Глава 12

Я нежилась в теплых объятиях Егора, наслаждалась его спокойным дыханием. Он спал рядом со мной, такой беззащитный волчонок, которого хочется обнять, прижаться крепко-крепко и никогда не отпускать.

Вздохнула, и он шевельнулся, стискивая меня, будто я исчезну. Легко потянулась и чмокнула в щеку.

— Егор, я хочу встать…

Солнце ласково проникало в комнату, сердце хотело петь, настроение зашкаливало. Впервые за долгое время я не хотела ни о чем думать, просто быть счастливой. Ушли на второй план все сомнения, их можно решить и чуть позже, например, после завтрака.

— Обязательно сейчас? — сонно протянул он.

— Я уже мечтаю о завтраке, — шепнула ему на ушко и тут же поплатилась за это.

Егор тут же встрепенулся, мгновенно просыпаясь, приподнялся и почти сразу же оказался надо мной. В его глазах полыхнул огонь, который не допускал двойного толкования, утро должно было стать очень насыщенным в эротическом плане.

Жадные губы смяли мои, вырывая стон наслаждения. О да, такое утро мне нравилось до безумия!

Я с жаром отвечала, наши языки сплетались в настоящем танце безумия, страсть бурлила в крови. Рука Егора скользнула под одеяло, лаская, спустилась к груди и сжала сосок. Я не выдержала и застонала снова, прямо ему в губы. И почувствовала улыбку. Егор не останавливался, поцелуй сводил с ума, пальцы играли с чувствительной горошиной, доводя чуть ли не до пика.

— Его-ор, — протянула умоляя о продолжении.

Он оставил мои губы в покое, откинул простыню и начал спускаться ниже. Влажная дорожка, которую оставлял его язык, холодила шею, затем ложбинку между грудей, а потом губы захватили в нежный плен напряженный сосок и сжали, возбуждая еще сильнее, хотя я думала, что это уже невозможно.

— Да-а…

Я надеялась, что на этом он не остановится. И угадала. Грудь стала промежуточной станцией бешеного поезда страсти по имени Егор.

Руки мужчины прошлись по моим бедрам, резко раздвинули колени в стороны, открывая доступ к самому сокровенному. Дорожка поцелуев спустилась по животу, нежные пальцы раздвинули мои складочки, освобождая путь к чувствительному бугорку. Егор впился в клитор, будто он был источником жизни, водой для мучимого жаждой путника. Я вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу немыслимому счастью, что дарил этот мужчина.

Язык умело очерчивал складочки, проникал внутрь, рождая целых ворох мурашек и непередаваемого блаженства. Я готова была на все, готова была умолять его не останавливаться и трахнуть уже меня по-настоящему, когда Егор резко поднялся, быстро поцеловал в губы и резко вошел в меня, наполняя до самого конца.

— Да! — я закричала, моментом погружаясь в блаженство оргазма, который не заставил себя ждать.

Егор двигался быстро, вбиваясь в меня словно собственник, который решил закрепить свое право.

Мои ногти царапали ему спину, я задыхалась, готовая вот-вот потерять сознание от волн оргазма, что накрывали волна за волной. Никогда раньше я не испытывала такого блаженства.

Последний быстрый толчок, и Егор хрипло выдохнул мое имя, замер, балансируя надо мной, стараясь не упасть, не придавить, но я сама притянула его к себе, желая ощутить тяжесть его тела.

— Ты великолепен, — удовлетворенно сказала ему. — Но я все равно хочу нормальный человеческий завтрак.

— Меня было мало? — улыбнулся он. — Можем повторить.

— Можем, — согласилась и спихнула его с себя. — Но позже. Сейчас будет яичница и кофе.

— Ты прелесть, — Егор чмокнул меня в лоб. — Я в душ.

Кивнула, наблюдая как великолепное тело покидает постель, подобрала слюни, натянула его футболку и отправилась на кухню делать завтрак.

Весело напевая, достала сковородку, включила питу, налила масло и пошла к холодильнику, когда в глазах вдруг потемнело.

Низ живота наполнила резкая тянущая боль.

Я схватилась за стол и начала опускаться на пол, но стало только хуже и я замерла в нелепой позе. На глаза навернулись слезы, я не представляла, как вообще такое можно терпеть. Первой мыслью была жалость к себе, а потом пришел ужас, страх за ребенка, которого я носила под сердцем. ведь если у меня болит живот, значит, с ним что-то не в порядке, значит…

— Егор! — заорала, что было сил, и вот теперь уже повалилась на пол, но осознанно, стараясь свернуться калачиком, чтобы унять эту безумную боль. ничего не помогало, становилось только хуже. Егор не приходил и не приходил. Я почувствовала, как по щекам катятся обжигающие слезы.

Мой малыш! Нет! Я ни за что не могу позволить, чтобы с ним что-нибудь случилось! Он не виноват, что его мамаша — полная дура!

— Егор, — всхлипнула, прижимая ладони к совсем плоскому животу, надеясь, что это поможет. Глупая надежда, но единственная сейчас.

— А вот и я… Лиза, что с тобой! — я почувствовала осторожное прикосновение, открыла глаза, но из-за слез все вокруг расплывалось. — Что случилось? Тебе больно?

— Больно…

— Потерпи, потерпи, любимая, я вызову скорую. Сейчас.

Я больше не чувствовала его рядом, но слышала, как Егор, матерясь, ищет телефон, ругаясь, звонит в скорую, требуя, чтобы скорая приехала как можно быстрее.

В голове билась только одна мысль — чтобы с ребёнком все было в порядке. Он был размером с горошину, но я уже любила его и делала ему всего самого лучшего. Потерять его всеравно что потерять часть себя. Эта мысль заглушила боль, отодвинула на второй план, а на первый вышли инстинкты — материнские и нимфячьи.

В учебнике по расоведению я когда то читала, что в древние времена нимфы ради спасения жизни могли слиться с природой и впасть в транс. Выйти из него непросто, но возможно. Это только в древних легендах нимфы навсегда остаются ивами, ручьями, эхом в пещере.

Я должна попробовать! Это сохранит ребёнка, приостановит наш жизненный путь до тех пор, пока нас не спасут. Осталось только понять, которая часть природы готова принять меня в свое лоно и оберечь от опасности. Стоило мне подумать об этом, как во мне все зазвенело, откликаясь на зов, древний как сама жизнь. Ветер, вольный и легкомысленный готов был принять меня в свои объятия.

Я замерла и почувствовала, как боль проходит, уходят страхи и тревоги, а тело истончается, становится легче. Становится ветром. Я становлюсь частью природы, могущественной и незыблимой. Маленький глупенький ветерок по имени… А, не важно. У ветерка нет имени.

— Лиза!.. — ворвался в мою безмятежность отчаянный крик.

Он отрезвил, оплел душу верёвкой, не позволяя полностью отдаться природе. Этот крик стал той ниточкой, что могла вернуть меня в реальный мир. Лиза… Меня зовут Лиза! Я не ветерок, а нимфа! Глупая беременная нимфа, спасающая своего малыша!

И природа согласилась отпустить меня, оставить пути отступления. Я больше не была лёгкой и прозрачной, теперь ветер как кокон окутал моё материальное тело, замедляя моё время в мире. Настолько, чтобы успели спасти моего малыша. А остальное… Остальное только в руках Егора. И он назвал меня любимой. Мой родной.

Егор

Я тысячу раз пожалел, что вызвал скорую. Дожидаясь врачей, я метался по комнате раненым зверем и пытался убедить себя, что везти Лизу в больницу самому в таком состоянии было рискованно. Для нас обоих. Руки у меня тряслись так, что я с трудом удерживал телефон. За рулем я бы обязательно врезался во что-нибудь. И еще неизвестно, что с Лизой и можно ли было нести ее на руках.

Скорой не было всего минут двадцать, но мне показалось, что прошла тысяча лет. Лиза тихо и неглубоко дышала.

Не помню, что именно я орал врачам, когда они вошли. Память вернулась, когда я сидел в углу раздолбанного салона скорой и не отрываясь смотрел на бледное лицо любимой, лежавшей на каталке. Врач и фельдшер что-то вкололи Лизе и сели в другой стороне. Это чуть успокаивало. Значит, риска для жизни нет. Или у них просто нет нужных препаратов? Я бы не удивился… Черт! Завтра же оформлю полис для себя и для нее в лучшей частной клинике, у которой все есть и которая приезжает через пять минут! Плевать, что это не моя женщина и не мой ребенок. Если ее придурок-сатир не способен о них позаботиться, это сделаю я, и пусть меня потом жарят на сковородке за разрушение гребанной истинной пары.

В больнице Лизу сразу увезли куда-то, а я остался один посреди коридора. Никто не сказал, что с ней и чего ждать, но сейчас никакие силы не вытащили бы меня из этого коридора. Хлопали двери, персонал бегал туда-сюда. А я до боли сжимал кулаки и смотрел в безжизненно-белый потолок, жалея, что никогда не умел молиться.

За окном постепенно светало. Когда над больничным парком показалось солнце, ко мне вышел врач.

— Жизнь вашей жены пока вне опасности, состояние стабильно, — я пропустил мимо ушей «вашу жену» — было не до этого. — Но остается риск потерять ребенка. На нее до сих пор действует побочный эффект от приема какого-то зелья с афродизиаками, — я вспомнил, что недавно, в другой больнице, уже слышал об этом чертовом зелье, хотя до сих пор понятия не имел, когда Лиза успела его наглотаться. — Пойдемте со мной, для приготовления антидота для плода нужна ваша кровь.

Меня будто стукнули по голове пыльным мешком.

— Нет, не моя. Дело в том, что… это не мой ребенок, — выдавил я. — У меня есть полчаса? Я найду его отца.

Врач окинул меня, как показалось, презрительным взглядом, но мне было наплевать. Черт, и где искать этого придурочного сатира? Так, ее подруга должна знать. Я поспешно набрал номер, оставшийся в памяти телефона.

— Алло, — недовольный голос нимфы как нельзя лучше лег на оголенные нервы. — Что надо?

— Это Егор, босс Лизы, — представляться таким образом было отвратительно. Хотелось сказать — парень, жених, муж, но никак не это безличное "босс"! Я люблю эту девушку, хочу с ней быть, но вынужден отступать, рвать себе глотку, потому что у неё уже есть пара, которую я не должен сбрасывать со счетов.

— Здрасти, — протянула Мила. — А что это вы уже звоните?

Подозрение в её голосе было обоснованным, но мне нечем успокоить девушку. Сейчас нужна её помощь.

— Лизе плохо, мы в больнице. Я хочу попросить, — слова давались тяжело. — Ты не могла бы… Связаться с сатиром, который жених Лизы. Он здесь нужен.

— Валерик? Да на кой он вам сдался? — удивилась девушка. Я слышал, как она пыхтит в трубку, собираясь по первому моему зову.

— Лиза в коме, чтобы спасти её и ребёнка, нужна сыворотка из крови Валеры, — его имя я прорычал, чувствуя как на руках прорезаются когти.

Держать себя в руках! Бешенство лишь усугубит ситуацию!

— И? — не поняла Мила. — Он тут при чем?

— Он — отец ребёнка!

От меня шарахнулась медсестра, испугавшись, что я сейчас начну обращаться. Ей повезло, альфа может себя контролировать почти всегда.

— Да ладно? — удивлённо протянула девушка. — Эта дурында так и не призналась?

— Не призналась в чем?

— Поздравляю, Егор Константиныч, вы скоро станете папой! — смех из трубки прозвучал как удары молотка, которым забивали гвозди в крышку моего гроба. — Лизка от тебя ребёнка ждёт. Только ей, видать, гормоны совсем мозги выели, признаться боится. Точнее, она о большой и светлой мечтает, боится, что ты ради дитятки на ней женишься. А по расчёту у неё и Валерик есть, оборотня точно не надо. Тьфу! То есть, ей тебя надо, но она дура! А! Я приеду щас! Вы в какой больнице?

— В первой городской, — потеряно ответил ей.

— Жди! — и Мила бросила трубку.

Я чувствовал себя словно пьяный. Никак не мог осознать такие простые слова, сложить всю картинку целиком.

Лиза ждёт от меня ребёнка. Но как? Когда? Неужели жизнь подшутила, и всего одна невероятная ночь так тесно переплела наши судьбы?

Ребёнок… Я представлял, что когда-нибудь у меня будет сын, что я встречу истинную, и она осчастливит меня наследником. Да что там! Я почти свыкся с мыслью, я был готов растить чужого ребёнка, только чтобы Лиза была рядом. И вот…

Эйфория. Я не назову своё состояние иначе. Счастье. Чистое и безоблачное счастье! Долой все тревоги и сомнения. Долой козла, который бесит мою будущую жену. Теперь мне ничто не помешает строить жизнь так, как я этого хочу.

— Простите, — мне пришлось спуститься с небес на землю и посмотреть на врача, который странно мялся, будто опасаясь смотреть мне в глаза. — Вышла небольшая ошибочка…

— Какая ошибка? — рявкнул на него.

В голове завертелись самые нехорошие мысли. Врачи ошиблись, и с Лизой все хуже, чем я думал? Но тогда… Нет, сейчас не место плохим вариантам! Не место и не время!

— У нас девочка новенькая в ординатуре… Вы не подумайте, в будущем она станет очень хорошим врачом, но пока неопытная совсем, — юлил он.

— Что она сделала?

С оборотнями боялись связываться. Не все умели держать себя в руках, а обращенный не всегда может контролировать природные позывы. Сколько случайных смертей было из-за глупостей и злости. Врач боялся, что и я могу на него напасть.

— Ничего, ничего, — поспешно заверили меня. — Вашей… Хм… Девушке ничего не угрожает! И ребёнок в порядке. Просто раньше мы с таким не сталкивались, возникла заминка и… Транс нимф — явление в наше время очень редкое. Да и сами нимфы стараются к нему пореже прибегать. Видите ли, он забирает очень много сил, по сути, это искусственная кома, которая позволяет матери и ребёнку защититься от любого вреда. Вот только, в этой ситуации нимфа, скорее всего, не опытная, вошла в транс слишком глубоко. С другой стороны, это даёт нам возможность без спешки сделать сыворотку и нейтрализовать действие афродизиаков, что оказались в её крови! — закончил врач, довольный собой.

Я не сразу понял, о чем он талдычит. Какой, мать его, транс нимф? Что за искусственная кома? Что Лиза опять выкинула? И тут в голове что-то смутно клюнуло по запросу. Транс нимф. Защита, нимфы… Черт, да в старых легендах и по расоведению упоминали что-то такое, но это было на грани мифа… Твою мать!

— Вы сможете вывести её из транса? — спросил пересохшими губами.

— Мы уже связались со специалистом по нимфологии, она обещала прибыть в течение пары часов, — тут же поспешно заверил меня врач, — так что на счёт отца? Вы определились?

Из горла вырвался хриплый нервный смешок. Ну Лизка, взбалмошная моя птичка! Выйдешь из комы, я тебе покажу, как волка за нос водить! Только выйди поскорее…

— Я отец, пойдёмте, — сказал твёрдо.

И такая в душе волна тепла и счастья поднялась от этих слов. Волк внутри довольно зарычал, щуря наглые глаза. В отличие от меня, он знал и чувствовал больше, он был ближе к природе и самой сути вещей. Он уже любил Лизу, когда я только начал догадываться. Он уже знал, что ребёнок под её сердцем — мой, когда я метался между любовью к ней и моралью.

— Сделаем все быстро! — нервно улыбнулся врач и его прорвало, от нервов, наверное, — у на как раз новое оборудование завезли, ваша девушка и ребёнок к вечеру уже будут в порядке. Мы будем внимательно следить за их состоянием в течение нескольких дней…

Он все говорил что-то, но я его не слушал. Пусть болтает, лишь бы дело свое делал. А я был почти счастлив, не позволяя себе думать ни о чем плохом. Ни о мучавшей меня неизвестностью Лизке, ни о том, что с ней и ребёнком может что-то случиться.

Крови взяли совсем немного, да и заняло это намного меньше времени, чем я думал, так что теперь оставалось лишь ходить взад-вперёд по приемному покою, считая минуты до приезда специалиста. Врач постоянно выходил, чтобы сообщить об изменениях в состоянии Лизы. Кажется, этот нервный человек действительно меня побаивался. Впрочем, это первый и последний раз, когда я посещаю это место. Завтра же оформлю документы в нормальной клинике!

— Сыворотка подействовала! — лучась счастьем, вышел он ко мне в очередной раз.

— А ваш хваленый специалист?

— Уже здесь! Она сейчас работает с вашей девушкой и… Стойте, туда нельзя!

В палату ворвался злой, будто бушующий смерч, готовый разнести все на своём пути. У постели Лизы стояла миниатюрная нимфа в белом халате, которая недовольно на меня покосилась.

— Руки бы вам поотрывать, — смерила меня врач гневным взглядом. — И не только руки! Как можно было довести нимфу до полного нервного истощения? Мало того, что зацепили её чувства в период гона, когда она должна была выбрать себе традиционную пару, так ещё и это! Вы бы хоть о ребенке подумали, — покачала она головой. — И как мать-природа позволяет таким тупоголовым созданиям топтать землю?

— Вы точно врач? — не удержался и рявкнул на неё.

— Ха, а вы точно отец этого ребёнка? — ответила вопросом на вопрос.

— Да, — едва сдерживаясь, чтобы не придушить наглую нимфу, ответил я.

— И я да. Транс глубокий, но это от неопытности. Ничего, я все поправила. Ребёночек здоровый, полукровка, правда, но гены чистые, я проверила, заболеваний быть не должно. Впрочем, вам должно быть известно, что нимфы не просто так образуют браки только с сатирами и больше ни с кем. Это опасно! Беременность будет протекать сложно, я вам гарантирую. Воздержитесь от стимуляторов, это вредно и глупо.

— Что значит, беременность будет протекать тяжело? — напрягся я, пропуская все остальное мимо ушей.

— Я не акушер-гинеколог, это не ко мне вопросы. Ваша девушка сейчас очнется, постарайтесь не испортить все.

— Что?

Да что эта нимфа малолетняя о себе возомнила? Мой волк готов был её покусать, так, для профилактики, но я его сдержал. Тем более, Лиза шевельнулась, вздохнула, ресницы дрогнули. Я подошёл к ней и взял за руку, ожидая того момента, когда смогу увидеть её прекрасный взгляд, услышать голос и понять, что все уже прошло.

Лиза вздрогнула и открыла глаза. Первый испуг в глазах исчез, и она улыбнулась. Я наклонился, чтобы поцеловать её, но в этот момент за спиной раздался шум, и в палату влетела её подруга Мила, крича, кажется, на всю больницу:

— Лизка-а-а!