Глава 16

Марина

– Мар, – привлекает моё внимание Тимур. Я же с какой-то грустью и даже виной смотрю на дедушку и папу. Мы все расстроили их своими выходками. Но мы ведь не хотели ничего такого. По крайней мере я, Тимур и Алёна. Мы лишь выкручивались из возникшей ситуации.

– Что?

– Прости меня! – неуверенно касается моей руки, и я, заметив взгляд близняшки, направленный на нас, встаю из-за стола и иду к окну. – Я ведь думал, что это ты, – Тимур встаёт следом за мной. – Почувствовал, что что-то не так. Но не поверил своим чувствам. Я привык верить лишь глазам, а сердцу – нет. Вот и ошибся.

– Тим, ну чего ты перед ней унижаешься? – цокает языком Арина и идёт к нам, словно мы не от неё сбежали. – Вообще не понимаю, зачем этот спектакль? Ты что, решил меня проучить за мой побег? Я всё поняла! Можешь не продолжать. Обещаю быть хорошей девочкой.

– Арин, уйди, – просит её мой муж. – Видишь, мы разговариваем?

– Ну, Тим! Я всё поняла! Хватит! Мне неприятно на такое смотреть.

– Арин, пожалуйста, – прошу её уже я.

– Ты вообще молчи! Сестра, блин, называется. Парня у меня решила отбить? Не выйдет!

– Так ты же сама его бросила, – напоминаю ей спокойно.

– Я не бросала. Я просто приостановила отношения, – меняет свои цели мгновенно, как и всегда.

– Арин, свали, – повторяет Тимур и, открыв паспорт, штамп показывает. – Дай мне с моей женой спокойно поговорить. Без твоих капризов и спектаклей в нашу сторону.

– Ж…женой? Вы что, серьёзно?

– Арина, блин! Отвали от ребят, – не удерживается уже и Алёна. – Им поговорить надо. Сядь и жди, пока все приедут.

– Я не собираюсь смотреть и слушать этот фарс! – вскрикивает моя близняшка. – Семейный совет? Да мы с Мариной вам не семья! Мы приёмные! Были и будем! Поэтому не надо тут ваших советов! Без них обойдёмся!

– Господи, как вы с ней живете? – вздыхает Давид.

– Как он с ней живёт, – указывает Алёна на Тимура.

– Отстаньте от меня! – восклицает Арина раздражённо, находясь уже на грани истерики. – Так, Марина, мы уходим из этого дурдома! Я не позволю каким-то там Громовым управлять твоей жизнью и играть на наших чувствах, – хватает меня за руку и хочет утащить, только вот…

– Хватит! – выдёргиваю свою руку из её хватки. – Арин, я устала. Устала от того, что происходит. Можно я хоть раз в жизни решу сама, чего хочу и как мне за это бороться? Я люблю Тимура. Я хочу быть с ним. И мне плевать, что я приёмная.

– А мне не наплевать! Мы чужие! Они взяли нас, чтобы перед прессой понтануться.

– Ой, дура!

– Мы для них зверушки! – продолжает Арина, крича, как сумасшедшая. – Нормальные родители своим детям не делают ограничения по карте и покупают все, что они хотят.

– Там ограничение на вывод более миллиона в месяц, – недоумённо произношу. – Зачем тебе больше?

– Чтобы самой себе купить машину!

– А той, что ты у папы год назад жалостно выпросила, тебе не хватает? – интересуюсь, шокированная её заявлением.

– Она устарела!

– У меня вообще машины нет, и я не жалуюсь, – напоминаю близняшке. – И я бы на месте папы даже тогда тебе не покупала. Ты постоянно выпрашиваешь у него подарки тем, что на жалость давишь. Тем, что мы приёмные и так далее. Зачем ты заставляешь папу доказывать тебе свою любовь?

– Потому что Алёну он любит больше.

– С чего ты взяла? – наша третья сестра идёт к нам.

– Твоя машина, счета…

– Машину я частично сама купила. Папа и дедушка мне всего немного добавили, – говорит Алёна. – А мои счета, извините, конечно, но я пашу как лошадь в фонде. И это нормально, что я получаю зарплату, что у меня есть деньги на счетах. Я экономлю на многом и не хожу в СПА через день. И, на минуточку, я получаю столько же, сколько и другие работники фонда. Я всего добиваюсь сама! А ты нигде не работаешь! Имей совесть!

– Конечно!

Арина первой узнала, что мы приемные. Я же – через пару дней, когда у сестры в голове родился план, как использовать эту информацию во благо. Только если она видела в этом факте прибыль, я была угнетена. Мне было больно, что настоящие родители отдали нас в детский дом.

После мама Милена со мной много говорила, объясняла, что это нормально, что не всегда в жизни всё, как хочется, что у наших настоящих родителей могли быть весомые причины отдать нас в другую семью. Оставляла с собой спать в одной кровати, гладя по голове и рассказывая аналогичные ситуации.

Папа тоже включался в этот процесс и порой брал нас двоих в парк гулять, пока Алёна была в школе. По сути, он обделял своего ребёнка и проводил время с нами.

Мама с папой старались сгладить этот момент, отчего я начинала любить их всё больше и больше.

Но вся их “терапия” была бессмысленна, ведь почти каждую ночь перед сном я слушала ворчание сестры о том, что Алёну любят больше, а нас нет. Потому что мы приёмные. Мы чужие.

– Слышь, ты, заноза, – Давид подходит к Арине и закидывает её себе на плечо. – Подальше от моей девушки стой! Боюсь заразиться от тебя.

– Я возле Тимура.

– А рядом с ним моя Алёна.

– Я первая подошла!

– Сорян, но ты нервируешь моя невесту и мою подругу. Поэтому мне плевать, кто там первый подошёл, кто последний! Главное, сейчас спокойствие двух моих девочек, – и уходит с ней, пока Арина со всей силы колошматит его по спине.

– Мар, прости его! – выпячивает губу Алёна и подталкивает меня ближе к Тимуру. – Он дурак, но ведь любит тебя.

– Да я не обижаюсь, – поднимаю взгляд на Тимура. – Я злюсь, что ты нас не различаешь. А так я всё понимаю. Ты просто перепутал. Меня это немного расстраивает, но я представила себя на твоём месте – и это ужасно. Такое может с каждым случиться.

– Тимур, у меня есть план! Больше ты их не перепутаешь. Пока мы не вернёмся, никого здесь не целуй, – командует Алёна, взяв меня за руку.

– Даже Давида?

– Его особенно! Не порть мне мужика!

– Что ты собираешься сделать? – шепчу ей, пока мы чуть ли не бежим в её комнату.

– Избавлю тебя от того, от чего никогда не избавится Арина, – загадочно произносит. – Сделаем, как тётя Мира и Яра в своё время. Разные стрижки.

– Алёна, ты меня пугаешь!

– Да ладно! – впускает меня в комнату, взмахнув рукой. – Я как-то на одном благотворительном фонде собаку стригла. Ножницами пользоваться умею.

– Алёна!

– Не боись! Если что, Тимур тебя и лысой любить будет.

***

– Нет! – кричит Арина и, судя по звукам, бежит обратно в мою сторону. Благо Марина с Алёной точно уже успели скрыться, иначе стал бы переживать. Близняшка Мары – девушка непредсказуемая и может всякое выкинуть. – Нет, я должна с ними поговорить!

– Стоять! – доносится за ней крик Давида. – Стоять, чертовка!

– Дуля с маком, – орёт моя бывшая и, влетев в комнату, сразу же несётся на меня и пытается спрятаться. – Скажи ему, Тимур! Он больной на голову! Он меня убить хочет! Чуть в мусорку за домом не выкинул! Придурок!

– Давид, оставь её, – вздыхаю, останавливая друга. – Сейчас её отец придёт, и тогда получим оба. Я – за то, что привёл тебя в нашу семью. А ты – за то, что его дочь обижаешь.

– За дело получу, – скрещивает руки на груди и делает шаг назад, давая Арине временное помилование. Но внимательного взгляда не сводит, готовый её поймать в случае чего.

– Тимур, любименький, давай поговорим, – обращается она ко мне. – Я понимаю, что поступила плохо, и ты зол. До того зол, что женился на первой попавшейся. Но не надо так! Поиграли на стороне, и хватит! Я прощаю тебе твою измену. А ты прости мне! Давай жить вместе, как раньше! Счастливо и богато!

– Нет, – коротко отвечаю ей.

– Ну почему? – восклицает она, глаза округлив, словно другого ответа ожидала. – Тимур, мы же любим друг друга!

– А ты хоть кого-то любишь, кроме себя, Арин? – спрашиваю её прямо в лоб. – Ты подставила меня, семью свою…

– Громовы мне не семья! – заявляет она возмущённо. – Так – люди на пути к моему взрослению и самостоятельности!

– А Марина?

– Она… она тоже не лучше поступила! – на её лице появляется злая гримаса, Арина скрещивает руки на груди. – Решила отбить тебя у меня! Она ведь знала, что я тебя люблю, и так поступила со мной?! За что? Разве я этого заслуживаю? – глотает наигранные слёзы.

– Ой, ты, бедненькая, – театрально хлюпает носом Давид и, достав кошелёк, протягивает ей сто рублей. – Вот, купи себе курсы по актёрскому мастерству. Не помешает.

– Заткнись, – отталкивает от себя его руку и даже о печали своей забывает. – Тимур, я люблю тебя.

– А я люблю Марину, – отвечаю ей жёстко и резко.

– Нет! Не любишь!

– Люблю.

– Нет! – кричит. – Не любишь! Ты меня любишь! А её – нет!

– Соглашусь, – вмешивается Давид. – Он её не любит! Он её обожает! Даже женой своей сделал! Ты сколько предложение ждала, а её он раз – и в дамки! Красотка Марина! Горжусь своей девочкой!

– Да замолчи ты!

– Арин, Давид прав, – дотрагиваюсь до её локтя. – Я люблю твою сестру. А между нами с тобой всё кончено. Раз и навсегда. В этот раз ничего не вернёшь, Арина.

– Ну, любимый! – ногой топает. – Я же к тебе вернулась! Прилетела и сразу к тебе! Потому что люблю и жить без тебя не могу!

– А некуда больше возвращаться, Арин, – спокойно говорю. – Я люблю твою сестру. У нас ребёнок будет.

– Р-ребенок? Ваш? Так вы же…

– Будет, – решаю ей не говорить всего. Тем более она сама беременна. Не хочу её ещё и изменой огорчать. Хотя фактически мы тогда не встречались. И всё же не хочу быть причиной её выкидыша.

– Чем она лучше меня, Тимур? – уже по-настоящему начинает реветь. – Тем, что серая мышь? Тебе такие нравятся? Тихие, скучные и… вообще такие, как она?

– Мара – она… она другая, – просто говорю ей, а на губах появляется влюблённая дурацкая улыбка. Мара – она словно мой друг. Моё дополнение. – И я даже не знаю, за что её люблю. Просто за то, что она есть.

– Ложь! Она стерва! И дура! И…

– Ариночка, за языком следи! – рычит Есенский.

– Заткнись! Бесишь меня! – ударяет его кулаком в грудь. – Ты и твоя Алёна! Сразу понятно, что вы друг в друге нашли! Оба идиоты! Ненавижу вас! Чтобы вы в яму провалились!

– Это что такое? – Новицкий возвращается к нам и сразу кидает недовольный взгляд на Арину. – Ты зачем сестру оскорбляешь? Алёна тебя с детства воспитывала! И выручала, когда нужно было. А ты сейчас так с ней? Сейчас ты позоришь нашу семью, Арина. Мне стыдно перед Давидом, что мы так тебя воспитали. Милена с Вадимом тебя так учили говорить?

– А вы воспитывали вообще? – оборачивается девушка к своему дедушке. – Садики, школы, репетиторы, кружки, путешествия! Лишь бы нас сплавить куда-то.

– Ребёнок, – вздыхает он. – Мы занимались вашим образованием и развитием. Пытались дать вам все! Отдавали вас в те кружки, к которым у вас были таланты. Заставляли учиться, чтобы вы умными выросли!

– Но ничего не дали! – кричит. – Ненавижу тебя! И твою любовь к Алёне! Ненавижу! Ты мерзкий старикашка, который всех пытается учить и воспитывать! – выплёвывает ему в лицо и, толкнув его в плечо. выбегает из комнаты, рыча словно раненый зверёк.

И мне как-то даже жалко её становится. У неё своя правда, и она злится, что всё не так, как ей хотелось бы.

– Вы в порядке? – интересуется Давид, который схватил Новицкого, когда увидел, как Арина замахивается.

– Нормально, – машет рукой. – Ой, бедовая девчонка! Намучаются ещё Милена с Вадимом с ней, пока она поймёт, что ей нужно от жизни. Вот вы мне скажите, может, она права? Две внучки нормальными вышли, а эта… не знаю, где мы её упустили.