же! Иначе будет хуже, Белоснежка!

– Нет, не так! Я хочу нежности, – выдохнула я, не отводя взгляда. – Пожалуйста!

Он не был пьян, и я хотела, требовала хоть немного ласки. И не той что он давал мне, а другой, о той, о которой мечтала ещё до свадьбы. Наверное, я была слепа и глупа.

– Последний раз даю тебе шанс, – спокойно произнёс он и положил руку на внутреннюю часть моего бедра. Я вздрогнула, но не сводила с него глаз.

– Я не скажу такое, – тихо ответила я. – Я не блядь и не шлюха. Я твоя жена.

– Вот именно, Белоснежка. Ты думала сегодня обо мне? Мечтала, как я буду снимать с тебя это платье дорогой шлюхи, говорить комплименты?

Рука Ветра поползла вверх и коснулась моего разгорячённого лона. Сейчас его движения были аккуратными, почти нежными. Он наслаждался своей властью над моим телом и моим страхом, который читал в глазах.

– Да…

– Нет, ты хотела, чтобы всё было по-твоему. Говорила о любви, наверное, даже бесстыдно врала, чтобы сделать из меня послушного идиота. А сама предала меня! Я сразу говорил, что мне нужен от тебя ребёнок, а ты пошла за таблетками и быстрее наглоталась их, чтобы вдруг не залететь. Думаешь, всё просчитала, сука?

Его пальца до боли сжали клитор, я закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Теперь мне было просто больно и страшно. Я боялась того, что он со мной сделает и того, как он это сделает. А Ветер медлил, играя, как кот с мышью.

Он сейчас лежал рядом, нависал над моим лицом, ловя каждую эмоцию. Его прикосновения причиняли боль, а потом, словно в награду, снова начинал возбуждать меня. И по телу разливался жар нетерпения.

Долго так продолжаться не могло. Я не хотела, чтобы мой первый раз был вот таким. Не сейчас. Завтра мы поговорим.

Ветер позволил мне сесть, и у меня появилась иллюзия, что он даст мне уйти. Но через мгновение, услышав его вечно-насмешливый голос, я поняла, насколько ошиблась:

– В таком виде? По коридору? Ты никуда не пойдёшь.

– Тогда уйди сам.

Я дрожала.

– Уйду сразу, как тебя трахну.

Одним рывком он опрокинул меня на спину и придавил сверху. Я пыталась сопротивляться, даже звать на помощь.

– Кричи, меня это заводит.

Я не успела ответить, как он ворвался в меня. Без подготовки, без поцелуев и ласк. Так, будто я была одноразовой игрушкой.

В первое мгновение мне стало больно дышать и существовать. Каждой клеткой, нервным окончанием я чувствовала его член внутри, и это было невыносимо больно, будто меня разорвали надвое.

Я выгнулась и закричала, боль внизу живота напоминала агонию. Я кричала, как смертельно раненное животное, которого терзают клыки хищника.

«Это никогда не кончится», – подумала я, когда ощутила первые толчки внутри. Мощные, безжалостные, сначала ритм был неспешным, но уже вскоре Ветер напрочь перестал обращать внимание на моё вялое сопротивление.

Я обмякла и тихо поскуливала. Одно рукой он обхватил меня за талию и вминал в постель так сильно, что матрас ходил ходуном. Никакой красоты и таинства в происходящем не было. Только животное удовольствие хищника, настигшего долго преследуемую жертву.

Ветер смотрел мне в лицо и заставлял меня делать то же самое.

Моя промежность горела огнём, распухла, боль немного утихла, но я чувствовала себя так, будто с меня живьём содрали кожу, а потом распяли.

– Я тебя ненавижу!– выдохнула я, а он только засмеялся и нарастил темп.

– Нет, это любовь, Белоснежка. Просто не зли меня. Не веди себя как блядь, и не будешь ею.

– Жаль, что первым был ты, – всхлипнула я, и Ветер толкнулся в меня с такой силой, что я чуть не ударилась головой о грядушку кровати.

– Суука! Врёшь! Ты хотела меня!

Низ живота свело судорогой и отпустило. Последние толчки напоминали стук молотка, заколачивающие гвозди в крышку моего гроба. Или камеры.

Я почувствовала, как его сперма обжигает стенки влагалища, выстреливает внутрь, знаменуя собой конец мучений.

Когда он вышел из меня, по бёдрам потекла влага, а в воздухе запахло душной похотью и кровью.

– Запомни, никогда не лги мне, – произнёс он, тяжело дыша.

Ветер сидел на постели, я видела его спину, блестевшую от пота, и думала, что теперь никогда не смогу ходить. Свести ноги вместе, как прежде – одна мысль причиняла боль. Мной овладело какой-то бессильное равнодушие.

Какая теперь разница, что будет дальше!

– Я вижу все твои попытки. И буду пресекать их. Завтра идём к врачу и решаем наш вопрос.

– Какой? Не порвал ли ты меня так, что придётся зашивать?

Мой голос был чужим и надтреснутым.

– Не бойся, не порвал. Будем решать, как тебе соскочить с таблеток. Я буду трахать тебя, пока ты не залетишь. И потом тоже. Ты только моя! Навсегда!

И он пошёл в душ. Я не хотела смотреть на его член со следами моей крови. Не хотела смотреть вообще ни на что.

И не помнила, как заснула. Завернулась в покрывало, стиснула крепко колени ( это, наконец, удалось сделать) и провалилась в темноту. Я ждала, что Ветер уйдёт, но не дождалась. А идти в ванную при нём не хотела.

Уже засыпая, я почувствовала, что он лёг рядом и тихонько приобнял со спины. Попыталась отодвинуться, но сил сопротивляться не было. Завтра, я всё решу завтра.

Или не решу. Но завтра. Не сегодня.