Глава 5

***

Мне показалось, что мои несчастные косточки раздробили, потом положили в миксер, но я каким-то чудом выжила. Спина болела ужасно, а желудок болел так, что я вообще не представляю, что со мной делали.

— Валера, ты больной? — откуда-то из сумрака до меня донёсся не то, чтобы отвратительный, но достаточно себе скрипучий голос, при этом женский. — Хватит названивать. Жива твоя спящая красавица и здорова, если хочешь — приезжай и разбуди.

— Нет! — слова незнакомки меня буквально с того света подняли. Впрочем, после «Валера» и «приезжай и разбуди» предположительно поцелуем захотелось выброситься из окна. Какое это этаж?

И вообще, где я?!

— Всё, давай, милый, она уже очнулась, как выйдет отсюда — перезвонит, — отключив вызов, на меня спокойно посмотрели, будто каждый день таких сумасшедших видят. А судя по незнакомке, она не просто видела, но и сама испытала. Рукава белой рубашки были явно длинными, рыжие волосы выглядели так, будто до этого дамочку электрошоком ударило, она очень пыталась всё зачесать, но потом решила «и так сойдёт», а возраст… Ну, учитывая всё мною увиденное, в таком возрасте такую мадам может либо паркинсонить, либо альцгеймерить… либо наполеонить.

— Этот твой Валера звонит уже, наверное, раз двадцатый. Видно, любит тебя, — ага, и в козу превратить хочет, желательно для разведения стаи таких же.

— Он… Очень обо мне беспокоится, — не знала, что ещё сказать, поэтому перешла к делу. — Где я?

— В больнице. Сознание потеряла, вот тебя сюда и доставили. Но не волнуйся — я тебе первую помощь оказала, дала малость отоспаться, — снова улыбнулась мне как-то по-ведьмачьи, так только ведьмы умеют. Ох, как же я сразу-то не догадалась о том, кто она. — Меня зовут Тамара, я терапевт.

— Немного нетипичный терапевт, честно говоря, — спокойно выдохнула. В конце концов я в учреждении, где окажут помощь. Даже если это ведьма.

— Да раньше акушеркой работала, а потом решила да ну вас всех, после ваших оров слух ни к чёрту, а мне он пригодится, пошла на терапевта.

— Ахах, нет, вы, наверное, ошиблись. Да, я нимфа, но деток ещё нет, так что слух я вам сберегу, — улыбнулась ей, чувствуя, как тело как-то даже само собой распласталось на кушетке.

— Ааа, милая, ты, наверное, ещё не знаешь, — ведьма покачала головой, да ещё и так радостно, словно ей сказали, что она в жизни вообще теперь работать не будет. — В общем, поздравляю и тебя, и твоего Валерчика. Вы беременны!

— Что?! — мозг лихорадочно начинал соображать, что происходит и сколько я вообще спала, что не только с кем-то сексом заняться успела, но ещё и забеременеть. Нет, мама, конечно, обрадуется, но у нас с Валерой же ничего не было. И не будет!

— Надеюсь, ты рада. Срок около месяца, без диагностики я тебе точно не скажу, это тебе назад в город надо, но опыт и способности мне подсказывают, что где-то так.

Её слова как-то даже плыли мимо, я их не замечала. Значит, беременна. Но, подождите, это точно должно быть ошибкой! У меня после гона никаких отношений не было, тем более на одну ночь.

А в процессе гона были.

Черт.

В висках немедленно застучали мелкие молоточки. Я взялась обеими руками за голову и молча задала себе сакраментальный вопрос всех времен и народов: «Что делать?»

Голова трещала все сильнее и ответа не знала.

Ведьма окинула меня внимательным взглядом и притихла. Видно, что-то поняла. Но мне не было дела до того, что она обо мне подумала. Я судорожно соображала, как быть дальше. Нет, не сегодня и не прямо сейчас, а вообще.

Ребенка я оставлю. Здесь сомнений быть не может. Я рожу его и буду воспитывать, любить и заботиться. Но вот его отец… Точнее, отсутствие отца…

На ум сразу пришли десятки прочитанных статей о детях из неполных семей. И о том, как это пагубно сказывается на их психике. Особенно если родится мальчик… Ребенку обязательно нужен отец. А вот с этим-то и проблемы. Потому что Валере явно не нужна ни гулящая нимфа, умудрившаяся забеременеть не от него, ни ребенок-гибрид. Гибрид нимфы и оборотня… Интересно, какие способности он унаследует?

Дети, родившиеся от межрасовых браков, не были чем-то из ряда вон выходящих, но их было немного. Обычно в них причудливо сочетались расовые способности отца и матери. Каким будет ребенок от оборотня?

Я пыталась занять голову этим вопросом, чтобы не думать о другом. Я знала отца. По крайней мере, по имени. Еще я знала, где он живет, и могла отправиться к нему и сообщить…

…но что, если он вышвырнет нас с малышом за дверь? Просто не поверит или не захочет отвечать за случайную ночь любви? Вернее, даже не любви, а просто очень хорошего секса, если быть честной с самой собой.

Ладно. Я подумаю об этом потом. Когда вернусь домой. А пока… Ура, у меня будет ребенок!

— Что, запишешься на аборт? — мрачно поинтересовалась ведьма, которая меня осматривала, спуская с небес на землю.

— Что? Нет! И не надо на меня так смотреть! Да, это ребенок не от Валеры! Вы ему что-то сказали? Кто вас просил вообще брать трубку? — выпалила я на одном дыхании, а потом улыбнулась. — Ладно. Спасибо вам огромное за хорошие новости. Я побегу, а то коллеги меня заждались.

И я вскочила, поправила одежду и выбежала за дверь, оставляя терапевта в полном недоумении. Ну и ладно. Если она работала акушеркой, то должна знать, что у беременных настроение может меняться десять раз на дню и даже пять раз в минуту.

В душе все пело. Я беременна! У меня будет малыш! Он будет спать у меня на ручках, я стану наряжать его, и водить гулять, и учить читать! В своих радужных мечтаниях я чуть не пропустила оклик. Саша стояла в конце коридора и насмешливо разглядывала меня.

— Ну, подруга, я вижу, что с тобой все в порядке, больные так не скачут. Но по сторонам же надо смотреть! — сказала она. — Ты как?

— Все отлично! — расплылась я в улыбке. — Я беременна!

— О, — ее глаза округлились, она не ожидала от меня такой откровенности. И то верно, подобные новости первым делом сообщают отцу ребенка, но с ним-то как раз и проблемка… — Тогда сегодня вечером идем отмечать!

— Куда? — изумилась я. — И потом, мне же теперь нельзя пить!

— Места знать надо, — таинственно хмыкнула Саша. — Не бойся, пить не заставим. Я лично прослежу, чтобы тебе подавали только безалкогольное!

Уже через пару часом сборов и исключительно моего радостного настроя, мы медленно направились в тайное место, здесь именуемое «клубом». Хотя что это из себя представляет, я даже думать не хотела. Не удивлюсь, если в прошлом это помещение было коровником. Но об этом я вообще не думала!

Ох, моё счастье просто не передать словами. Под скептичный взгляд Саши, которая явно особой любви к детям не питала, рассказывала ей как буду качать на руках своего крошечку. Чёрт, мне уже интересно, девочка это или мальчик. Я очень хочу мальчика! Или девочку! Совсем не могу определиться, ведь как вообще можно думать о таких мелочах, когда у тебя будет ребёнок. Мне так хотелось прижать этот милейший, нежный комочек любви к себе, подарить ему своё тепло и шептать самые приятные вещи в этом мире. Мой ребёнок будет самым счастливым в этом мире, я буду обнимать его каждый день и получать радость от каждой минуты, проведённой рядом с ним.

— Мы пришли, — мою тираду о любви к детям прервала Александра, наверно радуясь тому, что её уши наконец-то свободны, крикнула даже громче, чем обычно. Ох уж эти суккубы… Всё бы им только секс.

Отвлеклась от своей коллеги и посмотрела на вход в здание. Мда, для полного счастья не хватает только красного знамени и гимна, а ещё алого галстука и белых бантиков. Не то, чтобы я против прошлого, но неужели нельзя хоть что-то изменить. Агх, это будет долгий вечер. Лучше бы осталась дома и обрадовала маму.

Я с унылым лицом зашла вслед за Сашей. К ногам словно гири привязали, так мне не хотелось туда идти. Больше всего мне хотелось закутаться в одеяло и пить горячий чай, наглаживая свой плоский животик.

— Эй, повеселее, девочка, — Саша обняла меня за шею, — сейчас мы тут зажжем атмосферу. Уж мне-то ты можешь поверить.

— Может, не надо? — я покосилась по сторонам в этом сельском клубе.

Публика тут была… Своеобразная. Я с удивлением проследила за худым пареньком в майке-алкоголичке и явно женских узких джинсах с аленьким цветочком на коленке.

— Спокойно, — Александра авторитетно мне подмигнула, — мы будем в компании друг друга. Меня-то ты считаешь хорошей компанией, беременяшка ты моя?

— Конечно, — я замялась, — только не зови меня беременяшкой, пожалуйста.

— Почему? Ты же у меня такая милая молодая мамочка, — она потрепала меня за щечку, — а суккубы обожают беременных и все, что связано с зарождением новой жизни и её рождением. Такова наша природа.

— Я думала, что ваша природа это секс, — где-то в углу зала кто-то смачно выругался и разбил стакан.

— И это тоже, — Саша подмигнула, — а сейчас идём, бармен ждёт нас!

Меня гордо и как-то даже не очень тактично потащили к барной стойке, хотя вообще-то я не просила, да и мне пить нельзя, в конце концов у меня скоро будет маленький ребёночек и вообще-то я планирую вырастить его здоровеньким!

— Шампанское! — гордо объявила Саша, а я всё ещё находилась в некоем шоке. Это не бариста, а, ей Богу, путешественник во времени. Иначе как объяснить то, что рубашка у него из девяностых, причёска кажись вообще из шестидесятых, а внешне такое чувство, что пережил и моего дедушку, и даже последнюю революцию.

— А, да, моя подруга — беременяша, так что шампанского и тыквенного сока! — Александра щёлкнула пальцами, а я, как и раньше не понимала, что тут вообще происходит.

— Почему тыквенный?

— Токсикоз пойдёт — узнаешь, — с улыбкой, Саша закинулась гранёной стопочкой, которую перед ней поставил пожилой… Эмм…

— Сатир? — посмотрела на мужчину с седой бородкой за барной стойкой и всё стало на свои места.

— А ты, цветочек, вижу, нимфа. Вернее, чую, — провёл под носом так, будто от меня за километр несло чем-то нимфийским и эффектно подкрутил ус. Видимо, мотал на ус что-то. Только что… — У меня для тебя, цветочек, нескромное предложение.

— Вообще-то я беременна! И… — запнулась, потому что госпожа Лизка девочка простая, врать и не умеет вовсе. — И вообще, у меня есть парень!

От одной мысли о том, что этот ребёнок от Валеры, меня малость передёрнуло. С силой синдрома Туретта и Паркинсона вместе взятых.

— И не стыдно тебе обманывать опытного сатира? — на меня нещадно наступал пожилой бариста, всем своим видом показывая, что гон у него, видимо, в полном разгаре, а его Нимфетта, стало быть, померла и любви хочется…, Впрочем, он принюхался. — Я же чувствую, что нет у тебя сатирчика.

— Но-но-но! — гордо пригрозила ему пальчиком, чуть ли не касаясь лба усача. Мне и одного сатира-то много. — Моему жениху, вообще-то, не понравится, что ко мне лезут всякие… пожилые сатиры.

— Пожилые? Хочешь покажу, насколько я пожилой? Я ещё иго-го, — на этом месте зал озарил по-ослиному задорный лошадиный зов, и я скорчилась прямо как бекон на сковородке. Или одуванчик, когда высыхает. Этому парнокопытному же больше одуванчики нравятся? К счастью, кто-то уже угорел по громкой музыке и этого позора никто не видел. Или почти никто.

— Эй, дедуля, лучше к ней не лезь, — наконец, почувствовав свои 0,2 в крови, Саша-таки решила вступить. — Я — суккуб, изнасилую до смерти, — Александра улыбнулась, но сделала это так хитро и хищно, что даже меня передёрнуло. Седой Казанова тем временем сразу подобрел, немного обмяк и точно сбавил напор своих гоновых ласок.

— Я хотел пригласить её на танец — только и всего.

— Только попробуй! — на знакомый голос я оглянулась и увидела… Увидела я гордого, уверенного в себе, невероятно злого и настроенного самым властным способом…

… Валеру.

Кто-нибудь, ущипните меня, я сплю и вижу кошмар!

Приоткрыв от изумления рот, я следила, как Валера враскачку приближается к нам. Пожилой сатир за стойкой на мгновение съежился, но тут же снова гордо расправил спину и широко усмехнулся:

— Вот так бы и раньше, а то пошел молодняк, понимаешь! Кому попало позволяют к своей нимфе руки тянуть!

Наверное, эта модель поведения называлась как-то вроде «я только проверял серьезность твоих намерений». Но Валере, да и мне, было уже все равно. Я в панике наблюдала за женишком, желая провалиться сквозь пол и оказаться далеко-далеко. Пролететь земной ар насквозь и вывалиться в Америке, где меня никто не знает! Не то чтобы мне было стыдно за себя… Но этот дурак же не будет молча танцевать, он обязательно устроит что-нибудь! Кто ему вообще рассказал о ребенке? Или он сюда не из-за ребенка притащился?

— Лиза! — не обращая внимая на ухмылочки сатира, патетично воскликнул Валера. — Я так волновался!

— Так, а что покрепче шампанского есть? — Саша снова обратилась к бармену местного разлива.

— Дык, — заулыбался он. — Шампанского не держим.

— А что есть?

— Водочка! — он смущённо потупился и добавил. — И наливочка моего производства…

— Тогда лучше водки. Две, — Саша не скромничала, быстро завела разговор с новым козликом, а мне вот со своим как-то говорить не очень-то и хотелось. Это же надо: припереться в такую даль только ради меня. Десять очком Валерию! А если серьёзно, то это даже очень приятно. Мне даже стало как-то немного теплее на душе, в конце концов это он ради меня так расстарался.

— Я узнал, что ты беременна, — мой козлик с печалью всей его расы после окончания гона, нежно взял мою руку в свою, но получалось у него это с трудом. Казалось, вот-вот он что-то промычит, но Валера выдерживал драматичную паузу. Видимо, Шекспир потерял хорошего актёра.

— Каким образом? — сузила глаза, потому что мыслей как таковых не было.

— Та женщина, у которой ты была на прибеееме, — мда, он явно волновался и это было видно. Что поделать, сатиры, они такие. — Она мне всё рассказала.

— Кто её просил?! — в этот момент я уронила голову в ладони и, если бы не моё положение, я бы с радостью вместо фэйспалма врезалась в стену. Ребёнку нужна здоровая мама. Окей, хоть какая-то мама.

— Лииизочка, солнышко моё, не волнуйся ты так, тебе нельзя, — Валера выровнялся, присел, но не переставал волноваться.

А у меня теим временем слов не находилось. Так захотелось подвязать эту чёртову ведьму к столбу, да как поджечь, чтоб с огоньком, да всем на радость… Ой, что это я. Кажется, становлюсь слишком жестокой.

— Я принял решение! Лиза, — козлик попытался сделать серьёзное лицо (но получалось как всегда), после чего ещё раз выровнялся, откашлялся, ещё раз выровнялся, снова откашлялся и наконец изрёк:

— От кого бы ни был этот ребёнок, я его приму.

— Что?! — на месте подпрыгнули и я, и Сашка, которая этого явно не ожидала.

— Нет, парень, ты немного неправильно её понял, — воспользовавшись моим минутным молчанием, Александра взяла слово. А я тем временем дар речи потеряла. Это что получается, Валера готов меня принять с ребёнком и даже так жениться?

— Саша, подожди! — шикнула на неё, снова поглядывая на Валеру. Сатир явно ждал ответа, но до сих пор нервничал, и, наверное, не будь меня рядом, бросился бы к клумбе. Да, у сатиров такое бывает от волнения, но… Но я никак не могла решиться, что мне делать? Валера абсолютно точно не мужчина мечты и быть с ним… Ну… Такая себе перспектива, надо сказать даже в какой-то мере дохленькая.

Но, с другой стороны, Валерий точно от меня не отцепится. Даже если я сейчас скажу «нет» и даже вытопчу каблуками всё его сатирье достоинство, а потом и сбрею ему бороду, то он всё равно скинет это на беременность и снова обнимет. Буэ.

Значит, у меня остаётся только один выход.

— Хорошо, я согласна, но… — посмотрела на него добродушным взглядом, пытаясь скрыть все свои настоящие чувства. — Только моим родителям не говори, хорошо?

— Хорошо! — Валера активно закивал и тут же потащил меня на выход, видимо, рассказать всему миру, кроме моих родителей. Ну, ничего, это временные трудности. Пусть пока радуется, а потом… Потом я точно найду, как от него избавиться.

Однако все оказалось намного хуже. Едва мы очутились за дверью, как меня обхватили сатирьи руки, показавшиеся бесконечными. Они плотно обмотались вокруг моих плеч, талии… Я моргнула, чтобы избавиться от наваждения. А Валера, не терявший времени зря, полез ко мне целоваться.

О нет! Это он так видит воссоединение двух влюбленных? Возвращение блудной нимфы в правильные мужские объятия и что там еще?

— Помогите, — попыталась крикнуть я, но только невнятно булькнула. А Валера расценил мой приоткрытый рот как приглашение и вторгся туда своим длинным, мокрым, скользким языком.

Я почувствовала одновременно две вещи. Скоро к ним присоединилась третья.

Раз — и меня замутило, да так сильно, будто я хорошенько наелась тухлых яиц. Со дна желудка поднималось все то, что я успела съесть, и я задергалась, выворачиваясь из объятий сатира, чтобы не запачкать рвотой его одежду.

Два — и сознание начало уплывать, точно как сегодня днем. Нет, ну а кто сказал, что обмороки прекращаются, выполнив свою основную функцию — дав понять, что ты беременна? Они никуда не деваются, а значит, я все еще могу грохнуться в любой момент. Особенно когда сатир стискивает меня, перекрывая доступ кислорода.

Но не успела я окончательно отключиться от реальности и бесформенным кулем осесть на пол, как к этому коктейлю малоприятных ощущений добавилось третье. Сатир неожиданно… исчез. Его руки перестали меня сжимать, в нос ударил свежий деревенский воздух с легким запахом навоза. Несмотря на вонь, я вдохнула его полной грудью. Тошнота отступила, перед глазами перестали прыгать мушки.

Я смогла соображать здраво и тут же задумалась, куда подевался Валера.

Искать ответ долго не пришлось.

Сатир болтался в воздухе совсем рядом. Его держала за шиворот чья-то стальная рука. От руки мой взгляд метнулся к лицу, и я увидела…

Егора.

Оборотня Егора, которого в первый и последний раз видела в ту ночь, когда был зачат наш ребенок!

Ноги подкосились. Я привалилась к стене клуба. Сама не знаю, как не свалилась в обморок в ту же секунду. Наверное, потрясение было слишком велико. Я не успела вскрикнуть «эй, а ты как здесь оказалась?» Вместо меня это спросил Егор:

— Лиза! Что ты здесь делаешь?

— Я…

— Ой, вы знакомы? — Неизвестно откуда вынырнула Саша и вклинилась между мной и оборотнем.

— Егор Константинович! — затараторила она. — А мы уже все сделали, вот, вечерочком вышли отме… -

Она явно собиралась сказать «отметить». Не знаю, как я до нее дотянулась, но тут же изо всех сил стукнула ее носком туфли по ноге. Молчать! Пожалуйста, Саша, только молчи! Если отец моего ребенка узнает о будущем отцовстве при таких обстоятельствах, я же прямо на месте сгорю от стыда, и мокрого места не останется!

Она быстро оглянулась на меня и продолжила:

— Вышли расслабиться, в общем. Егор Константинович, отчет готов, что-то случилось?

— Случилось, — хмуро ответил оборотень, сверля меня глазами. Я так и не поняла, узнал он меня или нет. — Пару часов назад ферму обокрали. Похитили десяток дойных коров, да так тихо, что они даже не мычали. Я приехал разбираться.

Воцарилось зловещее молчание. Даже дурацкая клубная музыка отодвинулась на второй план.

— Грабители подготовились, — неспешно продолжал Егор, так и не выпуская загривка Валеры. Тот напуганным взглядом таращился на него. — Всем известно, что сатиры лучше всего умеют находить общий язык с рогатым скотом. Родню чуют, — он встряхнул несчастного Валеру. — Когда собираешься украсть десяток-другой коров, обязательно надо брать на дело сатира. А теперь скажите-ка, что этот сатир делает в компании моих сотрудниц?