Глава 18. Правда и погоня

Я ёрзаю в широком кожаном кресле внедорожника, пытаясь хоть немного уместить живот, который на тридцать шестой неделе превратился в настоящий арбуз. Каждый поворот дороги отдаётся тяжестью в пояснице, а малыш время от времени напоминает о себе ленивыми толчками. До родов рукой подать, а я вместо того, чтобы лежать с ногами вверх, еду выяснять отношения с прошлым.

Глеб ведёт уверенно, пальцы спокойно лежат на руле. Тёмная водолазка обтягивает плечи так, что я невольно отвожу взгляд и делаю вид, будто меня очень интересуют придорожные елки.

— Развод официально ещё не вступил в силу, — произносит он вдруг, не отрывая глаз от трассы. — Суд на следующей неделе. Поэтому Антон и продолжает дёргаться.

Я выдыхаю, чувствуя, как внутри что-то сжимается и тут же отпускает.

— Я думала, после возврата денег всё уже позади… Оказывается, бумажки живут своей жизнью дольше, чем люди.

Внутри меня поднимается странная волна. Ещё недавно я бы съёжилась на сиденье и молча глотала слёзы. А сейчас сижу здесь и ощущаю не привычный страх, а какую-то горькую, тёплую решимость. Гормоны? Или Глеб со своими вечными подколками постепенно вытащил на свет ту часть меня, которую я всю жизнь прятала под слоем «удобной девочки»?

Я уже не та. И, кажется, обратно возвращаться не хочу.

— Ты улыбаешься уголком рта, — замечает он, бросив быстрый взгляд. — Нервничаешь?

— Есть немного, — признаюсь честно. — Но раньше я боялась остаться ни с чем. А теперь боюсь только, что не рассчитаю силу и заеду Антону вот этой сумкой. Там полкило крема от растяжек и пачка ночных прокладок. Оружие массового поражения.

Глеб издаёт короткий, низкий смешок. У него это редко случается, и каждый раз внутри меня что-то тихо трепещет.

Коттеджный посёлок встречает нас идеальными газонами и высокими заборами. Знакомый серебристый кроссовер Антона стоит у одного из домов. Рядом — ядовито-розовый Mini. Конечно же.

Глеб паркуется так, чтобы заблокировать выезд. Классика.

Когда мы выходим, я чувствую, как ноги слегка дрожат. Живот тянет вниз, но я стараюсь держать осанку. Глеб незаметно поддерживает меня под локоть. Его ладонь тёплая даже сквозь ткань куртки.

Дверь открывается. На пороге — Антон. За его спиной маячит Диана в облегающем платье. Её глаза мгновенно цепляются за мой округлившийся силуэт, и на лице мелькает сложная гримаса.

— Лера, давай без истерик, — начинает Антон привычным примирительным тоном. — Мы же цивилизованные люди.

Слово «цивилизованные» звучит так фальшиво, что я не выдерживаю и смеюсь. Смех выходит резким, почти злым.

— Цивилизованные? Ты серьёзно? Пока я носила твоего ребёнка, ты любил свою тренера на нашем кухонном столе. А теперь хочешь культурно поговорить?

Диана делает движение вперёд, но Глеб одним тяжёлым взглядом возвращает её на место.

— У нас достаточно доказательств ваших совместных схем, — спокойно, почти скучно говорит он. — Переводы, переписки, давление через Штернова. Подписываешь отказ от отцовства и все бумаги по разводу прямо сейчас, или завтра эти материалы пойдут дальше. Твой выбор.

Антон бледнеет на глазах. Его взгляд мечется между мной, Глебом и моим животом. В нём впервые за долгое время мелькает настоящее отчаяние.

— Ты правда хочешь, чтобы чужой мужик растил моего сына? — выдыхает он.

Я кладу обе ладони на тугой живот. Малыш толкается — сильно, будто чувствует момент.

— Этот ребёнок перестал быть твоим в ту секунду, когда ты решил, что я стала «неинтересной и расплывшейся». А Глеб… — я поворачиваю голову и смотрю на мужчину рядом. — Он уже сделал для нас больше, чем ты за все годы.

Слова вылетают легко и неожиданно искренне. В груди разливается жар.

Антон ещё пытается сопротивляться, бормочет что-то про справедливость и «мы можем договориться», но под давлением фактов и холодного взгляда Глеба быстро ломается. Бумаги подписаны. Диана молчит, кусая губу.

Когда мы возвращаемся к машине, колени у меня дрожат уже по-настоящему. Глеб помогает мне сесть, тщательно пристегивает ремень, стараясь не задеть живот. Несколько минут мы едем в тишине. Только шум шин и моё неровное дыхание.

— Я уже не та удобная Лерочка, которой можно было вытирать ноги, — тихо говорю я, глядя на пролетающие за окном деревья. — И мне одновременно страшно и… чертовски хорошо от этого.

Глеб молчит пару секунд. Потом протягивает руку и кладёт ладонь мне на колено. Просто. Твёрдо. Без лишних слов.

— Я заметил, — отвечает он низко, с едва заметной усмешкой. — И мне эта версия… очень нравится.

Я смотрю на его профиль и понимаю, что сердце колотится уже совсем не от пережитого стресса. Фиктивный брак. Фиктивные отношения.

Сколько ещё мы будем себя обманывать?

До родов меньше месяца. А я, кажется, окончательно тону в том, чего точно не планировала.