Глава 18

* * *

Вечером планировался ресторан. После замужества я ни разу не ходила ни в театр, ни в кафе. Помню как хотела, чтобы муж пригласил меня по собственной инициативе, но у него вечно не хватало времени.

Или желания. Он был, словно Кощеем Бессмертным, запершим свою Василису Прекрасную в башне, куда никому не было хода.

И вот моя мечта исполнилась, но немного не так, как я того хотела. Между нами будет кто-то третий. Родственница Ветра со стороны матери, о которой он говорил так, словно она как минимум китайская императрица.

– Она гораздо теплее моей матери, – проронил Ветер с горечью, и я почувствовала, насколько ему неприятно это осознавать.

В красивых и женственных платьях у меня недостатка, благодаря предусмотрительности мужа, не было. Он заполнил ими весь шкаф.

Я остановилась на маленьком чёрном платье, решив, что пока могу позволить себе такой вариант, это будет наиболее уместно.

Что немаловажно, так как я не любила глубокие декольте, платье имело полупрозрачные кружевные рукава в три четверти. Кружево закрывало и плечи, не оголяя при этом спину.

Двоюродная тётя, с которой мне предстояло познакомиться, играла важную роль в жизни Ветра. Он не говорил так, да мне и не надо было его слов, чтобы это понять.

Именно поэтому хотелось произвести впечатление дамы с хорошим вкусом и безо всякого намёка на вульгарность.

Длинная нитка белого жемчуга и бархатные балетки довершили мой наряд. Я посмотрелась в зеркало и осталась довольна увиденным. Отражение копировало стиль Одри Хепберн или Жаклин Кеннеди, словом, то, что нужно.

И по моей фигуре, сохранившей девичью стройность, совсем не скажешь, что я беременна.

– Волнуешься? Напрасно, Владлена очень тактична, – сказал Ветер, время от времени бросавший взгляд на мои губы.

После известия о моём положении муж сделался максимально предупредительным, и я порой тосковала по тем искрам, что летали между нами ещё недавно.

Хотелось, чтобы Ветер пришёл и, как прежде, не спрашивая разрешения, сделал так, как хотел. Сгрёб меня в объятия, посадил на подоконник или на стол, да хоть бы и на пол опрокинул, залез под юбку и грубо овладел, не обращая внимание на протесты.

Я и одевалась с прицелом на то, что он оценит красоту моих ног, одетых в тонкие чулки с кружевной резинкой на верхней трети бедра. Когда я садилась, она выглядывала из-под платья.

Наверное, скоро я осознаю, что беременна, почувствую ребёнка и перестану думать о глупостях, но пока срок слишком мал, с тошнотой по утрам я потихоньку свыклась и научилась гасить её холодными замороженными фруктами.

А вот сексуальный голод был неутолим. Внизу живота словно образовался горячий шар, он пульсировал и бился, заставляя меня кусать губы в кровь по ночам и молить Ветра о ласках.

Мужу нравилось моё исступлённое состояние полубезумного голода, он играл со мной, заставляя становиться на колени и просить позволения сделать минет.

Большего не позволял, говорил, что мне следует поберечься, но очень скоро, когда новая жизнь закрепится во мне, мы сможем позволить себе чуть больше. И я ждала, всё так же кусая губы, втайне опасаясь этих перемен.

Перед тем как посадить меня на переднее сиденье авто, Ветер помедлил и чуть задержал мою руку в своей, посмотрев на обручальное кольцо, ярко светящееся в свете фонаря.

– Что такое? – встрепенулась я.

Я и раньше была тревожной, трепетной ланью, а теперь и вовсе во всём видела плохое предзнаменование. Меня терзала лёгкая обида на мужа, почему он обращается со мной, как с хрупкой вазой. Нет, это приятно, но я по-прежнему жажду крепких мужских объятий.

– Любуюсь. Ты моя, Белоснежка. Вы оба только мои.

– Придёшь ко мне сегодня?

Вопрос я задала совершенно-равнодушным тоном, но в душе всё замерло, натянулись чувствительные струны. Что ответит? Да или нет?

– Может быть. Увидим, – и он улыбнулся так, как мог один он.

Правила игры Ветра таковы: я убегаю – он догоняет, я тянусь навстречу – он удаляется, но так, чтобы я видела и чувствовала его присутствие.

Я тоже так умею.

– Может, когда ты решишься, я уже засну, – произнесла я с улыбкой и убрала руку из его ладони.

* * *

Владлена Кантимировна оказалась женщиной ухоженной и знающей себе цену, но при этом незаносчивой.

Чем-то похожая на Дану Скалли из «Секретных материалов», только уже после того, как их судьбы с Малдером разошлись по разным полюсам.

Седовласая, с аккуратной стрижкой «слегка небрежное каре» и невероятно цепким взглядом пронзительно-голубых глаз, на Владлену хотелось смотреть, чтобы тут же отвести взгляд, когда она обращала на тебя внимание.

Вначале мне было неловко, я чувствовала себя лишней. Они оба вели себя так, будто сидели в шикарном ресторане каждую субботу и делились новостями, весёлыми и грустными.

– Нет, Максим, не проси. У меня прекрасная берлога одинокой медведицы в центре Москвы, зачем мне переезжать к вам? Я ещё не так стара, чтобы стать приживалкой. И не так бедна.

Да, от этой дамы пахло самым изысканным ароматом, да и седина была благородной, стального оттенка без единого намёка на желтизну.

– И курю я, как паровоз, а Злате это сейчас не надо, но помочь могу, почему бы нет?! Ты снова повздорил с королевой Анной, дочерью Ярославной?

– Ты просто её недолюбливаешь, – отозвался Ветер, смотря в меню. Мне вдруг показалось, что он смутился. Значит, Владлена попала в яблочко.

– Я ничего не хочу, – вклинилась я, чувствуя, что надо срочно перевести тему, иначе Ветер загрустит. – Меня ещё мутит.

– Возьми зелёный смузи. Из шпината и яблока с киви. Прекрасное средство от тошноты, – улыбнулась Владлена вежливо, но не навязчиво.

Мол, хочешь – бери, а нет так нет. И к счастью, тётя Ветра, не пыталась стать заботливой наседкой. Мне очень не нравилось, когда чужие касались моей кожи.

– Вам тоже помогало при беременности?

– Что ты?! Я никогда не искала брака или детей. Всегда хватало общества племянников. И просто молодых мужчин. Но вот от тошноты средство помогает точно. В молодости, когда я выпивала лишку, только оно с утра и спасало.

Вечер пролетел незаметно. Сначала я немного стеснялась, но потом, когда узнала, что Владлена обожает печь сладкие пироги и читать на ночь сказки Гримма, да ещё и работает дизайнером интерьеров, почувствовала к ней если не симпатию, то явное расположение.

Она не пыталась никого поучать, а главное, Ветер рядом с ней шутил и смеялся, словно беззаботный юнец. Я была очень рада видеть его таким, без печати серьезной озабоченности проблемами вокруг, застывшей на челе.

– Злате пора отдыхать, – произнёс муж ровно в половине одиннадцатого.

– Я доеду сама, на такси.

Владлена вскоре растворилась в ночи, как сказочная фея, а мы поехали домой.

Уже на пороге моей спальни я обернулась, ожидая, что Ветер втолкнёт меня внутрь. Я безумно по нему соскучилась, он не мог этого не понимать! Хотя бы поласкал так, чтобы я успокоилась!

– Спокойной ночи, Белоснежка! Тебе надо хорошо высыпаться.

И с насмешливой улыбкой затворил дверь.

Ладно, я тоже тебя как-нибудь обломаю! Мог бы хоть сказать, что любит! Правда, он иногда это мне говорил, но что такое «иногда», когда мне требуется сейчас!

Я стала просто безумной, знаю. И сон, как назло, ни шёл.

Ночью в голову лезли мысли, которые я упорно отгоняла днём: как мне перестать боятся изменений в собственном теле?

Опасений, что муж разлюбит меня, или что я потеряю фигуру, не было, я боялась не полюбить своего ребёнка.

Вот мама Ветра тоже его не любит. Пусть муж молчит, но у меня же есть глаза и уши! Они никогда не перезваниваются, кажется, свекровь вообще не интересуется жизнью старшего сына, хотя младшего, со слов Ветра, боготворит.

Владлена, вон, тоже не захотела заводить детей. И даже моя мама в порыве откровенности, сказала как-то, что поверни время вспять, она бы не рожала. А моя мама меня любит, но совершенно спокойно, скорее дружеской любовью.

Под утро мне снились кошмары. Бессвязные, тихие, а проснулась я от лёгкого прикосновения к животу. Вздрогнула и села в постели, спросонья не понимая, кто лежит рядом.

– Доброе утро, соня! – засмеялся Ветер и аккуратно уложил меня обратно. – Я нашёл тебе работу. Но вначале тебе надо пройти собеседование. Докажи своё рвение. Прямо здесь и сейчас.

* * *

Он был почти не одет и возбуждён, а я почувствовала, как затвердели мои соски.

– Я ждала тебя, – выдохнула я ему в лицо. – Почему ты меня мучаешь?

– Потому что ты этого от меня ждёшь, – улыбнулся Ветер и медленно наклонился к моим губам.

Я впилась в его рот, мне не хотелось нежности, только страсти. Мы целовались бесчисленное число раз до того, как поженились, а после – почти нет.

Сначала Ветер насиловал меня, а потом, будто что-то щёлкнуло в груди, и я почувствовала, что начинаю получать удовольствие.

Чёрт, я любила его и понимала. Оправдывала насилие, потому что в глубине души знала, что сама привела к этому. Его вина больше, а моя?

Ветер ответил на мой зов. Мы впивались друг в друга, словно хотели съесть, его язык, как прежде, исследовал мой рот, заставляя дрожать от предвкушения.

И всё же мне нравилось заставлять Ветра нервничать.

Я отстранилась, оттолкнула мужа, заглянув в темноту его глаз, и дала лёгкую пощёчину.

– За Яну и за твоё насилие надо мной!

Ветер довольно засмеялся и снова опрокинул меня на спину, начав целовать обнажённую грудь. Одежда между нами таяла, стоило телам схлестнуться в любовной схватке.

– Уйди! – кричала я, когда он с поцелуями опускался всё ниже.

Я слышала о подобных оральных ласках, но когда его язык дотронулся до чувствительного бугорка между ног, застонала и выгнулась дугой. Это было похоже на разряд электрического тока, хотелось сжать колени, чтобы не упустить волну наслаждения, поднимающуюся изнутри.

И безумно мечталось, чтобы он не останавливался. И, как назло, будто угадав моё желание, Ветер перестал.

– Нет, ты не кончишь прямо сейчас.

Я только вскрикнула, ощутив во рту солёный привкус крови, не заметила, как нечаянно прикусила верхнюю губу.

Он накрыл меня своим обнажённым телом, я чувствовала, как возбуждённый член упирается в нижние губы и подалась навстречу, но Ветер не спешил водить его в разгорячённое лоно.

– Сказал же, не сейчас, – прошептал он мне на ухо. – Будь покорной и терпеливой. На работе эти качества на первом месте.

И очень аккуратно прикусил мою мочку зубами.

– Я думала надо быть профессионалом.

– И это тоже, но не всё же сразу. Прежде всего терпение и покорность.

Оставалось сгорать в его объятиях,  лежать с бесстыдно разведёнными ногами, чувствовать его руки, скользящие по моим, и вязнуть в омуте страсти, похожем на гигантское желе. Из него не выбраться, пока не достигнешь дна.

Ветер продолжал целовать в губы, наслаждаясь моим нетерпением. Временами мне было сложно дышать, но поцелуи не прекращались, пока я не ощутила, что вся покрылась потом.

И муж отстранился, но совсем не для того, чтобы дать мне время на передышку.

– Поворачивайся и становись на колени.

Я с радостью выполнила приказ, ожидая, что вот сейчас его член со вздутыми венами и блестящей от смазки и моих соков головкой раздвинет стенки моего лона, и таким образом я смогу погасить огонь, пылающий внутри.

Беременность пока только разжигала во мне желание близости. Внизу живота постоянно пылал демонический огонь, словно в меня вставили зажжённую свечу.

Если кто сказал бы мне раньше, что я, будучи беременной, стану думать только о том, чтобы раздвинуть ноги перед мужем, ничуть не стыдясь стоять вот так, в коленно-локтевой позе, то я бы не поверила.

Но именно это сейчас и делала. Ветер гладил мои ягодицы, легонько шлёпнул по мягкому месту, а потом я почувствовала, как на мою поясницу вылилось что-то прохладное, мазь или гель.

– Нет, – застонала я, понимая, к чему идёт дело.

– Да, замолчи. Тебе нельзя пока по-другому, – ответил Ветер, и я почувствовала, как его пальцы втирают гель в тугое колечко ануса. – Попроси трахнуть тебя. Ну же!

– Прошу.

– Не так, – я снова получила шлепок по ягодицам. —Скажи «Ветер, трахни меня так, как хочешь». Или уйду.

Я не могла ему этого позволить. Слишком соскучилась и долго ждала, пока останемся наедине.

– Ветер, – так называла его только я. Так было позволено только мне. – Трахни меня так, как хочешь. Только ты и только так, как желаешь ты.

Я не оглядывалась, но ласки возобновились.

Как ни странно, но мне это было приятно. Пусть возьмёт меня в попку, я была на всё согласна. Лишь бы не уходил.

Ветер приставил к моей дырочке твёрдую головку члена, и я сама подалась ему навстречу. Первый наш анальный секс я запомнила плохо, тогда я ещё была девственницей, и это действие немного шокировало.

А вот теперь я горела навстречу ему, мужскому органу, аккуратно проскальзывающему сквозь тугое колечко. Больно почти не было, напротив, удалось расслабиться, я испытала удовольствие от нежного прикосновения его яичек к моему разгорячённому лону.

Удовольствие нарастало, как и движения члена внутри меня, и от этого я испытала первую разрядку. Потом ещё одну и ещё, подставляя свою терзаемую попку под сильные удары члена.

Ветер то останавливался, гладя меня по спине, то убыстрялся, заставляя кричать от желания. Я была безумной, вернее, обезумевшей, и успокоилась только, когда он разрядился обжигающем семенем в самой глубокой точке проникновения.

– Ты охрененная, Белоснежка. Во всех смыслах, – сказал он, ложась рядом и притянув меня за талию к себе.

– Хорошо что не охеревшая, – засмеялась я.

– Такой тоже бываешь, но ты моя слабость. Я пока не могу ничего тебе запрещать всерьёз. Кроме главного.

– Пока? – спросила я, очерчивая указательным пальцем его губы. Пожар внутри наконец догорел, и я снова была готова стать милой и испуганной девочкой.

Только бы тошнота больше не возвращалась.

– Я надеюсь, что со временем научусь не следовать твоим провокациям.

– Уверен, что этого хочешь?

– Посмотрим. Кстати, ты принята на работу. Такие ценные кадры мне нужны.

– На какую? – удивилась я. Сам же хотел держать меня в золотой клетке.

– Для начала станешь моим личным помощником. Ничего сложного, проверяй и сортируй бумаги на моём столе, приноси кофе, заказывай курьера и прочее. Выходишь в понедельник, так ты будешь у меня перед глазами. Не могу же я каждый раз срываться с работы по первому тревожному звонку!

– А Яна?

Этот нерешённый вопрос всё ещё был для меня острым и актуальным. Я не хотела видеть эту стерву, подкарауливающую моего мужа, в этом доме.

– Потерпи немного. Через две недели я представляю тебе несколько кандидаток на должность новой горничной, сама выберешь ту, кто понравится. И пора бы нам навестить твоих родителей.

– Зачем? – спросила я, чувствуя подвох.

– Как зачем? Сама говорила, что у твоей мамы скоро день рождения. Разве они нас не пригласят?

Да, говорила. Через месяц намечалось грандиозное празднование в ресторане. Маме исполнялось пятьдесят пять. Не думала, что Ветер это запомнил.

По этому поводу будет снят один из залов ресторана на тридцать человек. Приглашены коллеги, друзья семьи и мы с мужем.

– А, ты про это? Конечно, – ответила я.

Я было подумала, что Ветер решил в торжественной обстановке оповестить моих родителей, что их дочь оправдала надежды семьи Ветровых и быстро обрюхатилась. Слава богу, что это не так.

Со своей беременностью я пока не примирилась, на это у меня будет восемь месяцев.

Мама была рада известию, отец тоже.

– Ты не слишком счастлива. Почему? – спросила мама в трубку.

– Сложно сказать. Потому что я чувствую себя племенной кобылицей, оправдавшей заплаченную за меня цену. Он не спрашивал, хочу ли я ребёнка, а просто сделал его мне.

– Ты же знала всё до свадьбы?

– Знала, ты права. Я не в претензии. Просто пока…не смирилась, что теперь никогда не смогу принадлежать только себе. Это эгоистично. Пройдёт.

–Вот именно. Материнство – трудная стезя, но деньги её облегчат. Поверь.

Я верила маме. И Ветру верила. Но всё равно боялась, что ребёнок что-то изменит между нами в худшую сторону. Однажды начиталась страшилок в интернете и проревела ночью, а на следующий день Ветер отрубил мне выход в сеть.

–В твоём положении вредно плакать. Я прав, тебе была нужна работа, чтобы отвлечься. Деньги я тоже буду тебе платить, они поступят на твой личный счёт.

Так мой муж стал не только моим любовником, покровителем и тираном, но и моим боссом.