Глава 18

Тимур

– Ну что там, Глеб? – нетерпеливо спрашиваю друга, который датчиком по животу Мары водит с умным видом и молчит. Провоцирует меня сорваться и накричать на него за его медлительность и молчаливость. – Ну что?!

– Жди, – зыркает на меня устало.

– Не могу! – признаюсь ему и пытаюсь хоть что-то на его экране понять. Но там совсем ничего не разобрать. Какой-то белый туман на чёрном фоне.

– Там, ребята, вот что, – включает он картинку перед Мирой на другом экране. – Смотрите, вот ваш малыш. Всё нормально. Развитие соответствует сроку. А вот здесь у нас второй малыш, – уводит датчик в сторону. – Двойня у вас, ребят.

– Двойня? – переглядываемся с Мариной и расплываемся в улыбке. – Два ребёнка?

– Ага, – кивает Кудинов. – Я третьего на всякий случай поискал, но его нет. Двое только.

– Два! – поднимаю руку и показываю количество на пальцах, чувствуя, как сердце скоро выскочит.

Я уже кое-как успокоился и примирился с тем фактом, что у меня будет ребёнок, но двое… опять буду в ауте денёк. Улыбаться без причины и не работать. А как работать, когда здесь такое?

– Насколько я помню, такие случаи в вашей семье есть, значит, всё нормально, – подбадривает меня друг. – Это даже хорошо, ребят. Быстрее отстреляетесь. Родные будут тащить внуков – один к себе, другой к себе. А так их двое. Как-то, надеюсь, поделят бабушки с дедушками внуков.

– А со вторым ребёнком всё хорошо? – заговаривает Марина. – Ты только про первого сказал, а про второго ничего.

– Всё отлично, Мара, – отзывается он, пройдя к своему месту. – Тебе нужно будет сдать кровь на анализ и пройти ещё несколько процедур. Многоплодная беременность слегка опаснее, чем обычная. Больше рисков. Больше подводных камней. Поэтому я хочу наблюдать за беременностью в динамике, чтобы в случае чего выявить проблему на раннем этапе, – профессионально отзывается, и я мысленно благодарю Глеба, что он дотошный и хороший гинеколог-акушер. Даже не представляю, кому бы мог доверить свою девочку и наших детей. – Мы сдадим кровь на железо, Марина, – черкает он что-то на бумаге. – Но я уже сейчас могу сказать на глаз, что у тебя избыток железа в организме.

– Что?! Как?..

– Мы ещё проверим! Не переживай. Всё исправим, – успокаивает он нас и, взяв какие-то бланки, принимается заполнять их.

Мара садится на кушетке и принимается вытирать живот салфетками, пока я готовлюсь к своему плану предложения руки и сердца.

Он казался мне гениальным и невероятным в тот момент, когда созрел в голове, но сейчас, когда меня трясёт от новости о двойне, я начинаю сомневаться в его гениальности. Но отступать всё равно некуда.

Поймав мой сигнал, Глеб зовёт Марину к себе. И она, кивнув мне, идёт к его столу и присаживается на стул. Друг передаёт ей снимки УЗИ, среди которых на одном напечатанный рентген моего сердца и колечка.

– Ой, – доходит она до него, а я уже стою готовый – на одном колене и с тем самым кольцом в руках. Жду. Волнуюсь. Переживаю.

Я знаю и помню, что мы с Марой уже женаты, но так хочется, чтобы всё было по-настоящему. И чтобы свадьба, которая будет уже совсем скоро, была нашей с ней. Настоящей. Чтобы она стала женой по собственному желанию, а не по моему требованию.

– Мар, – зову её, и она оборачивается, наконец поняв, что означает тот самый снимок и почему там было колечко.

– Тимур… – встаёт она на ноги.

– Согласна ли ты стать моей женой, матерью моих детей и моим другом до самой смерти? – произношу заученную фразу, чуть не перепутав всё.

– Так уже, – подходит.

– Согласна или нет? – повторяю вопрос.

– Ага, – кивает со слезами на глазах, а я колечко на пальчик её надеваю, притесняя обручальное.

– Я хочу сына, – говорю Маре и живот её целую. – Одного или двух! Плевать! Но и дочку! Чтобы комплект! И…

– Буду рад видеть вас у себя, – подаёт голос Глеб. – Я не против все беременности ваши вести! Может, повезёт, и в мою честь кого-нибудь назовёте. Хотя бы дочь. Глебия. Или, там, Глебослава.

– Не дождёшься! – бросаю ему, и дальнейшие двадцать минут мы заполняем бумаги, получаем направления, встаём на учёт в этой клинике и параллельно выслушиваем различные формы женских имён от мужского “Глеб”.

Как только выходим из кабинета, достаю телефон, включаю семейный чат Громовых и отправляю им известие: “Скоро на двух Громовых станет больше! У нас двойня!”

– Я чувствую, что там пацаны, – говорю Маре.

– Девочки!

– Мальчики!

– Девочки!

– Предлагаю так: один пацан и одна девчонка? – решаю закончить на мирной ноте, но я то знаю, что там мои наследники. А девчонка у нас потом будет.

***

Окрылённые новостью, что у нас с Мариной будет двое, и тем, что ни мне, ни Марине заниматься свадьбой не придётся, все возьмут на себя Алёна и наши матери, возвращаемся домой, ещё даже не догадываясь, какой сюрприз нас ждёт там.

– Какого чёрта? – шепчу, увидев незнакомых людей в форме около открытой двери моей квартиры. – Что происходит?! – подхожу к одному из них, держа Мару за руку. – Что, мать твою, творится?

– Обыск, – сухо отвечает мужчина с пивным животиком.

– Я собственник квартиры, – заявляю ему, достав паспорт и предъявив документы. – Вы не имели никакого права проводить обыск в моей квартире без меня! – восклицаю, вспоминая фильмы и все эти процедуры.

– Понятые, – указывает расторопный полицейский на двух моих соседей с первого этажа. – Идите к главному. Он там, – направляет в квартиру, и я широким шагом торопливо вхожу в квартиру и иду прямиком к мужчине с папкой в руке.

– На каком основании проводится обыск в моей квартире? – нападаю на него, а Мара испуганно оглядывается по сторонам. Людей в квартире и правда как-то многовато. – В чём меня обвиняют? Где постановление?

– Поубавьте пыл, молодой человек, – лениво тянет мужчина. – Вас ни в чём не обвиняют. Постановление вот, – показывает мне бумагу. – Мы здесь по душу вашей супруги. Марины Вадимовны Громовой, – зачитывает имя и кидает взгляд на Мару.

Заслоняю её собой, не давая ему даже и взглядом её коснуться, не то что руками или дыханием своим.

– В чём она обвиняется? – продолжаю стоять на своём.

– Мошенничество, кража в особо крупных, киберслежка, взлом банковской системы, – проговаривает он, зачитывая из своей папки. – Собирайтесь, милочка. Поедем сейчас отдыхать и отвечать на мои вопросы.

– Она никуда не поедет, – вступаюсь за свою жену.

– Постановление на ее арест, – показывает мне очередной документ с видом, словно я его заставил гнилое яблоко есть. – Так что всё по закону.

– Она не может с вами никуда поехать! – восклицаю и прижимаю Мару к себе. – Вообще-то, ей нельзя. Она в положении. Мы только что у врача были и…

– Мужчина, не мешайте мне делать свою работу и ловить преступников, которые крадут деньги со счетов добросовестных граждан!

– Тимур, – хватается Мара за мою руку и смотрит на меня огромными глазами. – Я не хочу в тюрьму!

– А воровать хотела? – хмыкает следователь и идет к понятым.

– Мара, не волнуйся! Мы во всём разберёмся! – уверяю её, заглядывая в глаза.

– Но я ведь виновата, – шепчет. – Я правда это делала. Но никто из тех, кого я чистила, не заявил бы. Доход нелегальный. Никто не знал, кроме тебя, Алёны и… Арины, – доходит до неё, и мы одновременно поджимаем губы.

– Значит, всё-таки настучала, – говорю, и мой телефон подаёт сигнал о входящем сообщении. Открываю его и проклинаю всё на свете за то, что не убил эту змею, когда была возможность.

Арина:

Я же сказала, что вы

ещё

получите. Вот и живи со своей преступницей теперь! В тюрьме ей будет несладко! Потеряешь и детей своих!

Ещё

и сам получишь по заслугам за то, как поступил со мной! Минус Марина! Ты следующий!

– Марина Вадимовна, у вас три минуты, чтобы переодеться, – заявляет ей следователь.

– Так! – разворачиваю её к себе. – Ты едешь с ним. Я за тобой. Сейчас позвоню адвокату! Давиду! Я всех поставлю на уши, но ты там не останешься. Без адвоката молчи! Ничего не говори! И главное, не переживай! Я тебя в обиду не дам.

– Я не хочу сидеть! Я не хотела! Я ничего такого не делала! Они ведь воруют у детей, а я просто возвращала деньги тем, для кого они и были предназначены! – говорит мне со слезами на глазах, и я хочу каждого придушить.

– Я всё решу! Слышишь?! – встряхиваю её. – Я тебя им посадить не дам! Ясно? Я в прошлый раз смог и в этот смогу! Ты мне веришь?

– Верю!

Твою мать! Дайте мне ствол и эту гадину!