21
Эдуард
Два дня назад
С трудом отрываюсь от фотографии и снова смотрю на роковую брюнетку.
- Ты поедешь со мной, - во рту внезапно пересыхает, а голос теперь уже и мне самому кажется не таким уж уверенным. – Расскажешь, как всё было на самом деле! С момента аварии!
Вика изворачивается в моих руках и забирает у меня фотографию сына.
- Тебе плевать на него? – она презрительно сощуривается. – На меня тоже плевать?
Я морщу лоб. Ни хера не понимаю.
- На тебя – да, - резко отвечаю я. – А на него… - перед глазами тут же встаёт образ с фотографии. – Как его зовут?
- Матвей, - отвечает она, и лицо её тут же разглаживается. – Он наш сын, Эд.
Скриплю зубами от негодования.
- Какого чёрта ты скрывала его от меня?! – сам не замечаю, как срываюсь на крик. – Я тебя три года оплакивал! На могилу ходил! Жить не хотел! А ты всё это время смеялась надо мной, да?
Руки сжимаются в кулаки. Мне хочется схватить её за горло, но я останавливаю себя. Сперва нужно получить ответы!
- Пошли, - внезапно Вика берёт меня за руку и тащит в сторону дороги. Мы идёт минут пять и подходим к припаркованной на обочине машине.
Вика открывает дверь и садится на водительское место.
Я застываю возле её двери.
- Ты идёшь, или нет? – спрашивает она, беспокойно оглядываясь по сторонам.
Я обхожу машину и сажусь рядом с ней на пассажирское сидение.
- Ну, - требовательно гляжу на неё. – Мне нужно объяснение.
- Эд, - она вдыхает. – Я… я расскажу тебе, как всё было. Только сначала нам нужно увезти Матвея в безопасное место!
Мои брови стремительно ползут вверх.
- Он тут?! – не могу поверить своим ушам я. – В Барселону его притащила?!
- Да, - кивает Вика, заводя мотор. – Но с ним охранники… Круглосуточно не отходят.
- Боже, Вика! – закатываю глаза я. – В какое дерьмо ты вляпалась?
- Ты прав, - обречённо кивает она. – Я в дерьме. Сама во всём виновата… И я знаю, Эд, ты мне ничего не должен… можешь продолжать меня ненавидеть. Только… - она с надеждой смотрит на меня, мягко касаясь моего локтя. – Помоги спасти нашего сына!
Сердце скручивает от жалости к маленькому человеку, которого я ещё никогда не встречал.
- Хорошо, - неожиданно для самого себя соглашаюсь я. – Но сперва ты расскажешь мне всё.
Вика вздыхает и смотрит на меня взглядом потерянного оленёнка.
Когда-то я верил ей. Безоговорочно и слепо.
Но теперь меня подобным не провести. Я знаю, что с этой женщиной нужно быть предельно аккуратным и пропускать её слова через фильтр скептицизма.
- Много лет назад, ещё до нашего с тобой знакомства, - вздыхая начинает она. – Мой отец был бизнесменом. Партнёром одного весьма влиятельного человека. Сперва его бизнес шёл в гору, но потом… что-то случилось… Я точно не знаю, в чём была причина его неудач, но очень скоро его компания обанкротилась. И тогда отец решил взять взаймы крупную сумму у своего партнёра. Тот человек дал ему деньги на год. Однако через год отец не смог ему их вернуть. Сперва партнёр угрожал ему, а потом… перешёл от угроз к прямым действиям. Он послал к нам людей и те сожгли наш дом. Отца забрали. Забрали и меня.
Вика нервно вздыхает от тяжёлых воспоминаний.
- Фамилия того страшного человека – Сосновский. Говорит ли тебе она о чём-то?
Внутри пробегает холодок.
Я оторопело смотрю на Вику.
- Говорит, - признаюсь я.
Сам пока не понимаю, как всё это связано… Новые факты будто куски пазла, которые пока никак не хотят складываться в целую картинку.
- Сосновский был на удивление добр ко мне. Он сказал, что я могу отработать долг отца перед ним. Конечно, я сразу подумала про проституцию… но, как оказалось, его план был куда более изощрённым. Дело в том, - Вика вдруг прячет взгляд. – Что Сосновский очень хотел отомстить одному своему конкуренту, который когда-то выкинул его из бизнеса. Хотел, чтобы я… - она запинается и делает паузу. – Соблазнила его сына и наследника, вышла за него замуж. Стала шпионом, и…
- Поставляла ему сведения о делах компании? – заканчиваю её мысль я.
Мне становится тошно. Я, вдруг, понимаю, что во всей истории Вики и Макса не было и намёка на любовь с её стороны. Чистый прагматизм.
- Да, - кивает она.
- Но ты столько раз могла во всём признаться, Вика, - непонимающе смотрю на неё я. – Мы с Максом помогли бы тебе…
- Я знаю, - девушка прикрывает глаза.
- Тогда почему же ты этого не сделала? – спрашиваю, а сам даже не знаю, хочу ли узнать правду, или нет.
- Сосновский обещал, что вернёт моему отцу компанию и…
- И заплатит тебе денег, - заканчиваю её мысль я.
Вика молчит. Конечно, видимо, ей нечего сказать в своё оправдание.
- Что было дальше? – отрешённо спрашиваю я.
- А дальше… - её глаза наполняются слезами. – Дальше я встретила тебя…
Внутри ничего не дрогает от её слов. Сам удивляюсь собственному равнодушию.
- Я полюбила тебя, Эд, - продолжает настаивать она. – Знала, что не должна отвлекаться на тебя… должна сфокусироваться на Максе и своём задании, но…
- Странно ты меня любила, Вика, - не могу сдержаться от замечания я. – Настолько любила, что трахалась с другим, а потом чуть не убила меня своей липовой смертью! Чёрт! Ты знаешь, что я с собой хотел покончить?!
Руки Вики начинают дрожать. Одинокая слеза скатывается из края глаза.
- Прости, Эд… - тихо шепчет она. – Сосновский… после аварии он забрал меня прямо из больницы… держал у себя, пока я была беременна! Когда он узнал, что это не ребёнок Макса, он был просто в бешенстве!
- Но потом вы, всё же, договорились? – зло усмехаюсь я.
- У меня не было выбора… - шепчет она одними губами.
- Выбор есть всегда, Вика, - жёстко отвечаю я. – Заводи машину!
Максим
Дверца пассажирского сидения захлопывается, и машина выезжает за ворота.
Оторопело смотрю ей в след.
Кажется, я потерял её. Безвозвратно потерял своего Ангела.
Камеры назойливых папарацци продолжают щёлкать вспышками прямо перед моим кровоточащим после драки носом.
От завтрашних сенсационных фото в таблоидах меня уже ничего не спасёт... Да и предпринимать хоть что-то для того, чтобы унять шумиху, мне сейчас совсем не хочется.
Чувствуя внутри отвратительное опустошение, я круто разворачиваюсь и, не глядя на Эда, направляюсь в сторону дома.
Это конец.
Подсознательно я понял, что всё идёт именно к такому финалу ещё в Барселоне. Ангелина рано или поздно должна была узнать правду... Это было абсолютно неизбежно.
Но я, будто ненормальный, продолжал убеждать себя, что найду какой-нибудь выход.
Я привёз её в свой дом. Заточил в золотую клетку, пытаясь сохранить хотя бы иллюзию того, что поезд наших с Ангелом отношений не несётся в бездну на всех парах.
Идиот. Я грёбанный идиот.
Мне так нравился розовый пузырь самообмана, в котором мы с Линой провели последние дни, что теперь, когда он лопнул, я ощущаю полное бессилие перед обстоятельствами, что взяли взяли в тиски.
- Меня не для кого нет! - рявкаю на начальника охраны, ждущего возле кабинета.
Он понятливо кивает и оставляет меня одного.
Беру из бара бутылку чего покрепче и падаю в кресло.
Не хочется ничего.
Даже дышать не хочется...
Если бы у меня только был шанс повернуть время вспять.
Не предлагать Эду тот глупый спор...
Чёрт. К чему человеку все деньги мира, если власть, которую они дают, не способна избавить от ошибок прошлого?
Ох, как бы я хотел всё исправить! Но, увы, это невозможно...
Обжигающая жидкость в бокале постепенно притупляет боль.
Мой язык катает по рту не только её горечь, но и имя той, что перевернула мою жизнь с ног на голову.
Ангел... мой чистый Ангел...
Как я мог так долго врать самому себе? Пытался избавиться от наваждения... от сумасшедшей привязанности. Надел маску привычного цинизма и сам не заметил, насколько глубоко её крючок успел проникнуть в сердце.
И теперь она рванула его и выдрала с корнем.
Пустота в душе не даёт трезво мыслить. Лёгкие всё будто колючей проволокой стянуто - не вдохнуть.
Не знаю, сколько времени я сижу вот так, глядя перед собой в пустоту.
За окном становится совсем темно. Телефон разрывается от звонков, но я, замечая очередной неизвестный номер, просто игнорирую его.
Постепенно голова начинает наполняться туманом. Я ищу забытья на дне бутылки, и вскоре, оно там меня находит...
Распахиваю глаза от резкого стука в дверь.
Я лежу лицом на столе. Изо рта просто отвратительно пахнет бухлом.
- Что! - рявкаю я на охранника, несмело заглядывающего в дверь.
- Босс, тут к вам этот ломится... которого вы велели на свадьбу не пускать...
- А вы таки сделали, да?! - ору на него я. - Уволю всех на хер! Простое поручение не смогли выполнить!
Пока я изливаю негодование, дверь распахивается шире, и в кабинете появляется... Эд.
У меня при виде его аж челюсти сводит от ненависти!
Козлина!
- Пришёл продолжить начатое?
Пошатываясь, встаю. Луна озаряет комнату своим неярким светом. Интересно, сколько я был в отключке?
- Нам надо поговорить, - лицо Эда всё в ссадинах после нашей драки. Однако он выглядит не на шутку взволнованным. Чёрт, да что за хрень?
- Оставь нас, - не глядя на подчинённого, говорю я.
Тому два раза повторять не надо - он быстро кивает и спешит закрыть ща собой дверь.
- Что? - я опираюсь спиной о стену. Перед глазами всё вращается. Если Эд решит сейчас опять помериться силой, не уверен, что смогу противостоять ему должным образом. Хотя... быть может, он ударит меня настолько сильно, что я сразу отключусь? Было бы неплохо...
Эд подходит к окну.
- Макс, я ненавижу тебя. Ты знаешь об этом?
Я хмыкаю и перевожу на бывшего друга пьяный взгляд.
- Взаимно, - отвечаю я.
- Но сейчас нам с тобой надо объединиться. Снова, - в глазах Эда мне мерещится отчаяние.
На грудь давит неприятное предчувствие.
- Что... - начинаю я, но он меня перебивает.
- Лина, - быстро выдыхает Эд, а моё сердце замирает. - Она в беде.
Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.
- Авария? - воображение рисует худший сценарий.
- Нет, - цедит Эд сквозь сомкнутые зубы. - Сосновский. Она у него.
Ангелина
Кажется, что всё происходит в замедленной съёмке.
Время уходит так медленно, что я физически чувствую эти тягучие минуты, что утекают сквозь пальцы.
Я сижу в какой-то комнате.
Пока мы ехали, мне на голову надели непроницаемый мешок, а сняли его только тут, в спальне.
Широкая кровать, большой деревянный стол и закрытое жалюзи окно.
Всё обставлено настолько роскошно, что можно почувствовать себя тут желанной гостье. Вот только я знаю, что в каком бы доме я не находилась – тут я пленница, а никак не гостья.
Долго сижу одна взаперти, вздрагивая от каждого шороха.
Боже… зачем я понадобилась Сосновскому? Уверена, он похитил меня вовсе не для того, чтобы «продолжить знакомство». Конечно же теперь он знает, кто я такая на самом деле. Даже если он не навел обо мне справки сразу после нашего с Максом прошлого визита, то после того, как моё имя целый месяц полоскали в новостях, нет ни малейшего шанса, что мне удалось сохранить инкогнито.
Когда дверь в комнату открывается, я нервно вздрагиваю и забиваюсь в самый дальний угол комнаты.
В комнате появляется Сосновский в сопровождении двух устрашающего вида бугаев.
Нервно хватаю ртом воздух. Пульс учащается. Сердце неистово колотится в груди.
- Ну что, Дарина, - мужчина одаривает меня слащавой улыбкой. – Как ты тут устроилась?
Я ничего не отвечаю, продолжая враждебно смотреть на него исподлобья.
- Молчишь? – Сосновский садится на край кровати. – Быть может, мне лучше обращаться к тебе по-другому? Ангелина… Ведь тебя так зовут на самом деле?
Боже мой… в груди всё неприятно сжимается.
- После вашего с Максом прошлого визита, я потрудился навести о тебе справки. Выяснить то, что ты не та, за кого себя выдавала не составило большого труда, - мужчина кладёт одну ногу на другу. – Ведь ты шлюшка Макса, да?
Я с презрением смотрю на него.
- Жаль, очень жаль, что ты не хочешь со мной разговаривать… - мужчина оборачивается к одному из своих подчинённых. – Руслан, займись-ка ею.
Его охранник коротко кивает и, сжимая кулаки, начинает двигаться в мою сторону.
У меня сердце уходит в пятки… и боюсь я не за себя… а за крошечный комочек жизни в своём животе.
- Прошу! – я отчаянно закрываю лицо руками. – Не надо! Я… я беременна.
- Постой, Рус, - Сосновский останавливает своего цепного пса. – А вот это уже интерееесно, - задумчиво растягивает слог мерзавец. – Быть может, ты можешь быть даже более полезной, чем я думал. Странно, что Виталий мне об этом не доложил…
- Никто не знал… - отчаянно лепечу я. – Только я, Эд и Максим.
- Хм… - старик неприятно усмехается. – Ты, значит, с двумя поразвлечься любишь, да, милашка? – он одаривает меня сальным взглядом. – А с виду на шлюху не похожа. Даже удивительно, - он заинтригованно цокает языком. – Если окажешься для меня неполезна, отдам тебя своим парням и посмотрю, чему эти двое придурков успели тебя обучить.
Мои внутренности сковывает невидимая железная ладонь.
Я дышу так часто, что кажется, что воздух обжигает лёгкие.
- Ты чего так перепугалась, кукла? – мужчина усмехается. – Тебе же не привыкать.
Верзилы за его спиной тоже посмеиваются.
- Кто отец? – внезапно жестко спрашивает Сосновский. – И не вздумай врать!
- Эд, - еле слышно шепчу я.
- Жаль… жаль… опять не тот, - мужчина кажется неудовлетворённым моим ответом. – Что ж, ладно. Всё равно может сработать… Эд тоже забрал у меня кое-что очень ценное. Теперь мой черёд.
Мужчина достаёт из кармана смартфон и снимает с экрана блокировку.
Набирает чей-то номер.
- Молись, чтобы он ответил и выполнил все мои требования, - говорит он мне, пока в трубке раздаются долгие гудки. – Эдуард, - внезапно переключается он. – Мы лично не знакомы, но уверен, ты обо мне слышал. Это Леонид Сосновский. Уделишь мне пару минут своего драгоценного времени?