Глава 26. Вика

– Ты беременна? – Кажется, глаза сестры вот-вот вылезут из орбит. – Да ладно? Ошалевшая Аська смотрит на меня, не скрывая шока. Да и как такое скрыть, когда новость свалилась, словно снег на голову. Уверена, сестра даже подумать не могла, что так быстро станет тетей! Она привыкла считать меня маленькой, опекать, нести ответственность за поступки, решать проблемы и за всем этим не заметила, что я уже давным-давно выросла. – Угу, – пожимаю плечами из разряда «я не специально». Мне дико неловко было признаваться в беременности Аське. Хоть она моя сестра, но заменила мне мать. Нам пришлось уехать от родителей, еще когда я была слишком юная, иначе могли бы добраться и до меня. Все то время, что я знаю о ребенке, безумно хотела позвонить сестре и поделиться. Но мне тогда нельзя было выходить с ней на связь. А потом все закрутилось и завертелось с бешеной скоростью, я едва успевала отойти от одного, как тут же на голову свалились новые трудности. Хранить тайну от сестры невыносимо. Она самый дорогой человек, что у меня есть. Единственный родной, который остался. Моя сестра. И жена брата Давида. Очень переживала перед тем, как рассказать. Ведь Аська могла отругать, а этого бы я просто не вынесла. Осуждения и прессинга мне более чем достаточно за последнее время. Наелась досыта, до отвала. Хватит. Теперь, видя восторг в глазах сестры, расслабляюсь. Наконец, могу спокойно выдохнуть и улыбнуться. Она не осуждает. Она счастлива. Как и я сама. – Это же классно! – Аська прямо светится от восторга. Сестра не скрывает своей радости, и я охотно делюсь с ней своей. – А-а-а-а! – Аська кидается мне на шею и крепко обнимает. Хорошо, что с меня уже сняли все мешочки и отменили капельницы, завтра планируется выписка, настроение на высоте. Наконец-то я уеду из этой больницы. Наконец-то смогу восстанавливаться не здесь! – Как же я за вас с Давидом рада! – продолжает счастливо. – Ты ему рассказала уже? Как он отреагировал? – засыпает вопросами. – Наверное, счастлив был, – улыбается. – А ведь он про ребенка никому из нас не рассказал! Партизан! – Давид не знает, – произношу и тут же замолкаю. Аська тоже. На полуслове. На лице сестры написан полнейший шок. – В смысле «не знает»? – произносит еле слышно, настроение Аси тут же меняется. – Или этот ребенок не от него? – щурится. – От него, – фыркаю. – От кого же еще? – смотрю на нее во все глаза. Не могу представить себя ни с каким другим мужчиной. Любой из них вызывает отторжение, как ни крути, придется принять этот факт. Либо Давид сотворит невозможное и мы сможем быть вместе, либо я всю жизнь буду одна. Судя по тому, что он так ни разу ко мне не пришел после того, как встретил из реанимации, я склоняюсь ко второму варианту. Ася дико недовольна моим ответом и не скрывает этого. Сестра встает напротив, скрещивает руки на груди и ни на секунду не отрывает от меня возмущенного взгляда. – Ты почему ему обо всем не рассказала? – напирает. Глаза горят праведным блеском. – Он ведь любит тебя, Вик. Ты даже не представляешь, через что он прошел ради того, чтобы отыскать тебя! – говорит с жаром. – Он ведь по краю ходил все эти дни, когда ты пропадала. Едва не погиб! – Внутри все содрогается от слов сестры, но внешне я остаюсь невозмутимой. Держусь за слова, что сказал мне Давид, перед тем как я окончательно приняла решение о побеге. Он поиграл со мной и расстался, заявил, что, после того как все кончится, исчезнет из моей жизни и больше я его никогда не увижу. Ему не нужна я. Ему не нужна семья. Ему не нужны дети. От этих трех «не нужно» до сих пор разрывается сердце. Я не понимаю, почему он так жестоко поступил. – Давид не знает о беременности и знать не должен, – продолжаю упрямо, не отрываю от сестры печального взгляда. Прекрасно вижу написанные на ее лице эмоции и сильнейшее желание мне наподдать. Но одно дело эмоции, чувства и совсем другое —долг. Давид не хочет быть вместе, он уже это мне неоднократно доказывал. А я… Я не могу быть ни с кем другим. – Все сложно, Ась, – вздыхаю тяжко. – Он не готов иметь семью, – шепчу. Мне так горько и обидно, хоть плачь. Жаль, что в моем случае слезами горю не поможешь. – Ты смеешься? – Сестра присаживается рядом со мной на кровать и берет за руку. Водит большим пальцем по внешней стороне ладони, успокаивает меня. Аська так всегда делала, когда я в детстве была чем-то расстроена. – Он готов, – смотрит мне в глаза, прожигает взглядом сердце. – Поверь мне, – заверяет. В ее словах столько уверенности и силы! Мне требуется вся моя решимость, чтобы не поддаться им. – Дава станет прекрасным отцом, – говорит совершенно уверенно. – Ты бы видела, как он с племянниками возится! – произносит с теплой улыбкой. Мечтательно ласковое выражение лица всегда появляется у нее, когда сестра говорит про своих малышей. – Нет! – отрезаю, выдергиваю свою руку из ее. – Он сам говорил, что ему не нужны дети! И семья не нужна! – пылаю. Мне до невыносимости горько. Так сильно, что я едва могу себя сдержать. – Зачастую слова и поступки разнятся, Вик.– Сестра смотрит на меня с такой любовью и печалью, что сердце сжимается. Она в очередной раз пробивает брешь в моей обороне. – Может быть, и разнятся, – мое решение не рассказывать Даве о беременности остается непоколебимым,– но проверять на себе не собираюсь. Мне нужен надежный и верный мужчина, сильное плечо, на которое я смогу опереться в любой ситуации. А не тот, что заявляет, что семья —это обуза и слабость. Что долгоиграющие и серьезные отношения не для него! Я вся аж пылаю от возмущения. Эмоции захлестывают с головой. Асе не понять моих переживаний, у них с Маратом все было совершенно иначе. – Значит, мое плечо не настолько надежно, чтобы ты согласилась быть вместе? – На пороге палаты появляется Давид.