Глава 48. Вика

Я в предвкушении кручусь напротив зеркала в полный рост, поглаживаю уже вполне заметный животик. У меня сегодня отличное настроение, я буквально парю. После страшных событий прошло несколько месяцев. Медленно, но напряжение и тревога окончательно отступили, я перестала дергаться и постоянно озираться по сторонам. Стала гораздо спокойнее. Мы с Давидом все же переехали в этот дом. Я до сих пор пребываю от этого в полном восторге. Много комнат, огромные окна в гостиной и на кухне, а яблоневый сад на заднем дворе вообще выше всяких похвал! Он просто великолепный! Мы уже потихоньку начинаем обустраивать комнату для малыша,который никак не желает показывать, мальчик он или девочка. Маленький врединка! Весь или вся в отца. – Вы уже решили, какие обои будут в детской? – интересуется Аська. Она сидит на диване и ест яблоко. У сестры животик еще больше, чем мой, несмотря на то, что срок у нее меньше. Им с Маратом повезло, их малышка сразу же дала понять, что она девочка, и теперь сестра занята скупкой всего розового. Бело-розовые пеленки и постельное белье, розовые платьица и слипики, боди с юбочкой, банты-повязки на голову, шапочки и прочая ерунда. Они даже автолюльку розовую купили! И коляску тоже. А у нас… У нас все либо чисто белое, либо какое угодно, но только не розовое и голубое. Потому что внутри меня растет маленькая врединка. – Ой, – вздыхаю. – Мы не уверены, что обои будут, – присаживаюсь рядом с сестрой. – Понимаешь, Дава решил, что обои нам не нужны. Вместо этого собирается покрасить стены, затем вызвать художника, чтобы все расписал, – закатываю глаза. – Дуб зеленый, кот ученый, остров на море с замком и все в таком духе. В общем, мой муж решил, что сказки Пушкина идеально подойдут для оформления детской. Сестра снова откусывает яблоко, жует. Задумчиво смотрит на меня. – А ты? – спрашивает с улыбкой. – А я не хочу, – скрещиваю руки на груди. Аська смеется. – Нашла из-за чего с Давидом спорить, – говорит с нежностью. – Хочет расписать стены, ну так пусть расписывает! В чем проблема? – Мне не нравится! – упрямо стою на своем. – Вик, у вас впереди еще столько испытаний, что мама не горюй, – пытается до меня достучаться. – Уступи, – кладет руку мне на колено, смотрит в глаза. – Будь мудрее. – И что мне эта твоя мудрость даст? – бурчу недовольно. – То, что в следующий раз уже он тебе уступит, – мягко наставляет сестра. Вздыхаю. – Думаешь? – спрашиваю у нее с робкой надеждой. – Я думала, что если хоть раз уступишь, то всю жизнь придется уступать. – Глупенькая, – смеется Аська. – Нет, конечно! В семье это так не работает, – заверяет меня. – Семья —это…– замолкает. Подбирает слова. – Это гораздо больше и глубже, чем то, что лежит на поверхности. Настоящая семья —это доверие и взаимоуважение, это компромисс и постоянная работа над отношениями. Пойми, влюбленность проходит, а любовь —она…– снова замолкает. Я молча слушаю, не хочу Аську перебивать. – Любовь —это единство. Когда две души чувствуют друг друга, когда они открыты друг перед другом, когда ты даже на расстоянии можешь почувствовать своего любимого. Понимаешь, уступить несложно. Сложно сохранить тепло и мир в семье. Поверь, они гораздо важнее и ценнее, чем сиюминутный триумф. – То есть ты предлагаешь мне всегда молча соглашаться? Даже с тем, с чем я не согласна? – фыркаю. Ну уж нет! – Я предлагаю искать компромисс. Всегда и во всем, – говорит строго. – Учитесь находить точки соприкосновения и уже от них выстраивать тот вариант, который устроит каждого, – не позволяет мне отвести глаза в сторону. – Прислушиваться и слышать друг друга. Именно это вам поможет сохранить семью в трудные времена. – Опять трудные времена, – тяжко вздыхаю. – Может, ну их? – Ну, – вновь откидывается назад,– быть хранительницей очага очень непростое дело, – говорит с теплотой во взгляде. – Но оно того стоит. – Ох, Аська, – улыбаюсь. – Вот что бы я без тебя делала? – Пропала бы! – смеется сестра. – Вот вы где.– К нам в комнату заходят Давит с Маратом. Мы с Аськой, счастливые, подскакиваем, точнее, медленно и плавно поднимаемся с дивана, спешим к любимым мужьям. – Вы почему не предупредили, что едете домой? – спрашиваю у Давида. – Я суп еще не сварила. – Сваришь, – обнимает и целует меня. Льну к любимому, вдыхаю родной запах, закрываю глаза и позволяю понежиться в нежности и ласке. Целую его. Улыбаюсь. – Детка, ты снова что-то задумала? – щурится мужчина. Он игриво-подозрительно смотрит на меня. – Неа, – кручу в разные стороны головой. Внутри зреет уверенность в правильности принятого решения. – Не похоже.– Дава пытается угадать ход моих мыслей. – Вызывай свою бригаду. Пусть красят стены, – уступаю. И тут же оказываюсь окутана счастьем, которое светится в его глазах. – Ты же ведь не хотела.– Давиду не верится, что я так просто сдалась. – А теперь хочу, – улыбаюсь ему. – Спасибо, – целует меня. Обнимает. – Это была моя мечта. В детстве. Чтобы герои любимых сказок окружали нас с Маратом, – признается еле слышно. Сердце щемит. Ого… Вот оно что, оказывается, на самом деле. Давид. Мой стойкий и властный мужчина. Начальник начальников и босс боссов. Со мной нежен, ласков и открыт. Ох… Какое же мне счастье досталось! Как же сильно мне повезло. – Тогда тем более! – улыбаюсь. – А еще мы там нарисуем речку с кисельными берегами, яблоньку и печку, – вспоминаю свою любимую с детства сказку. – Хорошо, – тут же соглашается он. – Брат, вы как? Готовы спускаться? – Марат прерывает нашу идиллию. – Да.– Давид отвечает за нас двоих. – Тогда пойдем. Марат берет Аську за руку, Давид меня, выходим из комнаты. Мы с сестрой переглядываемся, но ничего не понимаем. Она, как и я, удивлена. – Вы куда нас ведете? – спрашиваю. Любопытно. Волнение просыпается в центре груди. – Увидишь сейчас, – улыбается Дава. – Минутку терпения, – подмигивает. Подходим к гостиной, Марат открывает дверь и жестом приглашает нас войти первыми. Мы еще раз переглядываемся с Аськой, пожимаем плечами, делаем эти несколько шагов. И застываем. Воздух выходит из легких. Слезы счастья наворачиваются на глаза. – Мама! – шепчет сестра, кидаясь навстречу стоящей рядом с камином женщине. – Папа! – произношу на выдохе и ступаю в крепкие отцовские объятия. – Живы, – сжимает меня крепко в объятиях папа. – Доченьки наши, – плачет мама. – Наконец-то вы нашлись!