Глава 9

На следующий день я шла на работу с большой сумкой, в которой покоилась двухлитровая банка горячего ароматного борща. Я плотно пригнала крышку и замотала банку в несколько полотенец, чтобы не остыло, но запах все равно просачивался. Охранник-оборотень у ресепшен заинтересованно повел носом. Я поспешила нырнуть в лифт, пока он не заговорил со мной. Не для тебя мой борщ кипел!

Егора еще не было на месте, как и его секретарши. Кабинет, правда, тоже был закрыт, так что проникнуть внутрь мне не удалось. Интересно, поможет, если я спущусь к охраннику и попробую выпросить ключ? Ой, лучше не рисковать, а то потом не отделаюсь.

Пока ждала Егора, читала в телефоне статьи на тему «Как завлечь мужчину едой» и «Как проложить путь к сердцу через желудок». Хитрые авторы разливались соловьями, но ничего конкретного не советовали. Ну и ладно, справимся своими силами.

Скоро в коридоре послышались шаги. Я навострила уши. Из-за поворота показалось любимое начальство и по совместительству будущий муж.

— Лиза? — он смешался, явно не ожидая меня здесь встретить. Видно было, что ему немного неловко после того, на какой ноте мы вчера распрощались. Кто бы мог подумать, мой сексуальный оборотень умеет чувствовать неловкость! От умиления я чуть не прослезилась и ланью метнулась к нему.

— Доброе утро, Егор Константинович! — будем говорить официально, чтобы он не выставил меня за дверь до завершения моей миссии. — У меня для вас кое-что есть!

Он с недоумением потянул носом, не торопясь открывать кабинет. Ну вот и что мне, прямо здесь вручать ему банку? А там еще и пампушки с чесноком заботливо упакованы, и ложка припасена — на случай, если Егор вздумает отговариваться отсутствием столовых приборов. Попробуем взять хитростью.

— У меня… документы, вот! Очень срочные! Меня попросили занести! Пойдемте быстрее в кабинет!

Услышав о документах, оборотень пожал плечами и стал открывать дверь. Весь его вид выражал недоверие, а еще Егор, кажется, не горел желанием со мной общаться. Ну, тоже правильно, за столом нечего разговоры разговаривать, за столом жевать надо.

Он стремительно прошел через приемную, ворвался в кабинет и плюхнулся за стол. Потом нетерпеливо посмотрел на меня:

— Давайте документы, Елизавета.

И тут настал мой звездный час. Я выудила из сумки полотенечный сверток, сдернула лишние тряпки и гордо водрузила на стол перед Егором горячую банку.

Глаза Егора тем временем округлились, мягко говоря округлились. Нет, я, конечно, в своей жизни видела оборотней, да и удивлённых оборотней, но настолько… В общем, Егор открывался для меня в новом свете.

— Елизавета, вы решили меня отравить после вчерашнего? — он даже улыбнулся, да ещё и с шутки начал. Ну, что же, хоть что-то хорошо. Надеюсь, ничего не испорчу.

— Разве страстью можно отравить? — по наставлению Саши, пыталась острить, но острилка, видимо, ещё не выросла, так что пришлось быть такой, какая я есть. А нечего, пускай принимает. — Я очень старалась ради вас.

После этого я приблизилась к нему, но на безопасное расстояние, чтобы ещё чего не подумал, а то ещё даст от ворот поворот снова.

— Я заметила, что в последнее время вы так мало питаетесь, а ведь вы не только волк, но и наш начальник. Я подумала, что могла бы помочь вам, тем более я отлично готовлю и забочусь о вашем состоянии, — сглотнула и улыбнулась. — Как о боссе, само собой.

— Лиза, дорогая вы моя Лизонька, — откинулся на спинку кресла, пожирая меня сексуальным взглядом. Да что там взглядом — в такой расслабленной позе он настолько сексуален, что я почувствовала, как трусы немного намокают. И это он даже не пытался!

— Д-да, Егор Константинович, — прикусила губу, понимая, что реакция односторонняя. Даже если взгляд сексуальный, в его мыслях ничего такого нет. Во всяком случае, если мы говорим о любви, а не об инстинкте.

— Вы правы, но… — в одну секунду его взгляд стал более серьёзным, а моя крепость медленно отчаивалась, ибо было понятно: тот, кто должен её взять понял, что ему это нафиг не надо, поэтому отчалил. Ну, это пока. Хихик. Давай, дорогой, ну, попробуй ты уже! Вон, всё стынет!

— Егор, — забыла про «Константинович», но уже было не до этого, вот как волнуюсь. — Я сделала это для вас, от всей души!

— Но вы же понимаете, что после этого моё мнение не изменится и… — мне показалось или в его выдохе появилась печаль? — У нас ничего быть не может. Я был бы рад, если бы такие же блюда вы готовили Валерию.

Ах ты, козёл! В смысле, Валера козёл. Даже тут выскочил, когда мне так важно приблизиться к Егору.

— Ну, тогда… В любом случае… — решила гнуть свою линию и злость мне в этом помогала. — Ничего не знаю! Именно это я готовила для вас, поэтому, если вы не поедите хорошо — рискуете обнаружить ошибки в документах, которые потом не исправить.

И что это меня так понесло… Ух, ну и сморозила.

Я уперла руки в бока и грозно (как мне казалось) воздвиглась над самым его столом. Постаралась представить на своем месте маму. Моя мамочка, нежная нимфа, умеет быть грозной, когда захочет! А уж если ей нужно заставить кого-то что-то сделать, то спасует даже оборотень — глава корпорации. Только со мной вышла осечка, я так и не пошла замуж за Валеру. Но это потому, что я ее дочка и у меня иммунитет к воздействию.

Наверное, мама умела быть действительно грозной. Потому что даже моего неумелого подражания хватило, чтобы Егор вздохнул и начал есть. Правда, он перед этим пробурчал что-то вроде «не хватало еще час спорить из-за этого», но это мелочи.

Надолго его не хватило. Проглотив первую ложку, он поднял голову:

— Лиза, вы тоже должны поесть. Мне кусок в горло не лезет, когда женщина стоит и смотрит, как я ем и не делюсь с ней. И да, кстати, почему вы стоите? Ну-ка возьмите стул и сядьте!

Я подкатила к столу кресло на колесиках и плюхнулась в него.

— Спасибо, я не голодна. Я позавтракала!

— Ну и что! — вредный оборотень решил воевать со мной моим же оружием. — Вы… ты… Черт! Лиза, ты беременна и должна есть за двоих!

— Э-э… Да он маленький, сколько там ему надо! — запротестовала я, имея в виду ребенка. — И вообще! На что это будет похоже, если я принесу вам борщ и сама все съем!

— А не надо есть все, — бархатно и вкрадчиво промурлыкал Егор. — Ну-ка, ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за Валеру…

— Нет! У меня нет ничего с Валерой! — в ужасе воскликнула я. Показалось или после этих слов глаза Егора заинтересованно блеснули?

— Ну нет так нет. Тогда ложечку за сына, ложечку за дочку… — продолжал искушать он.

Мой (вернее, Сашин, но все равно мой) борщ пах так изумительно, что у меня потекли слюнки и громко заурчало в желудке. Я жалобно покосилась на усмехающегося Егора. Коварный план соблазнения будущего мужа с помощью еды летел ко всем чертям. Я не выдержала.

— Ну ладно! Но только одну ложечку… Ой, у меня ложки нет. Все, ничего не получится.

— Ли-иза, — протянул Егор. — Ну неужели ты побрезгуешь общей ложкой? И это после всего, что между нами было…

Нет, не померещилось. Он и правда повеселел, когда узнал, что у меня с Валерой ничего нет. Надо побольше напирать на это! Может, и окажется, что босс просто играет в благородство и не хочет отбивать невесту у сатира. Тьфу, Валере бы его благородство, чтоб не лез рогами куда не следует!

Я проглотила ложку борща. Надо отдать Саше должное, готовить она умела отменно. В следующий раз позову ее помогать с котлетами и попрошу научить меня! Юху, я все-таки не безразлична Егору! Горы готова свернуть на радостях.

— Теперь вы, — отпихнула от себя следующую ложку. Хмыкнув, Егор подхватил игру.

Так мы и если борщ по очереди, а за окном из-за утренних туч потихоньку выползало солнышко. Хлопнула дверь — это пришла секретарша Егора. Но в кабинет стучаться не стала, видно, привыкла, что босса беспокоить по пустякам нельзя. Я скоро наелась, и остатки пришлось доедать Егору. Но двух литров оказалось многовато даже для двоих, и он закрыл остатки борща крышкой, собираясь поставить в холодильник.

И только теперь я вспомнила, что борщ-то был не простой. Саша же подлила в него какой-то суккубий проявитель! Или стимулятор! Одним словом, снадобье, от которого человек раскрывал свои истинные чувства. А мы с Егором ели вместе! Ой, что буде-ет…

Подумав об этом, я оглянулась на Егора — его взгляд буквально прожигал меня, заставляя тело отвечать ему хотя бы так, невербально. От внезапного желания я прикусила губу и как-то даже потянулась к юбке, чтобы снять её к чертям и почувствовать Егора. Сначала стальные волчьи руки, потом губы, а потом чтобы всё повторилось и мы страстно занялись любовью. Не имеет значения, где. Я хочу его. Да, вот так. Казалось, ещё немного и я провалюсь в настоящий омут чувств. Что это такое? Что происходит? Неужели это суккубье зелье действует настолько сильно? И значит ли это, что между нами с Егором Константиновичем что-то действительно есть?

— Лиза, — волк, явно не голодный в плане желудка, но в плане секса очень даже, поднялся со своего места. Он шёл ко мне как хищник, который хочет заполучить свою самку и больше никогда не отпускать. Резкие движения меня даже не напугали — я почувствовала сладкое возбуждение внизу живота, понимая: а зелье-то действует. Мне захотелось наброситься на него. Наброситься, как в тот день, когда мы были вместе во время гона, но чувство какое-то немного другое, словно… Я хочу отдаться своему мужу?

Ну, что же, если уж мы начали о муже…

Томно взглянула на Егора из-под длинных тёмных ресниц, замечая, как тот берёт мою руку в свою и резко, со всей звериной яростью и любовью, прижимает к себе. Тепло сильной мужской груди чувствовалось даже через рубашку.

— Егор… Егор Конст… — не успела я и выговорить его отчество, как мои губы оказались в сладком плену его языка. Он не целовал — он пленял меня с настоящей силой оборотня. Я ощущала, как горю и готова в любой момент стать настоящим факелом в этих сильных руках настоящего альфы.

Длинные пальцы с когтями вцепились в мои шелковистые волосы, при этом не причиняя сильной боли. Он гладил кожу головы, но не ослаблял хватку настоящего зверя. Голодный взгляд волчьих глаз пожирал меня, приковывал меня к себе и заставлял подчиняться. Груди сладко щемило. Не иначе как чувствуя это, сильные пальцы сдавили грудь, и я тут же вскрикнула.

А ему было всё равно, что кто-то услышит — волчья натура уже брала своё, да и я недалеко ушла.

Я медленно, тая как лёд на сорокоградусной жаре, двигалась бёдрами ему навстречу. Дыхание сбивалось, я чувствовала, как невероятное наслаждение буквально разрывает меня изнутри, я хотела его прямо здесь и сейчас. Но не я одна — в тёмных брюках Егору было слишком тесно, и я хотела высвободить его как можно скорее.

Сильная мужская рука резко сгребла всё со стола, посылая к чертям и отчёты, и документы, и всё остальное. Сейчас его интересовала только я и то, как страстно я отвечаю на каждый его напористый поцелуй. Он пленял, заставлял чувствовать себя беспомощной, но в то же время любимой. Властные губы впивались в меня, язык ошалело бродил по шее, а я… А меня уже было не остановить. Я запустила руку в его короткие волосы, с силой надавливая, но в то же время чувствуя его власть. От этого пробивало на дрожь, я даже не чувствовала, как он снимает с меня бельё и усаживает на стол, покрывая поцелуями всё тело.

Мне хотелось всего и сразу, почувствовать как он наполняет меня до предела, ставит на мне клеймо собственности. Я слышала, что оборотни помечают своих женщин, и теперь в голове билось это желание — узнать, стать одной-единственной для него.

— Егор…

Он подхватил меня под бедра, притягивая к себе и исполнил самое заветное на данный момент желание. Вошёл в меня и замер только на мгновение, привыкая сам или даруя возможность насладиться тем ощущением восторга, разделить его с ним.

А потом началось безумие. Резкие удары, почти до боли, до звёздочек и голосов, до умопомрачения. Мне хотелось кричать, чтобы все вокруг знали, что происходит в рабочем кабинете босса, но Егор затыкал мне рот поцелуями, ловил стоны. Временами, когда мы почти добирались до пика, он замирал, давал мгновение передышки и продолжал наш неистовый марафон.

Он ловил мои стоны, набрасывался на мой рот снова и снова, властно пожирая губами и давая почувствовать настолько сильное удовольствие, что я не сдерживалась — кричала так громко, как мне подсказывало тело. Агх, к чёрту, плевать. Сейчас рядом со мной мужчина, которого я люблю.

— Егор… — не уставала кричать и шептать его имя, постепенно приближаясь к сладкому томному чувству оргазма. Мои самые жаркие фантазии становились явью, Егор трахал меня как настоящий зверь, и, чёрт возьми, как же мне это нравилось. Мои руки. Словно руки волчицы, они царапали голую спину босса, а тело само прогибалось под давлением страсти Егора. Моего Егора, никому не отдам.

Меня обдало волной наслаждения в тот момент, когда член вонзился в меня последний раз, взрываясь настоящей волной удовольствия и страсти. Его прерывистое дыхание обдало меня теплом, а сильная рука прижала к себе, обнимая намного сильнее, чем когда-либо ещё.

— Егор… — снова и снова повторяла его имя, но теперь умиротворённо, с нотками игривости. Показалось, что это не он должен ставить на мне свою метку, а я сделала его своим. Ух, надеюсь, в зелье от Саши ничего слишком плохого не было.

— Лиза, — пальцы скользнули по моей щеке, даря ещё несколько мгновений неземной радости.

Кажется, я наконец-то это сделала! Егор будет моим, у моего ребёнка будет папочка, самый-самый лучший! А я буду самой счастливой…

Он отстранился, и я заглянула в его глаза, чтобы понять, чувствует ли он тоже самое.

Но стоило лишь немного пошевелиться, и кабинет вдруг начал вращаться. Точнее, Егор все так же стоял рядом, а все, что находилось за его спиной — бешено крутилось, будто мы зайцами залезли на детскую карусель, и оператор решил нам отомстить.

— Ой, — улыбаясь как дурочка, произнесла я.

— Жалеешь? — вдруг нахмурился Егор, и свет в его глазах начал меркнуть.

Попыталась покачать головой, но стало только хуже. Тело, ещё не остывшее от восторга близости, абсолютно отказывалось мне повиноваться.

— Нет, — виновато посмотрела на него. — Блюю.

Думаю, о том, что произошло дальше, вспоминать никто из нас точно не захочет.

Кажется, мне ещё никогда не было так плохо. Свет перед глазами пропал, все слилось в цветные пятна и рябь. Для начала меня вывернуло под ноги Егору, и мерзкие брызги попали на его ботинки. Я упала на колени, так и не успев поправить одежду, спазм скрутил все тело, а потом мир внезапно исчез… Последней мыслью было "Я умираю… Нет, мне нельзя умирать, мой малыш…"

***

Очнулась я в каком-то ослепительно белом помещении. Понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что это больничная палата. По всему телу разливалась ужасная слабость, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, и даже глаза с трудом открывались. Стоило мне проморгаться, и я увидела фигуру, сидящую на стуле возле кровати, так и хочется сказать "возле смертного одра". Это была моя мама, цветом лица ненамного отличавшаяся от обстановки и стен.

— Лиза! — закричала она так, что я сморщилась от резкого звука. — Слава богам! Как ты себя чувствуешь?

— Что со мной случилось? — я не сразу вспомнила события, предшествовавшие обмороку. — Что с моим ребёнком? И где Егор?

— Не знаю никакого Егора, — посуровела мама. — И про ребёнка мне ничего не говорили. Вероятно, с ним все в порядке… — хотя она явно не желала, чтобы я рожала от оборотня, вряд ли хотела малышу смерти, сейчас в её голосе звучало облегчение. — Врачи сказали, что у тебя отравление неизвестным веществом…

В следующее мгновение палата наполнилась людьми. Наверное, где-то в кабинете врача сработал какой-то датчик, потому что в дверь ввалилась целая толпа. Или мне так показалось. Там было двое медиков и Егор, который своей персоной мог заменить сразу пятерых.

— Татьяна Степановна, выйдите, пожалуйста, — велел один из врачей. — Нам нужно узнать у Елизаветы подробности отравления.

— Ещё чего! — мама приняла боевую стойку, становясь похожей не на нимфу, а на разъярённую фурию. — Это моя дочь! Я имею право знать!

Но врач не боялся никаких агрессивных нимф. Кажется, он сам был драконом. Он нахмурился и повторил не терпящим возражений голосом:

— Выйдите! Если дочь захочет, она сама вам все расскажет.

Без конца ворча, мама неохотно побрела к двери.

— Вижу, вы понимаете, почему я настоял на приватной беседе, — произнёс медик. — Вы сами прекрасно понимаете, какое вещество привело к отравлению… Мы нашли его и в анализах Егора Константиновича, который привёз вас…

Я непонимающе моргала. Если когда-то я и могла похвастаться быстротой мышления, то сейчас мне явно было не до неё.

— Сильный афродизиак, Елизавета, — чуть раздраженно сказал врач. — Это вещество влияет на гормональный фон неприемлемым образом, если его принимать беременным. Вы, вероятно, этого не знали…

— Афродизиак? — резко вмешался Егор. — О чем речь? Лиза?

Вот же! Точно, навредило мне Сашкино зелье. Но нельзя сдаваться и признаваться. Нам же с Егором было так хорошо вместе, такое грех разрушать. Значит, что я должна сделать? Притворяться, что не в курсе.

— Афродизиак? — повторила за Егором. — Я не понимаю, — и беспомощно захлопала ресничками.

А Сашку я точно прибью! Вот же затейница!

Я-то думала, что ее зелье поможет… ну, не знаю… немного лучше понять друг друга или поговорить… Но никак не ждала, что от него скакнет гормональный фон, и мы с Егором набросимся друг на друга, как ненормальные! Она ведь знала, что я беременна и со мной может что-то случиться!

— Вы сказали, это опасно для беременных? — за неимением лучшего выхода я решила упирать на то, что сама сильно пострадала. — Доктор, как мой ребенок? Гон выжил? С ним все в порядке? Не молчите же!

Суровый взгляд Егора немного смягчился. Оборотень, кажется, поверил, что я ни за что не рискнула бы своей крохой. И так оно и было, но… Но в том, что произошло на самом деле, мне было жутко стыдно признаваться! В конце концов, ему-то ничего не грозит! Значит, пусть и дальше не знает, какую глупость я сделала, доверившись суккубе.

Однако врач не спешил так же легко верить мне. Его взгляд оставался пронзительным и подозрительным.

— Говорите, не знали? Странно… Похоже, что вы приняли афродизиак непосредственно перед тем, как попали в больницу. Обычно влюбленные пары стремятся разнообразить свою половую жизнь…

Егор кашлянул. Врач умолк и вздохнул:

— Впрочем, это не мое дело. Должен только предостеречь вас на будущее. Вам нужно избегать любых сексуальных стимуляторов в любом виде…

— Что. С. Моим. Ребенком?! — громко повторила я. Не нравилось мне, что доктор продолжает говорить о другом, а не о том самом важном, что волновало меня сейчас больше всего.

— Плод жив, — наконец соизволил сообщить медик. Но прежде, чем гора свалилась с моих плеч, добавил: — Однако вам придется пройти ряд обследований через неделю, две недели и месяц после отравления. Оно могло повлиять на развитие органов ребенка…

— Что?

Если бы я не лежала на кровати, я бы упала. На развитие органов моего ребенка? То есть из-за безголовости своей мамаши мой малыш может родиться больным? О боги, нет! Только не это!

— Пока беспокоиться не о чем, вас вовремя доставили в больницу, и мы минимизировали риск, — попытался успокоить врач. — Но подобные афродизиаки могут навредить детям различных рас, таких как нимфы, феи и оборотни. Отклонения приводят к тому, что феи, например, теряют способность производить пыльцу, а дети оборотней рождаются не способными на превращения…

Егор заметно побледнел. Наверное, примерил ситуацию на себя. Голова у меня кружилась все сильнее. Ох, знал бы ты…

— А опаснее всего афродизиаки сказываются на детях от смешанных браков, — решил добить меня врач. — Я бы советовал поставить в известность отца ребенка. Возможно, для внутриутробного лечения плода потребуется кровь отца.

Моё сердце забилось так быстро, что я даже не могла его успокоить. Моему малышу, моей кровиночке грозит опасность. А всё из-за чёртового желания быть рядом с Егором! И что я за мать после этого?! Ненависть к себе тугим комом подступила к горлу, меня съедали одновременно столько чувств, что не знала, на какое откликаться. Да, не знала, что афродизиаки могут навредить плоду, но разве это меня от ответственности освобождает? Не нужно было этого делать, не нужно было просить Сашку и вообще… И вообще, зачем я это всё затеяла?!

Но после слов доктора я крепко прижала к себе подушку, попутно представляя, как говорю Егору, что он будет папочкой. Нет, этого не произойдёт! Я же знаю, чем это может закончиться для меня и моего крохи! На несчастье счастья не вырастишь, тем более если это семья.

— А можно… — чувствовала, как задыхаюсь, но глаза всё равно опускала в пол. Не хотелось смотреть на Егора. Казалось, что сможет позорно учуять правду.

— Что? — врач меня перебил, но я на это внимания не обращала. Хотела на него посмотреть, но после моих слов, он, наверное, посчитает меня девушкой лёгкого поведения или чем-то хлеще. Но сказать надо.

— Можно ли обойтись без крови папы малыша? — единственный способ не рассекретить себя — это поступить вот так. Не представляю, если…

— Елизавета, вы должны понимать, что я говорю вам основные медицинские факты, которые, возможно, вам неприятны, — доктор покачал головой. Видимо, понял, к чему это я, но виду не подал. — Я сказал, что такой исход «возможен». Поэтому важно сказать отцу ребёнка. Кто знает, возможно, кровь понадобится немедленно, а он откажется от этого и тогда драгоценное время будет упущено.

— Я понимаю, — голова сама чуть не упала в подушку. Как же я могла так вляпаться. Хотя это «вляпаться» не назовёшь. Это что-то большее. Ну, ничего, с моим крошкой всё будет хорошо. Я просто в этом уверена. Только нужно найти подход к Егору. Говорить ему аккуратно, постепенно. К тому же, я уверена в том, что, если Егор узнает, что ребёнок от него, то не бросит, во всяком случае, в плане крови. А остальное… От остального откажусь, вот!

Впервые за весь разговор я посмотрела на Егора Константиновича, которого «Константиновичем» называть уже совершенно не хотелось. Для меня он должен был стать просто Егором, просто тем, кто подарит мне всю свою любовь, а я — буду любить его в ответ до конца жизни.

Но, стало быть, так мне только казалось. Не знаю, читалось ли это в моих глазах, но… Как оборотень, думаю, он чувствовал моё волнение, однако точно не знал причину. Их слишком много. Ребёнок, волк, моя собственная жизнь.

В его взгляде же я видела настоящее, искреннее сочувствие. Такого я никогда не видела. Мне на секунду показалось, что он действительно меня любит, что вот-вот возьмёт меня за руку и скажет, что всё это просто временные трудности и на самом деле мы будем вместе до конца. Что-то искреннее, настоящая вспышка показалась во взгляде. Я наблюдала за этим, ничего не говоря вслух и забывая о том, что со мной происходит. На несколько секунд он заставил меня забыть обо всём. Потрясающий мужчина. Мне б такого.

Вдруг, дверь отворилась, и, видимо, отворяли её с ноги.

Нет. С копыта!

На пороге палаты показался потрёпанный, покрасневший, сжимающий в руках скудненький букетик полевых цветочков, Валера. О, нет, только его тут не хватало!

— Лииииза, моя дорогаяяяя, — козлик как всегда блеял, но тут-то от волнения. Сейчас я его понимала, но то, что он приехал сюда… Ох, зачем же, а?

— А это, я полагаю, отец ребёнка? — доктор, наверное, издевался, но несмотря ни на что, со словами «Елизавета, отдыхайте», удалился.

Егор тем временем аккуратно, почти невесомо, положил руку на моё плечо.

— Мне тоже нужно идти. Врачи должны взять у меня ещё один анализ крови, на контрасте, — тёплая рука соскользнула с мягкой ткани больничной одежды, и я печально выдохнула. Нет, он прав, я должна поговорить с Валерой один на один. Вот только как это сделать, если он — упёртый козёл, который не понимает слова «нет»? Что же, придётся ещё раз популярно объяснить и расставить все точки над «ё».

Настал самый ужасный момент. Я осталась с Валерой наедине, не решаясь сказать ему всего, что у меня на душе. Честно? Да я готова была ему рассказать, что ребёнок от Егора, настолько мне не хотелось находиться с ним рядом. Может, козлик испугается оборотневой наследственности и засверкает пятками? Ой, что-то я в это не верю. Тем более сразу настучит моей маме, а в нашей семье нимфа должна быть только с сатиром.

— Лииизонька, — его противный голос. Противнее стали только его объятья, особенно волосатые тонкие руки, которые с руками Егора ни в какое сравнение не шли. У оборотня крепкие, сильные пальцы, мощные плечи и тонкие нити мускулов виднеются под кожей. Это всегда смотрелось сексуально и возбуждающе, а тут… Хочешь попрощаться с возбуждением — посмотри на Валеру.

— Валера, — попыталась отстраниться от него, но тонкие руки что-то не спешили от меня отлипать. Ну и дела…

— Я переживал, переееживал, — начал блеять. Точно переживал. Но сейчас мне его не нужно жалеть, наоборот сказать всё, что я думаю. Иначе он никогда от меня не отстанет!

— Валера, нам нужно поговорить! — не рассчитала громкость. У сатира дёрнулся уголок глаза.

— Да, моя дорогая, — руки плавно переползли на мою ладонь и стали медленно и неприятно гладить её. Такое чувство, что я засунула руку в мешок крахмала. Так. Не волноваться, не волноваться, высказать ему всё в жесткой форме.

— Валера! Я приняла решение! Мы должны расстаться и это не обсуждается! — для наглядности даже топнула ножкой, но на Валеру это не подействовало.

— Лизонька, да что ты такое говоришь?! — он явно не воспринял это серьёзно. Зря.

— Валера, я не шучу! — поднялась и начала медленно, но уверенно переключаться на статус «капризная стерва». Может, хоть так получится. — Я долго думала над этим…

Долго, ага.

— Я уверена, что у нас нет никакого будущего! Ребёнка я поставлю на ноги сама. Да, сама разберусь, — сомкнула руки на груди, серьёзно посматривая на сатирчика.

— Лизонька, солнышко, ты не можешь этого сделать! — качал головой и почёсывал бородку.

— Могу! — снова топнула ножкой, но более уверенно. — Сам посуди! Где ты работаешь?! Да нигде по сути! У тебя нет стабильной зарплаты, нет хорошего дохода. Я что, своему ребёнку враг?! Ты не можешь быть отцом моего ребёнка, так что я воспитаю его сама! Мне родители помогут. А с тобой нам точно не по пути!

— Дорогая, ну почему же ты раньше не сказала?! Почему молчала?! — он меня чуть не поднял меня в воздух. — Конечно! Музыка — это моё, но… Но я обязательно устроюсь на хорошую работу и докажу тебе, что я стану лучшим папой для твоего ребёнка!

Что. В. Его. Голове?!

Этому козлику пора лечиться! Нет, серьёзно, он вообще не воспринимает моих слов. Ладно, я спокойна, спокойна, спокойна… Волноваться мне сейчас противопоказано, хотя мечты о смертоубийстве одного козлорогого греют душу.

— Валера. Я. Тебя. Не. Люблю.

— Ох, Лизонька, — ничуть не расстроился этот гражданин, — ничего страшного! Мы будем любить нашего малыша, а потом ты и не заметишь, как полюбишь меня!

Нашего малыша? Он правда так сказал?

— Валерушка, — маминым тоном, от которого все знакомые бледнели и впадали в тоску, вопросила я. — Нашего малыша? Ты ничего не перепутал?

Он радостно замотал головой. Так, два варианта. Или Егор в прошлый раз сильно ударил его по голове, или Валера совсем не ладит с лучшим другом человека — мозгом.

Дверь открылась, и в палату вошла молоденькая медсестричка.

— Вам нужно выйти, — строя глазки кумиру миллионов, которые даже не подозревают о существовании своей звезды, она подошла ко мне. — Требуется взять ещё немного крови на контроль, а после мы вас выпишем.

Девочка, да если он тебе так понравился, то забирай! Жаль, что Валера не согласится, хотя свою бороденку распустил, да и глазки заблестели.

— Конечно-конечно! Лизонька, а ты помни, что все будет хорошо, я рядом и никогда тебя не брошу!

Была бы оборотнем — зарычала! Но я всего лишь скромная нимфа, такого не умею, хотя пора бы научиться. Мама вон похлеще всяких умеет козликов на место ставить.

Хорошо, что Валера больше ничего не говорил, послал мне воздушный поцелуй, подмигнул медсестре и сбежал.

— Как я вам завидую, — выдохнула девушка, перевязывая руку выше локтя. — Два таких парня… Я бы и одному была рада. А вы ведь нимфа, да? Сатир — ваш муж? А оборотень — любовник? Оба такие горячие, как вы вообще сможете выбрать, не представляю!

Ответить хотелось очень резко, но вид иглы в её руках вызвал слабость и панику, и я решила промолчать. Всё же холодное оружие, промахнется мимо вены, буду истыканная и некрасивая.

Под действием буквально усыпляющего голоса медсестры, я потихоньку начинала успокаиваться. Внешне, во всяком случае. Валера — это реальная проблема. Я же так хотела отделаться от него, ударила по самому больному для любого мужчины — умение зарабатывать и обеспечивать семью. Вот Егор бы справился, а Валера… В этом я сомневалась. Нет, конечно, дело не в уровне альфасамцовости, а в трудоспособности. Нет, серьёзно, неужели у Валеры что-то получится? Да нет, конечно же! Он просто будет делать вид, что работает и будет продолжать «любить» меня. Ой, «любить», буэ. Меня чуть не вырвало от этой мысли. А в моём состоянии это ещё тот показатель.

— Расслабьтесь, — медсестра нежно положила руку мне на плечо, аккуратно проводя процедуру. Я старалась не смотреть, потому что мне сейчас не до этого. Нужно найти верный способ избавиться от сатира. Да что ж он такой упёртый! Может, в нём проснулся внутренний альфа-самец? Да куда там, это же Валера! Не хочу быть с ним! Даже, если мать и отец будут против, я всё равно не выйду за него. Лучше уж самой вертеться. Тем более я хороший специалист, везде пригожусь.

Но сатир действительно не давал мне покоя. Вот как мне наладить жизнь, если он рядом мешается? Можно, конечно…

Только я подумала о хорошем способе избавиться от Валеры, как из коридора послышался громкий звук, а после — жалобное блеянье.

И принадлежало оно Валере…