Глава 25

— Я тебя люблю, — прошептала я.

Ладонь опустилась на округлившийся живот. Сердце моментально наполнилось теплотой. Слабые всполохи надежды озарили реальность.

Я знала, еще слишком рано, чтобы чувствовать шевеление ребенка, подобное можно различить лишь на двадцатой неделе беременности. Но все равно мне казалось, я уже улавливаю перемещение малыша, ощущаю четкие жесты глубоко внутри. Пульсация нарастала под ребрами, переполняла все мое существо, возвращала обратно прежде утраченную веру.

Я чувствовала, как меняюсь, и дело заключалось совсем не в переменах физической стороны. Открывалось нечто новое, неизведанное. Мой ребенок дарил мне силы.

У нас никого нет. Но… мы есть друг у друга. Сложно объяснить, но именно осознание того, что у меня будет малыш и мне необходимо защитить мое дитя, дало мне силы двигаться дальше, собрать разбитое сердце по частям.

Прежде мой мир будто замкнулся на Амиране. Теперь же я смотрела дальше, видела будущее без этого мужчины. Я знала, мой ребенок ему не нужен, по многим причинам. Но это не пугало и не расстраивало. Мне стало безразлично, я все меньше думала об этом человеке, а если и вспоминала, то прежней бури разносторонних эмоций уже не испытывала. Меня как будто отпустило. В душе наступил мир. Я обрела покой и могла наконец выдохнуть.

Я знала, все наладится. Внутренняя уверенность крепла. Я понимала, что справлюсь, ведь мне есть ради кого сражаться и добиваться большего. Моя жизнь получила новый смысл. Пусть не сразу, но я многое осознала под иным взглядом и реальность засияла новыми гранями.

— Я сделаю все, чтобы дать тебе счастье, — пообещала тихо, продолжая поглаживать живот.

Конечно, я мечтала о нормальной семье. В идеале у любого ребенка должны быть и мать, и отец, но жизнь порой складывается непредсказуемо. Я постараюсь дать малышу все по максимуму, и не важно, если рядом не будет мужчины.

Амиран бы не принял мое дитя. Я понимала это до боли ясно и отчетливо, не тешила себя иллюзиями. Во-первых, я всегда оставалась для этого мужчины «зверушкой», и хоть он не называл меня таким образом накануне нашего расставания, было очевидно, для серьезных отношений ему требовалась совсем другая девушка.

Зачем Палачу ребенок от какой-то шлюхи? От постельной игрушки?

Впрочем, был еще один момент. Я носила под сердцем девочку. Малышку, которой уже выбрала красивое имя. Амиран бы хотел только мальчика. Традиции его народа были таковыми, что девочек никто не ждал, все мужчины хотели заполучить именно воина, наследника для своего рода.

Но все даже к лучшему. Будь я беременна мальчиком, стоило бы опасаться того, что Амиран отберет ребенка. Риск бы реально существовал. Но девочка ему никогда не стала бы нужна. Повода для тревоги не возникало.

— Байматов получил свой личный ад, — заявил Самсонов.

Почему-то мужчина был уверен, будто сейчас Палач в ярости, пробует найти меня всеми доступными способами, прикладывает максимальные усилия, но не получает никакого успеха.

— Пускай жарится, — ухмылялся мрачно. — Пускай наслаждается персональным пеклом.

Я не спорила. Но при этом четко сознавала, Палачу плевать, а даже если и нет, то он может переживать лишь за пошатнувшийся авторитет, ведь ему нанесли удар, пусть похищена всего-то рядовая игрушка, здесь важен был сам факт.

Байматов.

Черт, я даже фамилию Палача узнала от постороннего человека, а могла бы и вовсе никогда не узнать.

На что я только надеялась? Как могла влюбиться? И в кого? В убийцу. В чудовище. Так странно складывалась моя судьба. Я бежала от Самсонова, а в итоге именно рядом с этим жестоким человеком обрела покой и ощутила себя в безопасности. Злая ирония. Точно издевка безжалостной судьбы.

Разумеется, насчет Самсонова я тоже не строила иллюзий, не питала особых надежд и старалась не обманываться. Я понимала, кто передо мной. Хорошо помнила, как хладнокровно этот тип расправился с Колей. И хоть мой брат был ужасным человеком и всегда плевать на меня хотел, просто использовал, я не могла забыть ту ночь, кадры вспыхивали яркими всполохами, не отпускали до конца. Я до сих пор помнила тот животный страх, который заставил меня бороться.

Кошмары прошлого отступали постепенно. Меркли. Я много читала, изучала всю информацию, которую удавалось найти насчет беременности.

Возможно, все дело заключалось в гормонах, которые теперь вырабатывал мой организм, но мне нравились те перемены, что происходили.

— Я всегда буду рядом, малышка, — шептала я и гладила живот ладонями. — Всегда. Ты самое важное и дорогое, что у меня есть на свете. Ради тебя горы сверну. Обещаю, я подарю тебе лучшую жизнь. Все сделаю. Клянусь. Люблю, моя родная. Люблю.

Самсонов разрешил мне пользоваться Интернетом, пусть и под контролем, но я могла выходить в сеть, скачивать книги. Ограничений становилось чуть меньше.

Я была полностью сосредоточена на ребенке. Часто разговаривала со своей малышкой, обращалась к ней. Это давало еще больше сил.

А еще выходило так, что я все больше времени проводила рядом с Самсоновым. После ужина мы часто задерживались в гостинной. Иногда обменивались парой фраз, иногда поддерживали настоящую беседу.

Раньше я и вообразить не могла, что однажды по доброй воле начну так много времени находиться рядом с Самсоновым. Если бы кто-то предсказал мне нечто подобное, я бы никогда ему не поверила, посчитала эти слова жестокой шуткой, откровенным издевательством. Но жизнь преподнесла поворот, которого я точно никогда не ждала.

Мы все больше вечеров проводили вместе.

Я и Самсонов. Рядом. В одной комнате.

Мы оставались в гостинной после ужина, располагались рядом с горящим камином, говорили часами. Точнее говорила только я. Он изредка подавал голос, мог задать вопрос, уточнить что-то. По большей части просто слушал.

Сперва это были только рассказы о Заре, точнее о Елене. Хотя все равно я никак не могла привыкнуть к новому имени своей подруги. Но после круг тем расширился.

Иногда мне казалось, Самсонову просто нравился звук моего голоса, и мужчина вовсе не придавал особого значения сути слов, которые я произносила. А вообще, скорее всего дело заключалось в том, что через меня он как будто приближался к своей потерянной дочери. Теперь он смотрел иначе, общался со мной по-другому. Я бы не сумела сказать, что именно в нем изменилось, слишком неуловимы оказались эти детали. Впрочем, я сама стала совершенно по-другому воспринимать этого человека. Образ безжалостного тирана померк. Теперь я осознавала, Самсонов таит в себе гораздо больше. Он умел быть разным. Возможно, если бы не потерял дочь, его судьба могла сложиться иначе.

Порой я размышляла над тем, что заставило жену Самсонова сбежать, почему она скрыла ребенка от мужа, обратилась к Амирану. Обстоятельства могли быть разными. Оставалось только догадываться, почему все сложилось именно так, а не иначе.

Иногда Самсонов был не в духе для бесед, но все равно желал моего общества. В такие моменты мы смотрели фильмы. Он хотел изучить кино, которое нравилось его дочери. Романтические комедии едва ли могли заинтересовать мужчину, сперва мне казалось, он и пяти минут подобного фильма не выдержит. Вообще, трудно было представить, что способно удержать внимание такого человека. Ужасы? Триллеры? Детективы? Зара бы никогда не стала смотреть нечто подобное.

— Включай, — отчеканил Самсонов. — Я должен знать, что ей нравилось.

— Хорошо, — кивнула и нажала на кнопку пульта.

Удивительно, однако мужчина досмотрел милое кино до конца. Взгляд от экрана не отводил ни на секунду.

Постепенно у нас сформировался новый ритуал: смотреть любимые фильмы Зары. А однажды за завтраком я обронила, что выходит продолжение истории, которую девушка очень ждала. Вторая часть дилогии про студентов. Премьера. Я помню, с каким восторгом она обсуждала грядущую новинку, мечтала пойти в кинотеатр на первый же день показа. Конечно, у Зары был личный домашний кинотеатр, и она могла бы устроить подобную премьеру по сути в любой момент, но подруге сама атмосфера нравилась: оказаться среди других зрителей, заказать попкорн.

— Мы пойдем на премьеру, — заключил Самсонов.

— Мы? — поразилась я и широко раскрыла глаза.

— Мои люди обеспечат охрану.

Бежать нет смысла. Даже если попытаюсь, то ничего не выйдет. Но сам факт того, что Самсонов позволит мне выйти за пределы дома, поражал до глубины души.

Хотя гораздо сильнее впечатлил другой момент. Однажды мужчина молча взял меня за руку, провел в ту часть дома, где я практически не находилась, ведь там шел ремонт. Он толкнул одну из дверей и кивнул в сторону комнаты.

Я пораженно оглянулась.

— Это же детская, — пробормотала, изумленно изучая обстановку вокруг.

Детская комната, причем именно для девочки. Все в нежно-розовых тонах. Невесомые и элегантные материалы. Лаконичный дизайн. Нечто похожее я видела в Интернете, но никогда не встречала в реальности.

— Думаешь, ей понравится? — спросил Самсонов и поскольку я не нашла в себе силы разомкнуть губы, он прибавил: — Твоя дочь получит все самое лучшее. Они ни в чем не узнает отказа.

— Спасибо тебе, — прошептала.

Как же глупо это звучало. Но я не представляла, что еще тут можно сказать. Детская комната смахивала на ожившую мечту.

— Это так похоже на те комнаты, которые я просматривала в Интернете, — усмехнулась и вспомнила, как сохранила пару картинок.

— Конечно, я приказал дизайнеру создать все с учетом твоих вкусов.

А вот и разгадка. Самсонов отлично знал, что именно я смотрю, ведь все мои запросы отслеживали.

Еще пара дней прошло. Я гадала, действительно ли мы отправимся на премьеру. Не то чтобы так уж сильно желала отправиться в кинотеатр, но просто мечтала выйти за пределы эффектной клетки.

Я бы хотела вырваться из плена, ни от кого не зависеть, однако понимала, что все не так просто. До сих пор не было известно, кто именно погубил Зару, действовала очень серьезная сила, третья сторона, способная уничтожить Палача и Самсонова, а ведь мужчины и между собой вели войну.

Конечно, я не знала всех тонкостей. Самсонов явно вел свое расследование, искал убийц дочери. Однако меня ни за что бы не посвятил в детали.

Амиран тоже наверняка землю рыл, желая отомстить. Пусть он и не был родным отцом Зары, все равно ее любил, как собственного ребенка. Она играла важную роль в его жизни.

Я и сама мечтала о возмездии для тех кровожадных убийц. Моя подруга была лучшим человеком, которого я знала. Светлая, добрая, рядом с ней я наполнялась энергией радости и надежды.

Кем надо быть, чтобы отнять ее жизнь? Каким подонком?

Меня передергивало изнутри от одной лишь мысли. Если бы я только могла что-то изменить, если бы возник шанс вернуться назад и все исправить. Но реальность не давала вторых шансов.

— Завтра мы пойдем в кино, — сказал Самсонов. — А сегодня тебе доставили вещи на выбор, для тебя и для твоей дочери. Бери, что понравится. Через время прибудет дополнительный гардероб.

— Спасибо, но…

— Это не обсуждается, — отрезал он и ушел.

А я попала в настоящий магазин одежды и обуви, развернувшийся прямо посреди дома. Даже тяжело было сказать, каких вещей тут находилось больше: взрослых или детских. Для себя я выбрала первое приглянувшееся платье, остальные наряды не тронула. Но вот на одежде для малышки я буквально залипла. Перебирала крошечные вещи и ощущала трепет, разливающийся по пальцам. Вот только к этому вдруг прибавилась горечь.

Я бы хотела купить все сама, обеспечивать дочь лично, без чужой помощи. Но конечно, оставаясь тут, подобной возможности не получу.

— Вам не нравится? — испуганно спросила одна из горничных. — Плохой выбор нарядов?

— Нет, все отлично.

— Тогда почему вы ничего не берете? Господин Самсонов… расстроится, если узнает, что вам ничего не подошло.

Она явно хотела употребить другое слово вместо «расстроится». Суть я уловила, поэтому поспешно отобрала несколько вещей для малышки. Помедлив, еще больше расширила выбор. Для себя мне ничего не хотелось. Одежды хватало.

На следующий день мы действительно отправились в кино. По дороге почти не разговаривали. На самом сеансе, разумеется, тоже не общались.

Увидев пустой зал, я поняла, почему Самсонов вывел меня за пределы дома. Он заранее обо всем позаботился, предусмотрел охрану. Других зрителей тут не оказалось. Мы были единственными на премьере. Не считая телохранителей, разумеется.

Фильм оказался хорошим, милым и веселым. Вот только на одном из пиковых моментов я разрыдалась. Задохнулась от рыданий, закрыла лицо ладонями.

Горечь затопила изнутри.

Я вспомнила, что актер, который играет главную роль, безумно нравился Заре. Подруга так ждала это кино, мечтала посмотреть, выискивала всю информацию о съемках в сети.

Она никогда не увидит этот фильм. А я никогда не увижу ее.

Осознание накатило особенно сильно, буквально разорвало меня на части, разбило изнутри. Уничтожило. Выжгло. Я старалась успокоиться. Ради ребенка. Умом знала, ничего нельзя изменить. Но слезы лились градом.

Я закусила губу, убрала руки от лица и вцепилась в подлокотники кресла. Изо всех сил постаралась справиться с истерикой.

Самсонов накрыл мою ладонь своею, сжал крепче. Он ничего не произнес вслух, но уже это его касание позволило мне себя обуздать и вернуть самообладание.

Я успокоилась, пусть и не сразу, но пришла в чувство.

Сеанс закончился, вспыхнул свет. Взглянув на Самсонова, я заметила, что его глаза как будто заблестели, в них появилось странное, очень непривычное выражение.

— Пойдем, — сказал он и подал мне руку.

Мы вышли из просторного зала и направились вперед по коридору в сопровождении охраны. Я открыла рот, но ничего не успела сказать. Прогремел взрыв, потом до нас донеслись выстрелы.

Самсонов замер, толкнул меня за свою массивную фигуру. Его охранники бросились дальше, достали оружие.

Я вздрогнула и прикрыла живот руками. Лихорадочно оглянулась.

Еще один выстрел — и прямо на моих глазах шею Самсонова точно разорвало, пуля прошила мощное горло, оттуда хлестала кровь, заливая и меня.

Я отступила на шаг, вжалась в стену.

Боже, что же делать? Паника пожирала изнутри. Я должна была защитить своего ребенка. Но как? Я вообще не понимала, что сейчас творится.

Кто на нас напал? Люди Палача?

Телохранители бросились к хозяину, попытались помочь Самсонову.

— Нет! — рыкнул он и качнул головой в мою сторону. — Уведите ее прочь.

Сказав это, мужчина повалился на пол. Я рефлекторно подалась вперед, но охранники подхватили меня и прикрыли, потащили в противоположном направлении, увлекли подальше от Самсонова.

Я видела, как мужчина растянулся посреди коридора, истекал кровью. Раздавались новые выстрелы. Стало понятно, что надежды на спасение ничтожно мало.

Меня вывели на улицу, затолкали в автомобиль. А уже в следующее мгновение совсем близко прозвучала очередная очередь отрывистых выстрелов.

Охранники Самсонова осели на землю. Один за другим. Падали точно подкошенные. Я захлопнула дверцу. Попыталась залезть на переднее сиденье.

Если завести двигатель, если…

Моим надеждам было суждено провалиться.

Один верзила уселся справа, а другой слева и меня перетянули обратно. Заклеили рот скотчем. За руль сел еще один незнакомец.

Никто из них не скрывал свои лица. По наружности мужчин и по языку, на котором они общались, стало ясно, эти люди не имеют никакого отношения к Амирану.

Тогда кто они?

Им явно плевать на свидетелей. Ничего не боятся. Черт, да они просто и не думают сохранять мне жизнь, вот поэтому им все равно, что я увижу и услышу.

— Почему бы нам сразу от девки не избавится? — спросил один из верзил рядом со мной.

— Хозяин так приказал, — отмахнулся водитель и авто тронулось с места. — Видно, хочет развлечься как с ее подружкой.

— Дерьмово, — хмыкнул второй верзила. — Я тогда задолбался кровь оттирать. Мог бы и прислугу нанять.

— Молчал бы, мне вообще пришлось девку по частям разделывать. Думаешь, так легко поместить все в коробку? Крутой подарочек вышел. Амиран явно заценил. А новый подгон еще круче получится.

Проклятье. Это те самые ублюдки, которые убили Зару. Они везут меня к своему хозяину. Приговор уже подписан. Моя смерть — вопрос времени.