Ветер

– Ты уверен, что ребёнок от тебя? – вместо поздравления буркнул отец, когда я сообщил ему радостную новость.

– Уверен, и больше не надо об этом спрашивать. Подвергая сомнению честность моей жены, ты и на меня бросаешь тень.

И всё-таки его подозрения и хитрый прищур не смогли погасить того света, который зажёгся во мне, когда беременность Белоснежки подтвердилась. И пусть она выглядела усталой, вела себя, как капризная принцесса, я знал, что эта ноша ей под силу. И физически, и морально.

– Ну-ну, Максим, я когда-то тоже был уверен, а потом оказалось, что из меня сделали Аленя. А сейчас и ты ведёшь себя, как лох. Вот когда получишь тест на руки, тогда и будешь праздновать.

Я так и знал, что этим известием затрону больную струну в его душе. Мы сидели в доме родителей, где даже стены помнили случившееся много лет назад. Трагедию, в общем-то.

Отец так  больше и не смог никому поверить, он превратился в орла с переломанным крылом. Красиво топорщить крылья можно,  летать – нет.

– И что ты предлагаешь? Мотать нервы беременной женщине? Нет, пусть спокойно выносит и родит. Я уверен, что ребёнок мой.

Мы пили коньяк, и я наконец расслабился. Надо же, хоть сейчас Белоснежка и шарахается от меня, избегая близости, она вскоре привыкнет к своему положению, и мы снова сможем доставлять друг другу удовольствия. Если и не как прежде, то по-другому.

– Врач говорит, что всё идёт хорошо, – зачем-то сказал я. Отца мало интересовали эти подробности, он всегда считал такое «бабскими делами», вот и сейчас сидит и морщит нос, словно в квартире запахло дерьмом.

– Мой совет от чистого сердца, не принимай в штыки. Свою беременную бабу не трогай, ещё скинет нечаянно, вон какая тонкая, в чём только душа держится. Заведи на стороне жадную шлюшку и плати ей так, чтобы ждала тебя, когда скажешь. День и ночь.  И жена будет довольна, и ты, вам обоим не придётся притворяться, что всё заебись. Секс с беременной всё равно что с гуманоидом. Того и гляди, лишишься главного!

Отец, уже немного захмелевший, гортанно засмеялся, запрокинув голову. Я знал, что новость его порадовала, но этот сукин сын никогда не признается.

И всё же я безумно любил его, наверное, даже больше с той поры, как они с матерью разошлись. Отец —человек, сделавший себя сам, местами грубый, неотёсанный, но он умел держать удар и не был злым.

Я, например, не уверен, что смог бы простить Белоснежке, если бы оказалось, что наш любимый сын не имеет со мной биологического родства. Сына бы, наверное, не бросил, но её не простил.

И уж не стал бы давать содержание блуднице. Пусть платит тот, с кем так сладко трахалась, а потом обманом подсунула плод своего блядства, выдавая его за супружеский комок счастья!

– Ей сказал?

– Нет пока. Скажу.

На этом мы и расстались. С матерью я почти не общался, но не считаться с ней и выкинуть её из своей жизни не мог.

Когда-то очень её любил и восхищался даже больше, чем отцом. Она всегда казалась мне пугливой бабочкой, настоящей леди, московской интеллигенцией, зачитывающейся Пастернаком.

Вместо сказок читала мне отрывки из «Доктора Живаго». Я долго потом не мог заснуть, казалось, и за мной однажды придут красные комиссары и растопчут всё, чем живу.

А ещё я с малолетства знал «Мцыри» и не раз плакал над его судьбой. Поэтому мрачные сказки Белоснежки легли на мою душу, как зерно на подготовленную пахотой почву.

Мама встретила меня в домашнем платье и при полном параде. Привычка, оставшаяся в ней с того времени, когда мы жили вместе.

– Что-то с Пашей?

В её глазах мелькнул страх, морщинки на щеках стали заметнее. За меня она бы никогда так не волновалась.

– Нет, с чего ты взяла?

– Значит, ты принёс деньги?

А теперь рот приоткрылся, а на радужке заплясали огоньки жадности. Две темы, которые вызывали в матери живой отклик, это Пашка и деньги.

– Нет, я пришёл сказать, что моя жена беременна. У нас будет ребёнок.

– И что? – пожала она плечами, вмиг потеряв интерес. Я знал, что так и будет, считаться удобным ребёнком не слишком приятная роль. – Поздравляю!

– Я заехал, чтобы это тебе сказать.

Дурак, топчусь на пороге и жду милостыни, как нищий на паперти! Мама жестокосердна, она не подаёт даже излишки, мотивируя тем, что любви на всех не напасёшься.

Я, с её точки зрения, должен был настоять на том, чтобы отец простил её. И вовсе не потому, что она искренне раскаивалась и продолжала его любить, а потому что так было бы удобно залезать к нему в карман.

Об отце Пашки она никогда не говорила. Наверное, сама не помнила, кто это был.

– Ладно, пока.

– Подожди, Максим, – опомнилась мама, и во мне снова проснулась надежда, что её всегдашняя холодность не более чем неумение выразить чувства. Но меня в очередной раз макнули мордой в чан с дерьмом. – Думаю, твоя жена найдёт способ избавиться от ребёнка. Никому не надо рожать от таких, как ты. Не стоит плодить чудовищ.

– Спасибо за поздравление, мама, – ответил я, чувствуя, что сдержанности хватит ненадолго, и я сорвусь, высказав всё в лицо этой равнодушной Мадонне. Толку, жаль, не будет, ей всё равно плевать! —Так проклинаешь чудовищ, однако, это не останавливает тебя, чтобы брать у них деньги. Даже клянчить, я бы сказал!

– Убирайся вон! Ты такая же сволочь, как и твой отец! – закричала она. Если бы в руках мамы было что-то тяжёлое, непременно запустила бы мне вослед.

В последнее время я стал замечать, что она стала поддавать. От неудовлетворённости собственной жизнью и от скуки. От несправедливости бренного мира, где деньги достаются таким жлобам, как я и мой отец.

Едва выйдя на улицу, почувствовал в кармане вибрацию от сотового. Это была Лариса, в чьи обязанности входило следить за Белоснежкой.

– Максим Сергеевич, простите, что беспокою.

– Ближе к делу. Что-то с моей женой?

– Да. Злата Алексеевна уже целый час таскает наверх тяжёлые коробки.

– Какие ещё, блядь, коробки?! – рявкнул я на всю улицу так громко, что на меня стали оглядываться прохожие. Махнул рукой таксисту и быстро сказал ему свой домашний адрес.

– С книгами, с разными статуэтками. Я говорила Злате Алексеевне, что так нельзя, но она приказала мне молчать и помогать.

– Еду, – бросил я и отключился.

Как назло, отпустил на сегодня Андрея. С водителем было бы проще. Но ничего, домчусь за полчаса. И если Злата это делает специально, чтобы вызвать выкидыш, она за это поплатится!

* * *

Когда Ветер нежданно ворвался в гостиную, я как раз заканчивала с разбором вещей, которые заказала на сайте «Всё для декора».

То ли всерьёз увлеклась новой темой, то ли сработал инстинкт гнездования, но мне захотелось сделать мужу сюрприз, а заодно доказать, что я не бесполезное, ленивое существо, неспособное даже указать слугам на паутину под потолком.

И вот заказ доставили. Я набрала кучу статуэток, которые показались уместными, но не мимимишными, фонтанчиков, купила в ИКЕА стулья и туалетный столик, который на сайте выглядел солидно и крепко, а реале – как лего для взрослых.

А ещё я решила устроить в спальне уголок книголюба, я обожаю читать, так почему бы не выделить в огромной комнате отдельную зону под это увлечение?!

– Что происходит?! – Ветер поменялся в лице и, больно ухватив меня за локоть, оттащил к окну.

– Я купила новые шторы, – ответила я, чувствуя, что сейчас выскажу ему в лицо всё, что думаю.

И, как назло, Лариса не спешила уходить, чтобы послушать, как мы ссоримся, и наверняка потом рассказать обо всём этой ужасной Яне!

– Зачем ты несколько часов носишь тяжести туда-сюда по лестнице? Только не смей говорить, что это не так! Ты не можешь не понимать, что в твоём положении это чревато! Или всё делаешь специально? Захотела избавиться от ребёнка?

Я смотрела в его лицо, слушала обвинения, сказанные холодным убийственным тоном, каким, должно быть, прокурор обвиняет арестанта, против которого имеются весомые улики, и чувствовала, как задрожали губы.

Хотелось поколотить его по груди и расплакаться, но я понимала, что в таком случае так и останусь для мужа игрушкой, чьи аргументы в споре можно не принимать в расчёт.

Всё равно, мол, ничего путного не услышишь, детский лепет, и только. И почему я полюбила этого человека, неготового верить мне, несмотря на все доказательства любви?

«Потому что ты лгала ему», – подсказал внутренний голос, но обижаться на Ветра меньше я от этого не стала.

– Во-первых, отпусти меня, – спокойно сказала я, и, о, чудо, муж меня услышал. – Во-вторых, пусть она уйдёт.

Я указала на Ларису. Ветер мрачно кивнул горничной, и та медленно удалилась, предупредив, что будет в зимнем саду.

На самом деле он был ещё не оборудован, и разбить оранжерею тоже считалось моей идеей, но сейчас я даже готова была согласиться отложить мечту, только чтобы муж поменял слуг.

Эти шпионили за мной и спешили докладывать о любой провинности, стократно преувеличив действительность.

– Я не носила тяжести. Килограмм, максимум два, вот и всё, а ходить полезно, врач говорила, чтобы я не лежала в постели. У меня сегодня первый день без ужасной тошноты, но, конечно, тебе на это плевать!

Он продолжал смотреть на меня, а потом спросил:

–Что всё это значит?

– Я хотела сделать тебе сюрприз. Прошла курс по украшению интерьера и решила начать с моих комнат. Ты же говорил, что я могу там и везде, кроме твоей территории, менять всё по своему вкусу. Говорил, что это и мой дом тоже!

– Хорошо, но зачем было таскать всё самолично? – не унимался Ветер. – Я дал тебе своего водителя в услужение именно для таких целей.

Ветер ходил по гостиной, будто торнадо, ищущий, на ком бы сорвать гнев. Но то, что мы могли беседовать спокойно, аргументировано, как любил он говорить, уже вселяло надежду, что сможем и услышать друг друга.

– Говорю же, сюрприз хотела сделать. Ты не понимаешь, что я не желаю быть инкубатором и приложением к твоим детям?

– Это как бы будет и твои дети тоже.

Ураган прошёл стороной, Ветер расслабил галстук и сел на диван, вытянув ноги в туфлях на журнальный столик.

– Я рад, что ты себя лучше чувствуешь, но не позволю рисковать беременностью.  Знаешь, я ехал сюда, думал, убью тебя, а увидел и передумал. И да, Белоснежка, сейчас самая главная миссия для тебя – выносить и родить здорового ребёнка. Всё остальное вторично.

– Очень откровенно, спасибо,– хмыкнула я и проигнорировала его жест, приглашающий присесть рядом.

– Ну давай расскажи, что я больной ублюдок, тиранящий невинную жену. Тебя же это заводит, правда?

Я покраснела, но плотно сжала губы. Вот ещё!

Чтобы не смотреть на него, отошла к двери, хотела уйти в спальню. Надо же, этот день начался так радужно, у меня было столько планов, я хотела, чтобы Ветер мной гордился.

Не только как женщиной, ублажающей его в постели, но и как человеком. А получилось, что вынуждена оправдываться.

Разве две-три книги – это тяжесть?! Да и наверх я сходила от силы раз пять-шесть, даже не устала, наоборот, испытывала душевный подъём.

Муж встал и подошёл ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание.

– Ты пил? В разгар рабочего дня? На тебя это непохоже.

– Ездил к отцу. А потом заехал к матери. Сказал о ребёнке.

– И что они?

Я замерла и посмотрела ему в глаза. Тёмные с поволокой, сейчас в них было что-то такое, что влекло меня обнять мужа. Но я медлила, будто заворожённая продолжала стоять и смотреть, молясь, чтобы он сейчас не повернулся и не ушёл.

Не закрылся пятислойным панцирем от всего мира.

Ветер погладил меня по щеке, легонько мазнул большим пальцем по приоткрытым губам. Я окончательно забыла о том, что хотела отстоять право на хобби, на то, чтобы быть кем-то больше, чем женой и любовницей.

По спине поползли мурашки, а внизу живота стало обжигающе-приятно.

– Я испугался за тебя, – прошептал он, не сводя глаз с моего рта, и я легонько прикусила подушечку его пальца.

– Не за меня, за ребёнка. И всё же ты готов меня сейчас отыметь.

О да, я видела, что возбуждаю его! И возбудилась сама. Наверное, в первый раз с тех пор, как узнала о беременности.

В первый раз с той поры, как почувствовала тошноту. Меня и сейчас немного мутило, но это не мешало дрожать от сладострастного предвкушения.

Я прикрыла глаза и принялась ждать поцелуя. Стоит нашим губам найти друг друга, как никто больше не сможет разъединить наши тела. Никогда бы не подумала, что буду так вожделеть плотской любви!

Я, воспитанная на романтических романах о прекрасных дамах и их кавалерах, почитающих за счастье дотронуться в вальсе до талии возлюбленной!

Ветер наклонился к моему уху и прошептал:

– Не сейчас, Белоснежка. Боюсь, я не смогу себя контролировать и просто жёстко оттрахаю тебя. Лучше на трезвую голову.

И всё. Он отстранился, оставив меня разочарованной. Я посмотрела на мужа и дотронулась до его жёстких волос:

– Как скажешь.

– Кстати, я тут подумал, что Лариса не лучшая для тебя компания. Но и оставить тебя одну не могу. В поездках по городу тебя будет сопровождать моя двоюродная тётка. Да не хмурься, ты с ней поладишь. Владлена чем-то похожа на мою тёщу. Мы завтра все вместе ужинаем в ресторане, там и познакомитесь!