Глава 10

— Семен, мне стало плохо в магазине, — всхлипываю, — что делать?

Я и правда не знаю, как правильно поступить. Хорошо, Кононов сразу взял трубку.

— Продиктуй мне адрес, — голос бывшего напряжен, но он говорит размеренно, отвечаю, — хорошо. Я вызываю туда скорую и приеду сам.

Продавец помогает мне подняться с сидения и ведет в комнату отдыха, там больше воздуха. Мы обе поглядываем на пуф, но он чистый. Идти я тоже могу. По дороге молюсь всем богам, чтобы обошлось, и чтоб Семен приехал как можно скорей.

В итоге первыми приезжают медики. Причин для госпитализации они не видят, но показаться своему врачу советуют обязательно. Еще исключать стрессы, и вообще относиться серьезно к своему положению. Мне становится стыдно и обидно, пускаюсь реветь… Господи, вот ведь жизнь пошла. Девочки приносят мне воды, ну и работка у них. С врачами договариваются передать меня в руки супруга.

Кононов приезжает, когда я уже начинаю дремать. Чувствую прикосновение к щеке. Кажется, он вытирал остатки слез. Ох, в другой момент мне было бы неудобно, но сейчас я безумно рада его видеть. Поднимаюсь на диване, висну на шее у бывшего.

— Ну, всё-всё… — он гладит меня по спине.

Наверное, первый раз за весь день чувствую себя спокойно и в безопасности. Семен в тонкой куртке, но разгоряченный, как будто быстро шел. Веду носом возле его шеи, впитываю запах парфюма и тела. От него мне становится еще лучше. Не выдерживаю, прислоняюсь к его подбородку виском. Эта близость за пределами наших нынешних отношений. А если вспомнить, в последнюю встречу мы вообще поссорились. Однако я все равно наслаждаюсь теплом его кожи и ничего не могу с собой поделать.

Под дверью комнатушки раздается шорох, и я прихожу в себя. Отпускаю бывшего мужа из железной хватки, сажусь с ним рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Семен.

Жму плечами.

— Наверное, по мне проехал каток. Но в целом уже терпимо.

Не смотрю на мужчину, но чувствую его встревоженный взгляд.

— Я отвезу тебя в клинику.

Не спорю, мне и самой хочется показаться своему врачу. А еще — быть поблизости с Семеном. Еще недавно он казался мне твердолобым предателем. Даже вспоминать смешно… Мне вообще кажется, сейчас он единственный на моей стороне.

Семен встает, поднимает меня за руку, помогает одеться. Выходим в салон, благодарим девочек. Кононов оставляет им чаевые. Говорит, за покупками обязательно вернемся. Думаю, как мы будем выбирать приданое малышу и улыбаюсь, несмотря на ужасный день. Бывший муж в это время ведет меня к машине.

Он не задает никаких вопросов, и я молчу. Сажусь на сидение рядом, откидываюсь на спинку. Честно, я даже не знаю, как Кононов отреагирует на поступок Димы. Пока лучше спокойно доехать до клиники. Прикрываю глаза, мне и правда хочется подремать. Так что едем под тихую музыку.

С парковки бывший муж снова ведет меня за руку. Я не против, сейчас мне вообще не хочется независимости. Но в голове мелькает мысль — а как же Таня? Ведь она работает здесь и увидит этот жест. Для нее и так вся эта ситуация, наверное, довольно паршивая.

Впрочем, до самого кабинета врача мы старшую медсестру не встречаем. Но мысль о ней остается где-то внутри. А пока мне надо пообщаться с медиком. В конце концов, не только Семен, но и я безумно волнуюсь за малыша.

— Позвони мне, как закончите, — велит хозяин клиники моему доктору.

Сорокалетняя женщина с высокой грудью и большими серыми глазами кивает. Мне она нравится, простая, но очевидно умная. Располагает к себе. Когда бывший муж уходит, рассказываю, что сегодня пережила некоторый стресс. Доктор делает свою работу, а в параллель болтает.

— С красавчиками так, — вздыхает она, — я тоже в двадцать один выскочила за одного такого по глупости. Только он не был никаким ведущим, а попросту был никем. Зато хотел щи-борщи и меня всегда при параде. Я весила тогда пятьдесят килограммов…

Она еще что-то мне изливает. М-да, в двадцать я была умнее. Или мне просто повезло? Но моим первым «парнем» стал достойный человек. Жаль, что потом все остыло и скатилось в постоянное ожидание его с работы. Хм… Жаль?

От воспоминаний меня отвлекает доктор, пора поговорить о важном. Говорит, ложиться в клинику не обязательно, но надо быть под присмотром. В случае чего обо мне должен кто-то позаботиться. Ох, только не надо говорить, что мне придется переехать к маме. Я люблю родительницу, но мы плохо сосуществуем под одной крышей.

Пока же медик звонит Семену по внутренней связи, и тот приходит меня «забирать». Похоже, этот долгий день подходит к концу. Бывший коротко уточняет у коллеги о моем состоянии, та упоминает про стресс. Лицо Семена сразу застывает, он смотрит то на нее, то на меня.

— Какой еще стресс?

Врач поджимает губы.

— Ну, это уже вы сами поговорите. И вообще, пациентке я дала все рекомендации. Через пять минут у меня другая запись.

Хих, а эта дама не лебезит перед начальником. Не зря я ощутила в ней родную душу. Впрочем, мне не до веселья.

— Хорошо, — говорит Кононов тоном, означающим что угодно, только не это слово. Кивает мне на выход.

Идем к нему, сейчас будет разговор. Меня не колотит, конечно, от страха. Так, потряхивает… Бывший муж прикрывает за нами дверь, просит секретаря в приемной никого не пускать. Кивает мне на угловой диван. Вздыхаю, сажусь. Бывший опускается рядом.

— Что у тебя произошло?

Мог бы и не задавать вопрос, и так ясно, о чем хочет поговорить. Сцепляю пальцы на коленях.

— Рыбников опубликовал сообщение для поклонников. Заявил, я беременна от другого. Что ему неприятно, но он будет меня поддерживать. В сети теперь скандал.

Кононов махом весь напрягается.

— Ты из-за этого психанула?

Жму плечами.

— Администрация канала настаивает на опровержении от меня. А я не хочу трясти бельем!

Семен кашляет.

— Дубовский?

У меня вырывается смешок.

— Нет, он как раз на моей стороне. Вернее, на твоей. Хорошо ты его попарил.

Бывший качает головой и тоже улыбается. Мне становится не так страшно. Но потом он снова делается серьезным.

— Поступай так, как считаешь нужным. С остальным я разберусь.

Черт. Если я сейчас скажу «не лезь», рискую получить по заднице. Да у меня и язык не повернется после сегодняшнего. Задаю лишь один вопрос.

— Ты будешь говорить с Рыбниковым?

Семен потирает ладони.

— Не волнуйся об этом.

— Кононов!

— Какие предписания тебе дал доктор? — железным тоном.

Прикусываю губу.

— Не нервничать, не переутомляться, не жить одной…

— В каком смысле? — вклинивается Семен.

— В прямом, — выдыхаю, — если мне вдруг станет плохо, кто-то должен быть рядом.

Кононов поднимается, отходит к окну. Я начинаю быстро говорить.

— Думаю, это уж слишком. Я всегда могу позвонить…

— Соня! — высший уровень строгости. — Может, хватит, геройствовать?

Опускаю голову, кладу ладонь на живот. Именно сегодня я поняла, насколько сильно хочу этого ребенка.

— К матери ты ехать не хочешь? — догадывается бывший. Я энергично киваю. — Тогда поживи в особняке. Поселишься наверху, я займу комнату на нижнем этаже. На работу тебя буду завозить.

Божечки, я думала, меня сегодня уже ничем не удивишь.

Вот что ему ответить? С мамой мы будем ссориться и трепать друг другу нервы. Геройствовать, как говорит Семен, уже и правда надо прекращать. Теперь на кону самое дорогое, а не только моя гордость. И еще самое внезапное — мне так не хочется отказывать бывшему мужу… За последние часы между нами установился мир что ли. Я не хочу рушить его и отбривать доброе предложение. Мужчина расстроится. Дурдом…

— А как же твоя… — меня волнует еще кое-что. — Как отнесется твоя новая подруга?

Кононов смотрит на меня.

— Я закончил отношения с Таней.

Он говорит «я», и у меня внутри сжимается.

— Почему?

Сама не знаю, что я хочу и боюсь услышать.

— Потому что не мог их продолжать.

Логично, ничего не скажешь, в этом весь Кононов. Но я как никогда хочу подробностей. Чтобы он приоткрыл завесу своих эмоций. Засовываю ревность в за… В самый глубокий уголок своей души. Если я начну выступать, Кононов ни за что не вылезет из своей ракушки. Стараюсь как можно мягче задать наводящий вопрос.

— Она предъявляла претензии из-за меня?

Семен напрягает губы.

— Нет, Таня старалась войти в положение. Но я… — он смотрит на меня, я отвечаю и стараюсь держать этот зрительный мост. — Я хочу сосредоточиться только на тебе и ребенке.

Кажется, у меня даже в сердце кольнуло. Не сдерживаю предательской улыбки. Да, черт возьми, мне сложно делить его с кем-то! Пусть между нами нередко терки, пусть мы в разводе. Последний факт спускает с небес на землю.

— Мм… Ты не должен ставить на себе крест. Ты… заслуживаешь счастья.

Когда Кононов дал согласие на развод, я решила, что допекла его окончательно. И где-то рядышком с обидой во мне появилось желание оставить его в покое. Я всегда считала и считаю его достойным самого лучшего.

— А я безумно счастлив, Софа.

Ух, мои щеки краснеют. Не хочу уточнять, имел ли он в виду только ребенка, или… Внутри щекочет. Нет, это не беременность дает о себе знать. Я ощущаю давно забытое прикосновение крыльев бабочки. Когда-то они порхали во мне стаей — от одного медленного взгляда, которым одаривал меня красивый и сдержанный мужчина. Сейчас проснулась одна… Может быть, это только пока?

Трясу головой, сбрасываю оцепенение. Наверное, у меня глупый вид.

— Я очень рада, — говорю искренне.

Семен смотрит на меня именно так, внимательно и не отрываясь.

— Так что насчет особняка?

Хм, в конце концов, я тоже предпочитаю говорить правду.

— Мне нравится твой план.

Кононов на секунду зависает. Может, захочет себя ущипнуть. Но нет, обходится без этого.

— Тогда поехали, тебе уже надо отдохнуть.

Ну и шустрый. Поднимаюсь на ноги.

— Мне нужно как минимум собраться. Так что, наверное, завтра.

В глазах Семена мигает разочарование. Мне становится не по себе. Но самое главное, я и сама не хочу, чтобы мы просто разъехались по домам. Вообще не могу расшифровать свои эмоции. Просто хочу, чтобы этот человек ошивался где-то рядом.

— Переночуй сегодня у меня, Семен.

Я даже сама делаю шаг назад от смелого предложения. Но я не любитель мямлить, для ведущей это вообще вредное качество. Я не предлагаю бывшему трахаться. Просто чисто фактически провести ночь в моей квартире.

Удивление Кононова выдает только шальной взгляд.

— Хорошо.

О близости я вообще сейчас думать не могу, слишком вымоталась. Даже когда беру Семена под руку на улице, не ощущаю эротической тяги. Только бабочка снова просыпается. И, похоже, к ней добавились парочка подружек.

В машине обсуждаем особняк. Семен говорит, там работают все коммуникации, даже интернет. Надо же, он поддерживал дом в порядке целый год. Я в восторге от нынешней квартирки, но уже очень хочу очутиться в своей старой гостиной и на кухне. Можно будет испечь любимый Кононовский пирог с красной рыбой. Уф, вот нужен он ему… Доезжаем быстро.

— Ну, с Гарри ты знаком, — говорю Семену уже в квартире.

Кажется, мы оба вспоминаем обстоятельства их первой встречи. Они «познакомились» именно в тот день, когда я затащила бывшего сюда, чтобы заняться любовью. Краснею. Семен кашляет. Внезапно припоминаю еще кое-что.

— Из спальных мест у меня только диван.

Семен пожимает плечами.

— Я лягу на полу.

Джентльмен. Еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Ну да бог с ним, мне все равно так хорошо от его нахождения в квартире. Иногда моя порывистость играет на руку. Мне очень спокойно.

Еду мы заказали по дороге, пока иду в душ, ее доставляют. Кононов убирает контейнеры на кухонный стол, я вношу предложение.

— Ты можешь тоже сходить ополоснуться.

В клинике у Семена лежал дорожный набор — белье, щетка, дезодорант. Бывший муж благополучно прихватил его с собой. Но ни халата, ни сменной одежды там не было. На миг задумываюсь и, кажется, знаю выход.

— У меня есть одежда папы. Она новая и чистая.

В прошлые времена было принято закупать впрок. Когда я разбирала квартиру, нашла чемодан с несколькими футболками и трениками. По комплекции более худощавый, но ростовка должна подойти. Вручаю Семену большое черное полотенце, и пока лезу в дальний ящик шкафа.

Хм, Рыбников всегда приезжал ко мне со спортивной сумкой. Вернее, чаще всего она болталась у него в машине. Я даже полотенце ему не давала. А спонтанных ночевок между нами вообще не было. Ловлю себя на мысли, что при воспоминании о бывшем любовнике у меня уже не сдавливает грудь. Черт с ним и всеми ему сочувствующими.

Но когда Семен появляется на кухне в простых черных штанах и такой же футболке, я завожу тему Димасика.

— Семен, не марайся о Рыбникова.

Кононов поднимает тяжелый взгляд. Ух, ну прямо чувак из девяностых. Здоровенный, смуглый. Даже самая непафосная одежда его не портит. Наоборот, подчеркивает мужественные линии фигуры.

— Я разберусь, что мне делать, София.

Плотнее заворачиваюсь в свой бежевый халатик, подхожу к мужчине. Он уже достал тарелки и разбирает еду.

— Ну, Семен. Рыбников оказался очень нечистоплотным типом! Я не хочу, чтобы обсасывали в сетях твое имя.

Кононов и правда старой закалки, верно подметила Марья. Не могу допустить, чтобы его полоскали, портили его репутацию.

— Софа, мне плевать на интернет, — спокойно говорит бывший муж, включая стальной чайник. — Он обидел мою женщину, и я у него за это спрошу.

Замираю с вилками в руке. Кононов тоже застыл и смотрит на меня. Мы оба понимаем, что он только что сказал. Сейчас он объяснится, возможно опровергнет. Нет, только не это! Бабочки испуганной стаей бьются за грудной клеткой. Быстро шагаю к бывшему мужу, легонько глажу по плечу.

— Поговорим потом, давай ужинать.

Не хочу слушать, что он там собрался выдать.