Глава 11

— Постоянный контроль, покой и никаких стрессов, — через полчаса внушал мне врач, рассматривая результаты очередных анализов.

Я кивала, а на сердце скребли самые чёрные кошки. Выгнала Валеру и обидела Егора, как вообще можно было такое устроить? И он дурак! Не понял, что я хотела ему сказать. Или понял и сбежал, испугавшись ответственности? Фу, Лиза, как так можно думать? Егор совсем не такой, он…

— Хм, Елизавета, вы меня слушаете? — постучал по столу почтенный дядечка-доктор.

— Да, — заерзала на неудобно стуле.

— Хорошо, — видно, что мне он не поверил. — Опасность никуда не ушла, лекарства я выпишу, принимайте строго по рецепту. И поговорите с отцом ребёнка, понимаю, что у оборотней тот ещё нрав, но вам категорически противопоказаны волнения!

— А? Но как вы узнали?

Доктор крякнул, я присмотрелась к нему и покраснела. Думала, что он простой человек, а это фей! Впрочем, чему удивляться, они же детишек любят и вообще добрые и хорошие. С другой стороны, из них лучшие учителя и врачи, так что фею можно было доверять. Но вот то, что он мог просто так узнать, что я беременна от оборотня… Непостижимо!

— Вы связаны, — все же ответил он. — Тонкая, едва различимая нить. И все потому, что вы пренебрегаете мерами безопасности!

Я закивала и стала клясться, что сделаю все, чтобы мой малыш родился здоровым. Мне поверили и отпустили, снабдив целой кипой бумажек, рецептов, рекомендаций и даже списком литературы.

А в коридоре меня уже ждали. И совсем не с распростертыми объятиями.

— Ты! Да как ты могла поступить так! А? Я сама тебя придушу! — бушевала Мила, аккуратно, под ручку, ведя меня к машине. — Я тут, значит, нервничаю, с ума схожу от неведения, а она развлекается!

— Я была в больнице…

— В больнице! Ха, так я и поверила, что все мои нервы только из-за того, что ты решила давление померить. Что ты натворила, нимфа озабоченная? Почему мне звонит Сашка и ревёт, что ты чуть от траха с боссом не откинулась, а?

Прикусила губу, чтобы не рассмеяться, её обвинения звучали так обиженно, что я не могла иначе реагировать.

— Мы же решили, что его нужно соблазнить…

— Соблазнить! А не отправить всех троих на тот свет!

— Милочка…

— Что? — меня усадили, захлопнули дверь, но все с таким выражением лица, что я поняла — от разноса не отвертеться. И решила успеть первой. — Мила, мне нельзя волноваться!

Она заняла водительское место, пристегнулась, зашипела, но больше ничего не произнесла. Ехали молча, но почти у самого моего дома, Мила вдруг вильнула и припарковалась у тротуара.

— Так, слушай меня. Я против твоего Валерика, он страшный, странный и противный. И да, я за Егора, он няшно-симпотяшный мачомэн. Но не будь ты дурой, Лизка! Что там твоё — "ах, я хочу замуж по любви!" Скажи уже ему, что ждёшь от него ребёнка, если нормальный, то женится, как миленький…

— Мил, я не могу так.

— Да помню я! Ах, замуж только по любви, бла-бла, сердечные муки и все такое. Лизонька, послушай умудренную опытом женщину. Бросай всякую чушь пороть! Я серьезно. Приедешь сейчас домой, примешь ванну, надушишься, накрасишься, бельишко самое красивое достанешь… Ты меня слушаешь? — прикрикнула она, резко выворачивая руки и пролетая на желтый.

— С-слушаю, — вцепившись в ремень, пробормотала я.

— Поняла, что нужно делать?

— Милочка, солнышко мое ясное, я ж рожу прямо сейчас, если ты скорость не сбросишь.

— Не родишь, тебе еще долго ходить.

Больше я ничего спрашивать не рискнула, просто зажмурилась и ждала, когда меня доставят домой. уж если Милка что-то вбила в голову, то ее не остановить.

Конечно, она в чем-то права. Мне нужно все рассказать Егору и не строить из себя дурочку с переулочка, пусть все и началось именно в таком интересном месте. Папа моего ребенка — оборотень. В самом страшном сне ни одна нимфа не смогла бы такого предположить. Да, наша раса не такая как другие, о том, что мужа выбираем из сатиров, из очень ограниченного круга, многие знают, шутят над этим. С одной стороны, что может быть лучше — знать, кто станет мужем чуть ли не с пеленок? А вот с другой… Валера встал перед глазами. Тут мамочка, конечно, постаралась, нашла самого неадекватного.

— Приехали! — вырвала меня из задумчивости злая на весь свет Мила. — Пошли, буду контролировать, чтобы все вышло как надо.

Я со вздохом выпала из авто и поползла к дверям. Поползла не в буквальном смысле, просто возвращаться в квартирку не хотелось. Но Мила не дала отступить, схватила за руку и потащила, не обращая внимания на сопротивление.

— У тебя платье есть? Нормальное?

— Есть…

— Белье кружевное?

— Тоже есть…

— Уверена?

— Ага…

Мила остановилась перед моей дверью.

— Ключи, — требовательно протянула руку.

Я вздохнула и достала брелок из кармана. Подруга цапнула его, вставила ключ в замок и вдруг замерла.

— Дорогуша, а ты дверь-то закрывала? — встревожено спросила она.

— Да.

Я схватилась за нее, потом отпустила и поудобнее перехватила сумку, чтобы в случае чего было оружие помощнее, чем мои истошные крики.

— На счёт три? — тихо спросила Мила. Я кивнула.

И мы вломились в моё собственное жилье.

Я ждала чего угодно, но только не того, что увидела. Сердце предательски замерло, на глаза навернулись слезы, я всхлипнула, а вот Милка разгневанно завопила:

— Это что за бардак?

Прямо от входной двери весь пол был устлан алыми лепестками роз. Тот, кто сотворил этот ужас, не поскупился на траты. Свет в квартире не горел, но из спальни шло мерцание, будто там что-то горело. Это заинтересовало. Мы с Милкой переглянулись и медленно пошли туда, приготовившись орать или кидаться тем, что попадётся под руку.

Почему-то вспомнились все фильмы про маньяков и монстров, где такие же милые и беззащитные девушки вляпываются в неприятности. Как представлю, что там нас может ждать. Страшно!

Перед приоткрытой дверью замерли, жестами споря, кто будет входить первой. Выпало мне, потому что я хозяйка, рисковать душой и телом мне. И Милку даже не смутило, что я в положении!

Осторожно заглянула в комнату и заорала. Да так, что, кажется, переполошила всех соседей.

На моей постели, которую я теперь точно сожгу, на розовых простыня, в мерцающем свете множества маленьких свечей в виде сердечек, возлежал… Валера. Голый как при сотворения мира! В позе, которую точно считал эротичной.

— Твою ма-ать, — пропела за моей спиной Милка. — А это что такое?

Валера, расплывшийся в блаженной улыбке при виде меня, взвизгнул как девчонка, схватился за одеяло и потянул его на себя.

— Стой! — попыталась его остановить, но было поздно.

Милые свечки с дрожащими огоньками начали переворачиваться, расплескивая воск и пламя на моей кроватке.

Валера завизжал еще сильнее, отбросил в сторону одеяло, вскочил и повернулся к нам костлявой задницей.

— Не смотрите! Ой!

— Да что "ой"? Туши!

Одеяло уже не тлело, оно горело, как и занавески, на которые этот умник его закинул.

А я вдруг застыла, как истукан. Мне не верилось, что все это происходит прямо сейчас. Что на моих глазах начинается самый настоящий пожар! И не где-нибудь, а в моей же квартире, между прочим, съемной! И если мы все сейчас не сгорим, то мне все равно не жить — квартирная хозяйка голову открутит!

— Помогите! — истошно завопила я и принялась колотить по расползающимся язычкам пламени сумкой. — На помощь!

— Дура, покрывало хоть возьми! Где у тебя покрывала?

Не дождавшись ответа, Милка рванула с пола небольшой коврик и принялась прихлопывать им язычки пламени на кровати и обоях. Огонь тем временем ширился по шторам. Валера, путаясь в штанинах, натягивал джинсы, которые тоже горели, но горе-сатир этого не замечал.

Милкины усилия помогали, но мало. Она потушила часть кресла и стол, но огонь уже весело плясал на самом верху штор, у карниза. От запаха гари хотелось кашлять, горло драло, будто в нем поселилась стая злобных кошек. Дым разъедал глаза. Я бестолково вертелась, ища какую-то тряпку, которой можно было бы сбивать огонь, но не находила. Остановилась, хотела крикнуть «Мила, бросай это, бежим!», но горло что-то сдавило…

И тут мне на лоб капнула вода.

Ну все. Поймала глюки от угарного газа. Сейчас потеряю сознание, и нам всем конец. Валера, кажется, бежал, я слышала цокот копыт в коридоре. А вода продолжала капать.

Кап. Кап. На лоб, на нос… Еще капля попала на губы, я слизнула ее, и меня чуть не вывернуло наизнанку от мерзкого привкуса моющего средства. Откуда у меня в квартире эта жидкость? Кто-то уже вызвал пожарных? Но почему тогда их не видно и не слышно?

Я подняла голову и увидела, что огонь на шторах затухает сам собой, а по потолку расползается огромное грязно-серое пятно.

О святые эльфы, что здесь происходит?! Продолжала стоять как вкопанная, совсем не понимая, что происходит.

— Лизка! — громкий голос Милы совсем не помогал.

— Лизка, беремка ты моя, ну очнись! — не действовало. Сама не заметила, как залипла на пятно, напоминающее континент. А пятно тем временем из размеров Антарктиды превращалось в Евразию. Красиво!

— Твою мать, да это настоящий потоп! — Милка бросила любые попытки, молнией слетала в ванную и гордо поставила под этим всем ведро. А я быстро посмотрела на потолок.

Только сейчас поняла. Чёрт возьми, да это настоящий потоп! В моей квартире! Ужас, нужно срочно что-то делать. Милка уже сходила с ума и поддалась панике. После этого меня резко схватили за плечи, начали трясти как невменяемую. А я, между прочем, очень даже вменяемая. Не буяню и стою на месте камушком.

— Послушай меня! У тебя соседи сверху есть? Знакома?

— Ну… Д-да, — вспомнила как парень, который снимает квартиру у моей же хозяйки брал пароль от вай-фая. Если я не раздуплюсь, то и вай-фая не будет, и вообще техники любой. Что это меня так? Может, таблетки влияют?

— Ладно, понятно, сама схожу! Ты пока… Пока займись всем этим! — Милка явно не знала, куда себя девать,

— К-конечно… — кивнула я, сделала шаг вперёд и моментально впечаталась в стену. Да что со мной такое?!

— Лизонька, это не я, — Валера был рядом, но подходить не торопился. — То есть, я мечтал о романтическом вечере… Пожар я, а потоп не я! Тут я ни при чем! Но и пожар не специально!

Он говорил очень много чего-то непонятного, от чего в голове начинало все перемешиваться, превращаясь в самую настоящую кашу. Нужно было что-то делать, решать вознкшие по вине моего недожениха проблемы, но я… Просто стояла, замерев.

— Лизка! — Мила влетела в комнату. — Я достучалась до идиота. У него кран прорвало! Все закрыли. Хоть руки не из жопы… А ты что тут делаешь? Свалил нафиг, герой-любовник!

Валерик бочком прополз мимо неё к выходу и стартанул из квартиры. Ему хорошо, он успокоится и все, а мне как быть? Останки любимого постельного и мягкой подушки не прельщают, запах гари и канализационных вод — тоже. Да я на разгребание последствий больше сил потрачу!

Словно в ответ на мои страдания желудок недовольно заурчал, в горле засвирбело, и я еле-еле успела добежать до туалета. Да уж, тут не токсикоз, тут все хуже.

— Лизка, — погладила меня по спине Мила. — Давай ко мне, а? Не стоит тебе тут оставаться. И к родителям не смей соваться. Тебе покой нужен, ласка и любовь… Хм, любовь, — произнесла она таким тоном, что я перепуганно воскликнула.

— Мила, нет!

— Лиза, да!

— Что да? Так, хватит спорить непонятно о чем, — рассердилась я. — Спасибо за предложение, но я не хочу тебя стеснять. Я перекантуюсь до утра, а завтра съеду в гостиницу.

— Даже не думай! — оскорбилась Милка. — Мы подруги или где? Ты меня не стесняешь! Все, я вызываю такси, пошли.

Она похлопала себя по карманам в поисках телефона и вдруг побелела.

— Ой… я его, кажется, забыла. Или только что выронила?

Она развернулась и бросилась в обгоревшую комнату. Спустя мгновение вернулась, баюкая в руках телефон.

— Сдох, — печально сказала Мила. — Водой залило, наверное… Ладно, давай свой!

Я протянула ей мобильный. Милка коснулась экрана, и на ее лице появилось странно задумчивое выражение… Я забеспокоилась.

— Что такое? Там нет номера такси? Я же вбивала.

— Все есть, — сказала подруга. — Да…

И она приложила телефон к уху. Скоро на том конце взяли трубку.

— Такси? — выразительно проговорила она. — Добрый вечер. Вы не можете сейчас подъехать на улицу Драйзера, дом сорок пять? У нас тут бедствие, пожар и потоп, пострадавшая Елизавета в ужасном состоянии, и ее нужно срочно забрать… куда-нибудь в хорошие руки.

Я остолбенела, а потом разом все поняла и бросилась отнимать у этой ненормальной свой телефон.

— Ты что несешь? А ну отдай! — На экране горела надпись "Егор Константинович". — Она шутит! Прошу прощения за беспокойство! — заверещала я в трубку. — Извините! Все в порядке!

— Я понял, выезжаю, — донеслось из динамика, и Егор дал отбой.

— Мила, тебе не жить, — тотчас кинулась на подругу. На бывшую подругу. — Ты совсем спятила? Зачем?

— Да просто так, — убегая от меня, ржала она. — Думаешь, мне не надоело? Трахни мужика и расскажи, что дитятко его, — подвывала нимфа, творя совсем не милые вещи.

— А я не хочу!

— Хочешь!

— Не хочу!

Выдохлись мы очень быстро и пошли на кухню пить чай. К сожалею, и там капало с потолка. Эх, надо бы позвонить квартирной хозяйке и рассказать, что тут произошло.

Погрозила кулаком подружке, которая нашла две кружки, поставила чайник и лучилась счастьем от того, что сделала гадость. Но оттягивать плохое надолго нельзя, поэтому взяла телефон, нашла в списке контактов хозяйку неудачного жилища и позвонила.

О себе узнала много нового, и это при том, что не рассказала о пожаре, просто поставила в известность, что сосед сверху устроил потоп. Хозяйка покричала, успокоилась и сообщила, что сейчас в отпуске, приехать не может, но чтобы я — такая-сякая — до ее приезда привела все в порядок. Естественно, пообещала все, что она только захотела.

Вот же ж, а. Ну, что же, ладно-ладно, как-нибудь выпутаюсь из этого. У меня сейчас одна большая проблема. Нет, не как убить Милку и спрятать труп, а Егор. Ох, и зачем она только это сказала?! Ну вот зачем?

Вопрос риторический, а в ответ мне звонок в дверь.

— Иди открывай своему ненаглядному боссу, — захихикала подружка, приступая к активному допиванию чая. Я, кажется, догадываюсь, к чему всё это, но всё-таки отправилась к двери. Мало ли, вдруг снесёт. Мне и так поломок до конца жизни хватит.

На пороге стоял возмущенный и явно обеспокоенный Егор. В ярких волчьих глазах виднелась настоящая вспышка гнева и тысячи других опасных для окружающих чувств. Нет, таким я его никогда не видела. Он даже не пытался спрятаться за маской равнодушия как это бывало обычно, только показывал, что ему хочется рвать и метать. Вена на виске набухла.

Он не сказал больше ни слова и даже не спросил разрешения — как настоящий хозяин и альфа снял обувь и направился в комнату.

Я смотрела ему вслед, как зачарованная. Вот это называется мужчина, оборотень, альфа. Он явно не оставит меня одну даже в такой ситуации. А эта осанка, эта волчья уверенность и яркие глаза оборотня. Да, моей малютке повезло с папочкой. Е секунду представила, как бы мы получались на семейных фото на отдыхе. Я догоняю непоседливую кроху, поднимаю её на руки, а спустя секунду чувствую, как сильные руки обвивают нас. Мы смеёмся, радуемся и не верим, что это происходит с нами.

Ой, нет, только не начинать! Он никогда не узнает обо всем этом!

— Так, значит, дело я сделала, оплату предпочту принять приглашением на свадьбу… Ну, короче, романтичного вечера, а я пошла, — дабы не навлечь на себя мой гнев, Милка молнией прошмыгнула к двери и со скоростью вампира бросилась по лестнице, при этом гаденько хихикая.

— Убью! — подумала про себя. Нет, всё-таки с закапыванием трупа мне помощь понадобится…

Егор Константинович застыл в одном положении, наблюдая за масштабом трагедии. Он явно оценивал риски. Хотя, как по мне, нечего тут оценивать — всё максимально паршиво. Но мой босс мыслил стратегически, а в квартире тем временем повисла та самая пауза.

— Сначала был пожар, а потом потоп от соседа, — улыбнулась, чтобы хоть как-то смягчить ситуацию. — Валера хотел устроить мне романтический вечер при свечах.

— Валерий?! Я сказал ему носа к тебе не совать! — в глазах взметнулось адово пламя. Лизка, дура ты, зачем о нём говорить?! И как Егор себя сдержал и назвал его только «Валерием»?

— Егор К-к-константинович, — стало так страшно, что я даже начала заикаться. — Всё хорошо. Он… Обжёгся… И вообще первый свечу завалил, так что вряд ли вернётся снова.

— Меня это не волнует, — он стиснул зубы и сжал руки в кулаки. В его голосе чувствовалась не очень приятная сталь. Кажется, он раздумывал, поджарить Валеру или съесть целиком, с рожками и ножками. — Если он нарывается…

— Н-нет, всё хорошо, — снова улыбнулась. Наверное, моя фраза «всё хорошо» на фоне промокшего ковра и живописных сгоревших штор не особо убеждала оборотня.

— Лиза, — его пронзительный взгляд пленял с первых секунд. Кажется, он смягчился и позволил беспокойству снова проявиться. — Этот сатир уже угрожает твоей жизни. К тому же, беременная девушка не должна здесь жить!

Меня нагло, но в то же время даже заботливо взяли за руку. И с чего бы вдруг? Но в этот момент у меня мозг полностью отключился. Не знаю, что со мной происходит. Егор словно нажал на какой-то рычаг внутри, что я не могла мыслить здраво, только смотреть на него и слушать.

— Поэтому сегодня ты ночуешь у меня!

Слова прозвучали как выстрел, настолько серьёзным был его голос. Предложение было слишком неожиданным. Я даже открыла рот, понимая: всё может случиться снова. А я… Конечно, хочу! Но не могу же я…

— Нет, я не могу так. Вы ведь мой босс… — прикусила губу. Понятно, что это будет только одна ночь, а завтра уже разберёмся с тем, в какую квартиру мне ехать и всё в таком духе. А вот сегодня…

— Я не принимаю отказов! — Егор был убедителен, как никогда. Я даже немного начала его побаиваться, даже не замечая самого главного — почему он так добр ко мне.

Квартиру покинули быстро, словно нас кто-то преследовал. Я всего-то и успела собрать немного из самого необходимого. Егор тут же забрал сумку, хотя она и пары килограммов не весила. но мне от этого еще приятнее стало, забота все-таки.

В машине мне выделили все заднее сидение. Егор даже пристегнул сам, будто я сама этого сделать бы не смогла.

И все это в абсолютном молчании!

Мне-то стыдно немножко было, да и другие мысли голову занимали. А вот мой босс, кажется, был невероятно зол. И еле сдерживался.

В сидушку вжалась как в родную. Он, конечно, заботится, вроде как, обо мне, но гонит, словно черт! Даже страшно стало. Впрочем, Егор — сильный альфа, он справится с любыми проблемами.

Снова он слегка коснулся моей руки и снова я закрыла глаза, на секунду представила, как было бы хорошо, если бы мы все были вместе. Интересно, если бы я была женой Егора и рожала, он бы был рядом со мной? Ой, Лизка, снова ты начинаешь.

Так мы и двинулись с места. Он вёл машину, а я… А что я? Я смотрела в окно и даже несмотря на внутренний голос всё представляла, представляла, представляла… Эх, вот бы он был моим. Но не будет. Хотя это его беспокойство так мне нравится. Сильный, уверенный в себе альфа, с которым как за каменной стеной.

— Приехали.

Время пролетело так быстро, что я даже не заметила. Вместо того, чтобы отправиться к выходу, Егор Константинович аккуратно отстегнул ремень безопасности и подал мне руку. Я на секунду подняла на него взгляд и поняла: тону. И почему эти чувства нахлынули так внезапно-то, а?!

Сильная, почти что медвежья рука для меня как опора. Эх, надеюсь, он найдёт себе достойную женщину, которая будет любить эти руки также, как и я.

После неловкой, наполненной пустотой паузы, мы отправились в уже давно знакомый мне дом. Кто ж знал, что я вернусь сюда и сделаю то, чего совсем не ожидала…

В доме все осталось по-прежнему хотя я вдруг осознала, что почти ничего не запомнила. Мне тогда было не до того. В памяти осталась роскошь… Нет, даже не роскошь в том смысле, который вкладывают в это слово, подразумевая всякую лепнину, позолоту и парчовую обивку мебели. А простота и в то же время явственная дороговизна всей обстановки. Надежная крепкая дверь, которую не вскроет даже опытный взломщик, неброская отделка стен, светлая мебель в скандинавском стиле и огромные окна, дарящие ощущение простора. За окнами мигал огнями ночной город. В квартире царила свежесть, как от хорошего кондиционера. Вдохнув этот упоительно чистый воздух, я вдруг поняла, как сильно от меня несет гарью. И невольно сделала шаг назад от Егора.

— Лиза…

Оборотень закрыл за нами дверь и притянул меня к себе. Я уперлась руками в его твердую грудь, не давая себя обнять.

— Я вся в копоти…

— Да. Точно, — он стряхнул какое-то оцепенение. — Хочешь принять ванну? Или душ? Иди, а я пока найду тебе какую-то одежду.

Дважды просить не пришлось. Я разулась, сбросила верхнюю одежду и прошмыгнула в ванную комнату. Открыла краны и налила в большую, прямо-таки огромную ванну с гидромассажем ароматную пену, а сама тем временем нырнула в душевую кабину. Я собиралась сначала смыть с себя всю копоть, а потом долго и с наслаждением нежиться в горячей воде с пеной. Должно же в этом ужасном дне быть хоть что-то хорошее! М-м… вот бы Егор еще вина принес. Хотя беременным же нельзя вина. Ладно, тогда чаю.

Я лежала в ванне так долго, что оборотень забеспокоился.

— Лиза, с тобой все в порядке?

— Да, — расслабленно ответила я и сама услышала, что мой голос звучит как мурлыканье. — Еще немножко…

— Я принес футболку. Халатов у меня нет, прости.

Лениво перекинула ногу через бортик ванны и открыла дверь. Я думала, что он просунет в щель руку и подаст мне одежду, но оборотень, видно, знал, что наглость — второе счастье. Он распахнул дверь, впуская в помещение прохладный воздух и заставляя меня испуганно пискнуть. А потом его враз вспыхнувшие глаза жадно скользнули по моему обнаженному телу.

Да что же за засада!

Его взгляд разом вымел из головы все мысли, оставив только жгучее желание. Да, вот такая я непостоянная! И глупая, раз уж не могу определиться хочу быть с ним или не быть.

— Лиза…

Футболка упала на пол, но ни мне, ни ему уже не было до неё никакого дела.

Я резко вздохнула, грудь, уже начавшая полнеть, всколыхнулась, привлекла его внимание… В общем, в том, что случилось дальше, виновата не я, виноваты гормоны!

Мы одновременно шагнули навстречу друг другу, отметая все те правила, что сами же нагородили для себя. Какая разница, любит он меня или нет? Хочет! И я хочу его. У нас будет малыш, а у некоторых в браке даже меньше вариантов.

Егор схватил меня за талию, приподнял, и я ощутила, как спина коснулась влажного кафеля. Обхватила его ногами, будто показывая, что теперь ему никуда не деться. Горячие губы самого лучшего мужчины нашли мои, погружая в пучину невероятного восторга.

Но он вдруг отстранился, и я застонала с нескрываемым разочарованием и распахнула глаза, чтобы тут же попасть в плен его взгляда. Глубокого, хищного, страстного. На меня смотрел не Егор, а его волк.

Сердце забилось с бешеной силой, секундный страх, опаливший душу, мгновенно схлынул, оставляя после себя чистое желание принадлежать этому волку, быть его женщиной. Вчера, сегодня, завтра. Всегда.

Волк смотрел на меня с одобрением и желанием, будто хотел признать меня своей и признавал. Вот только сделать меня своей он не мог без согласия своей рациональной человеческой половины.

— Лиза, — прохрипел Егор, возвращая себе власть, — Лиза… Что же ты делаешь со мной, Лиза?

— Сейчас — соблазняю, — честно ответила я и прижалась к нему крепче.

— Зачем? — Егор готов был сдаться, его пальцы с силой сжали мои бедра. Наверняка останутся синяки. Ну и пусть!

— Потому что я хочу тебя, — вырвалось из самых глубин порочное признание.

Я посмотрела в его глаза с вызовом и желанием, внутри всё горело от нетерпения, мне так хотелось, чтобы Егор поскорее вошел в меня, заполнил пустоту своим членом, слился со мной в единое целое и подарил нам невероятное наслаждение.

— Лиза… — прохрипел он. И сдался.

Его губы накрыли мои, язык бесцеремонно ворвался в рот завоевателем, покоряя и распаляя огонь внутри. Всё тело горело и покалывало от желания его прикосновений.

Я вцепилась в его широкие плечи и поплыла, позволяя ему взять надо мной верх. Пусть ведущим будет он, пусть делает со мной всё, что захочет. Я приму все, всего его.

Это было помешательство, головокружительное безумие, я целовала его, кусалась и царапалась, сжимала его талию своими бедрами, тёрлась обнаженной промежностью о его пах, умоляя, чтобы он скорее… скорее…

— Егоооооор… — простонала протяжно, когда его каменный горячий член вошёл в меня со сладкой медлительностью, до упора.

Оборотень только рыкнул что-то торжествующее, звериное. О боже, боже! Какая же мамуля у меня идиотка! Как можно сторониться оборотней, не желать их как мужчин и отцов своим детям? Что такого в том, что нимфа выберет оборотня? Ведь Егор… Егор он такой…

— Ааах, — он прикусил мою губу, заглушая новый стон удовольствия.

Его член мягко входил в меня до основания и резко, очень стремительно выходил. От такого темпа у меня перед глазами встали звёзды, а внизу живота начало нарастать томительное удовольствие.

Сейчас как никогда я поняла — хочу только его. Не смогу быть больше ни с кем, кроме него. И не захочу. Никаких Валер и прочих козлов и баранов! Никаких расовых запретов, к демону плешивому!

— Егор! — всхлипнула я и уткнулась носом в его широкое надёжное плечо, почти до крови прикусив губу.

Он толкнулся ещё раз и я закричала от накрывшего меня удовольствия. Мир померк, проблемы ушли на десятый план, а сладкое удовольствие, поднимающееся от низа живота и расходящееся волнами по телу, только нарастало как цунами, пока оглушительно не обрушилось, утягивая меня на дно.

— Лиза… — хриплый шёпот в ответ.

Я не почувствовала, как он вышел из меня, дёрнулся и кончил на бедро. Я ничего не чувствовала, я плыла в лодке по качающемуся океану удовольствия.

— Что я наделал, Лиза, — раздался горький шёпот Егора, — снова. Я снова это сделал, Лиза. Почему ты позволяешь мне?

— Я… Я не понимаю, — перед глазами все еще стояли звёзды, а нега накрыла безвольное тело.

— Я трахаю женщину, беременную от другого, — надломленно ответил оборотень, — я настоящий аморальный урод. И хуже всего то, что мне нравится, я не могу остановиться, сдерживаться не получается. Я хочу тебя снова и снова. И мне плевать, что ребенок со всем не мой. Плевать на нормы и морали. Боже, во что я превратился, Лиза? Что я делаю с тобой снова и снова? Что ТЫ делаешь со мной? Почему? Зачем?

До меня начало наконец доходить, о чем он так отчаянно шепчет. Доходило как ударом кувалдой по темечку. Так вот, что он все время чувствовал. Вину. Вот же я тупая эгоистичная идиотка! Дура, сказочная, фееричная дура!

— Егор, — я кое-как смогла восстановить власть над ослабшими после оргазма руками и обхватила его лицо, — Егор…

И все слова тут же проглотила. Как я ему скажу, что ребенок его? "Ей, сладкий, я беременная от тебя, не переживай! Пошли дальше трахаться!". Так что ли? Уууууу.

Дура ты, Лизка, как есть дура. Поэтому я просто его поцеловала. С пробудившейся нежностью, с желанием через прикосновения передать как он не прав. Как он мне нравится. Даже больше чем нравится.