* * *

– Так когда ты избавишься от Яны? – спросила я через неделю, специально поджидая Ветра до самой ночи. – Ты обещал.

–Я занимаюсь этим вопросом. Не волнуйся. Но это не так просто сделать, как ты себе представляешь. Я не могу выкинуть человека на улицу, не дав ему шанса найти новую работу.

– Ах, как благородно!

Я  не сказала Ветру о беременности. Пока не сказала. Вернее, собиралась, но тут  случайно подслушала его разговор с Яной, расценив его как предупреждение свыше.

Хотела постучать в спальню мужа, потому что таковы были правила, установленные им же. Дурацкие и глупые, но Ветер неукоснительно требовал их соблюдения. И я подчинялась.

Но до того, как постучала, услышала голос этой Яны. Она говорила на повышенных тонах, что заставило прислушаться. Никто не смел так разговаривать с моим мужем, только я, и не прислуга точно!

– Ты же помнишь, как нам было хорошо вдвоём. Пожалуйста, пожалуйста, я всё сделаю, на всё готова. Дело ведь не в деньгах, хочешь,  встану на колени? Ты любил, когда я вставала перед тобой на колени, любил меня так, как хотел. Я никогда не жаловалась!

Послышались рыдания и звук отодвигаемого стула. Яна скулила, говорила о том, что на всё согласна, а Ветер молчал. Нет, он что-то ответил так тихо, что я почти не разобрала. Что-то обо мне и о рекомендациях.

– Вот, ты тоже говоришь, что я тебе не чужая, Максим. Пожалуйста, не гони меня. Ты сказал сделать аборт, и я сделала, а ведь могла родить.

– И остаться на улице, – громко ответил муж.

Дальше я слушать не стала, а ринулась к себе, пока никто не заметил и не доложил Ветру, что я подслушиваю, а, значит, не доверяю ему.

Он столько говорил о доверии между нами, а потом сам же действиями показывал, что у него хватает скелетов в шкафу.

Меня тошнило от запахов жареного и рыбы, но  сейчас я ощутила дурноту и на пустой желудок. Еле добежала до туалета, забыв закрыть дверь на щеколду. Меня вырвало остатками завтрака и утренним кофе без кофеина.

Я сползла по стенке и села на полу рядом с унитазом, обхватив руками колени. Надо подумать, всё взвесить. Шила в мешке не утаить, вскоре горничные доложат Ветру, что я изменила рацион питания, стала раздражительной и прочие перемены в моём поведении, которые заставят его сделать выводы.

И что? Разве не этого он добивался? А я? Не знаю, я пока не чувствовала ничего, кроме тошноты и желания поскандалить. Даже секс перестал радовать.

Тот раз, когда мы занимались любовью на кухне, стал последним, когда я испытала оргазм. После Ветер ещё брал меня, но кто-то словно лишил меня радости. Было приятно, но не более.

Лежала, чувствуя, как он долбит меня, и думала о том, что вот и всё. Я беременна. Отвиснет грудь, вырастает живот, и я сделаюсь похожей на крокодила, проглотившего солнце. Зелёная, пузатая, зубастая, вечно голодная и злая.

Если бы было можно сделать аборт незаметно, я бы так и поступила, не задумываясь о последствиях. Может, дети – это вообще не моё?

Резонно спросить, зачем выходила замуж, но я любила Ветра, вот и ответ. Хотела принадлежать только ему. Думаю, что до сих пор люблю, и от того сейчас так ненавижу их обоих.

И я смолчала. Плакала в подушку, раздражалась, напридумывала себе, что Яна и Ветер почти помирились, а теперь, когда узнает, что я беременна, он и вовсе передумает её выгонять.

Жене, может быть, станет нельзя ублажать его с такой страстью, к которой он привык, а тут готовая на всё Яна. И поможет, и подсобит мужскому горю!

Поэтому я решила не говорить о своём положении Ветру, позволяла делать ему со мной всё, что хочет, лишь бы быстрее рассчитал нахальную горничную.

А он всё медлил, и это приводило в ярость, заставляя писать гневные письма и рвать их на мелкие кусочки. Тогда становилось чуть легче. Не крушить же посуду, в конце концов.

А когда я чувствовала себя совсем херово, то придумывала отмазку, что у меня месячные. Даже разводила красную гуашь, чтобы сымитировать испачканные кровью прокладки.

И вот сегодня моё терпение лопнуло. С утра я случайно столкнулась с Яной, весело напевающей что-то себе под нос, пока поднималась по лестнице, чтобы убраться наверху.

– Ты ищешь другую работу? – спросила я, когда девица уже прошла мимо, буркнув приветствие.

– Да, Злата Алексеевна. Но пока нет подходящих вариантов. Максим Сергеевич обещал что-то подыскать для меня, – самым невинным тоном говорила она, опустив глаза.

– Не рассчитывай сильно на его помощь. Ищи сама, у тебя максимум месяц. Я-то ждать не собираюсь.

Яна наконец посмотрела на меня, но продолжала молчать. Говорить ей и не требовалось, в её мелких глазах полыхала злоба, близкая к ненависти. И когда уже она собиралась что-то ответить, наверняка обидное, вмешалась Лариса.

– Злата Алексеевна, простите. Можно вас на минутку? Я хотела бы, чтобы вы взглянули и выбрали цвет штор в вашей спальне.

Ветер, действительно, разрешил мне заняться обновлением интерьера. Я прилежно изучала онлайн-курс по выбору цветового решения для различных жилых зон, и вот, изучив азы теории, я активно взялась за практику.

Тогда Ларисе удалось погасить зарождающийся конфликт. Я пошла на поводу, но твёрдо решила, что хватит Ветру тянуть кота за хвост.

Да, мама говорила, чтобы я была помягче и похитрее. Спрашивала мужа, как прошёл его день и прочее, я даже свято обещала соблюдать протокол по встрече супруга, вернувшегося с работы.

Но стоило увидеть Ветра, как мне захотелось расплакаться и обвинить его в нелюбви. В желании удержать сразу двух женщин в одном доме.

И вот тот момент, когда я услышала, что увольнение Яны откладывается на неопределённый срок, и стал катализатором.

Я принялась говорить. Сначала спокойно, но вскоре сорвалась на повышенный тон:

– Она просто тянет время. Разве ты не понимаешь?

– Ты ревнуешь, – Ветер во время моей гневной тирады сидел на кровати, вытянув ноги и улыбаясь, как объевшийся сметаны кот. Разговор происходил в моей спальне. – Ну, иди сюда, я докажу, что люблю только тебя.

– Чёрта с два, – фыркнула я, и в глазах потемнело от нахлынувшей, словно цунами, дурноты.

А потом пришла и тошнота, да такая, что хотелось выплюнуть всё содержимое желудка немедленно. Жареный барашек был лишним, хотя и таким соблазнительно вкусным. Да я и попробовала его всего ничего.

– Что с тобой? Присядь! Ты беременна? – Ветер забрасывал меня вопросами, усадил в кресло и укутал ноги пледом. Дал в руки стакан холодной воды и всё ждал ответа.

Тошнота немного осела, и я смогла выдавить:

–Нет.

– Снова ты врёшь мне, Белоснежка?!

– Нет. Я не беременна. И не буду, пока эта особа здесь.

Вместо того чтобы спорить, Ветер заботливо отвёл с моего лица нависшую прядь волос и нежно поцеловал в губы. От него пахло табаком и чем-то приторно-сладким. Почему-то я подумала, что это её запах.

И тут же поняла, что больше не могу сдерживаться. Отбросив всё, вскочила и скрылась в ванной, вытошнив всё нутро в унитаз.

* * *

Когда меня отпустило, я вернулась в спальню, где Ветер уже мешал чайной ложкой свежезаваренный зелёный чай, рядом на туалетном столике стоял бокал холодной воды.

– Лучше? Садись, поговорим, – муж указал на кресло и поставил поднос с напитками рядом на туалетный столик. – Пей и чуть отпустит.

– Откуда это?

– Пока ты была в ванной, я распорядился насчёт чая и воды. Есть хочешь? Лариса мигом принесёт сюда с кухни всё, что захочешь.

– Что с тобой случилось? – хмыкнула я, но в кресло села. – Решил поиграть в заботливого мужа?

– Я всегда о тебе забочусь, просто ты это понимаешь по-своему. Давай сразу к делу. Я очень рад, что ты беременна.

– Максим, я хотела с тобой поговорить. Я не думаю, что готова к ребёнку. Знаю, это звучит ужасно эгоистично, но мне плохо. И дело не только в этом. Мы ещё мало прожили вместе. Не ко времени это.

– Что значит «не ко времени»? Ты замужем, все условия для рождения и воспитания имеются. Что не так, Белоснежка? Заигралась в маленькую девочку, не желающую принимать на себя никакой ответственности?

В углу рта мужа залегла глубокая жёсткая складка. Ветер сел в кресло напротив и посмотрел на меня так, будто хотел надавать по щекам.

– Ты родишь этого ребёнка, даже мысли другой не допускай. Я не позволю тебе от него избавиться.

Вот так. И точка. Вроде бы со стороны Ветер говорил всё правильно, но почему-то в этой благостной картине его мира, где муж спасает глупую жену от необдуманного шага, совсем не было места для моих сомнений и терзаний.

Кто-то может сказать, что я больше не имею права раздумывать над выбором, потому что его нет, но ведь это всё ещё моё тело, которое станет меняться и выдавать неприятные сюрпризы.

Но и это ерунда, на самом деле. Я не чувствовала радости по поводу этой беременности, а только ощущения, что меня хотят использовать как инкубатор. Невзирая на желания, планы и чувства. Должна и точка. Не многоточие.

– Ты говоришь так, будто речь идёт об очередном бизнес-проекте. А если бы я не смогла иметь детей, ты бы меня бросил? Ответь честно. И ничего в груди не ёкнуло бы?

– Это просто эмоции, дорогая. Ты пока не способна рассуждать здраво, Уверен, говоришь это только потому, что хочешь противоречить мне. Я сразу дал понять, что мне нужен ребёнок. И если бы ты не смогла его родить, Белоснежка, то я нашёл бы другой вариант. Пусть родила бы другая женщина, а воспитывала бы ты.

– А если бы я не захотела? – уточнила я на всякий случай.

Несмотря на жаркую погоду и открытые окна меня начало знобить. Я сидела вжатая в кресло и куталась в плед, пила чай, а думала о том, что так будет всегда. Ветер будет решать за меня многое, я была на это согласна, но вот то, что я не смогу влиять на его жизнь, совсем не устраивало.

– Ты захотела, когда вышла за меня. А вот эти метания и женское «ах, не знаю-не хочу» даже заводить не смей! Пора взрослеть!

Он сидел напротив и сверлил меня взглядом, в котором я не видела жалости. Наверное, надо было закатить глаза и изобразить, что мне нехорошо.

Мудрая жена поступила бы именно так. Но я не хотела быть мудрой, я хотела остаться честной и открытой.

– Я слышала твой разговор с Яной. Не надо говорить  мне, что этого не было!

По-прежнему закутавшись в плед, я встала и принялась ходить. Тошнота ушла почти полностью, осталась только слабость.

– Она не собирается уходить. Ждёт, пока я не смогу тебя ублажать или попросту надоем, и вот Яна тут как тут! Избавься от неё!

– Дело только в этом? Через месяц её здесь не будет, не беспокойся!

– А где она будет? Ждать тебя на съёмной квартире?

– Не пори чушь! Если бы я хотел, она давно бы сидела на съёмной квартире, и не одна она. И ты бы никогда ни о чём не узнала. Пойдём, пройдёмся!

Ветер тоже встал и потянул меня за руку из комнаты. Выходить я не хотела, наоборот, радовалась, что можно полежать и поспать, но и отстраняться от мужа не желала.

Шанс поговорить спокойно выпадал нам не так уж часто, вот и надо им воспользоваться. Тем более лето скоро закончится, а я так не люблю холода. Да и на воздухе мне полегчает.

Мы шли по ночному проспекту рука об руку, как приятели. И это меня устраивало. С тех пор как я узнала о своём новом положении, хотелось отстраниться и залезть в раковину. Окутать себя невидимой плёнкой, чтобы никто не трогал. Дал время привыкнуть.

– Зачем тебе ребёнок так скоро? – спросила я Ветра.

Он насуплено молчал, и я вдруг поняла что хочу, чтобы муж снова смотрел на меня как прежде, с желанием и восторгом, с нетерпением ребёнка, старающегося порвать дорогую красивую упаковку, чтобы добраться до сокровенного.

–Я уже не мальчик, вполне справедливо, что жена родит мне наследника. Наследовать ему будет что, да и мои отношения с отцом станут менее напряжёными.

– А если не станут?

– Значит, не станут. Но я не собираюсь спокойно ждать, пока он отпишет свою долю в фирме новой любовнице. Я сам прошёл весь путь от создания крошечного офиса до нескольких филиалов, работающих как часы и приносящих стабильную прибыль. Это не просто работа, я живу ей и не хочу спокойно смотреть, как фирму станут рвать на куски. Лучше уж продать её целой тому, кто будет развивать бизнес.

Мы впервые разговаривали с Ветром о его работе, и я видела, с каким воодушевлением он говорит о строительной фирме. Как о  живом организме. Пусть будет не моим, но растёт и процветает. Это тронуло меня до глубины души, чуть слёзы не навернулись.

Но я вовремя одёрнула себя, напомнив, что моя реакция – просто отголосок гормональной бури. И говорить надо не о работе, а о беременности.

Я всё же не могла пока её принять. Что-то внутри бунтовало и говорило, например, что я пожалею, если не настою на своём. Стану ещё более зависимой от Ветра.

Но разве не этого я хотела?

– Ты запрёшь меня дома и будешь контролировать.

– Именно так, – отрезал он тоном, не терпящим возражения.

На улице было малолюдно, время приближалось к часу ночи. А мы гуляли неспешным шагом мимо горящих витрин и пытались договориться.

– Об аборте речи не идёт, Белоснежка! – продолжил Ветер и, остановившись, тронул меня за руку. – Посмотри на меня! Я не из тех, кто считает это дело убийством, и понимаю людей, которые решают повременить, если на то есть действительно уважительные и понятные причины, но не в этом случае. Ты родишь этого ребёнка, я обеспечу тебе все условия. Не бойся!

Я кивнула и улыбнулась. Мы повернули к дому.

Спорить с Ветром бессмысленная затея, может, он и прав. Наверное, я слишком эмоциональна и ранима, но пока не представляла, как буду выживать все девять месяцев, если уже чувствую себя паршиво.

А ему кажется это не таким важным. Так, будто Ветер женился только ради ребёнка.

И ещё одно тревожило душу: сейчас меня совсем не тянуло на ласки. Даже мысль о том, что придётся заниматься сексом, вызывала отвращение. Но ведь придётся, иначе муж и вправду загуляет!

– Завтра я отвезу тебя к врачу, – сказал Ветер, стоило нам переступить порог дома. – Спокойной ночи, Белоснежка!

Я ждала хотя бы лёгкого поцелуя, но муж махнул рукой и стал быстро подниматься по лестнице в свои комнаты.