Пять лет спустя

Мы с Ветром оба любим уединение и покой. Но они выпадают нам нечасто.

У меня уже два сына, которых я нежно люблю и без которых не представляю свою жизнь. Мама говорит, что надо родить ещё дочку, но я не хочу больше детей.

Костя и Женя занимают всё моё время, если я не работаю и не занимаюсь одним из своих многочисленных хобби. Моё сердце занято детьми и мужем, а больше в нём места нет.

Со временем к нам начал приезжать брат Ветра, Пашка. Он закончил учёбу за границей и остался там на стажировке в одной из компаний, куда его рекомендовал Совет Университета.

А когда был в Москве, останавливался только у нас.

Ветер говорил, что рад за брата, потому что ему не придётся в полной мере нести на себе удушающую любовь матери и безразличие отца.

У моего мужа отношения с мамой так и остались нейтрально-холодными, но со временем он сам перестал искать её одобрения и зажил спокойно.

– В тебе, Белоснежка, я нашёл и нежность, и поддержку, и страсть, – любил говорить он и целовал мне руки. Сейчас я не могла и представить, что когда-то муж проявлял ко мне жестокость.

Светка вышла замуж. Так говорили мне общие знакомые. Потом развелась и снова вышла. Она звонила мне год назад, чтобы снова втянуть в свои проблемы. Пыталась извиняться, говорить, что ей стыдно за сводного брата, что это он всё придумал, а она «ни сном, ни духом». Я просто повесила трубку.

У меня своя семья, а таких подруг и врагу не пожелаешь. В конце концов, у меня есть с кем общаться: и по работе мужа, и по светской жизни. Я так и осталась личным помощником Ветра, знала обо всех его встречах, напоминала о важных бумагах, требующих неотложного решения дел. И вполне была этим довольна.

Когда через несколько лет после первого сына, родился второй, Ветер не стал делать тест ДНК.

– Я не против, – обозначила я свою позицию после выписки из роддома.

– А мне это уже не нужно. Я верю тебе, Белоснежка, – прошептал муж, зарываясь в мои волосы и осторожно обнимая нас с сыном.

В тот момент это было для меня важнее многочисленных признаний в любви.

– Знаешь, я до тебя почти не жил. То есть жил, но совсем иначе. В аду. А сейчас ловлю себя на том, что становлюсь мягким и пушистым.

– Ты мне и таким нравишься, – отвечала я.– Плюшевого зайца из тебя не получится, не беспокойся.

Последнее время Ветер повадился задаривать меня огромными мягкими медведями, львами и зайцами. По собственной инициативе.

Я не сопротивлялась.

В сексе наши предпочтения тоже не поменялись. Я любила пожёстче, заводилась от его обзывательств и мата, но после этого мы часто и подолгу целовались, лежали в объятиях друг друга и говорили о любви.

– Ты моя навсегда, – повторял Ветер, и я лишь счастливо жмурилась и кивала. Твоя. Навсегда. Без остатка.