Глава 11

Руслан.

Когда проходит двадцать минут, а Сашка так и не выходит из дамской комнаты, я не на шутку начинаю волноваться. Как-никак она теперь моего ребёнка носит, и я думаю в первую очередь явно не о ней.

Чтобы не мучится догадками шагаю прямо по коридору и останавливаюсь у дамской комнаты. Постучать? Зайди без стука? Позвать? Как нельзя вовремя мимо меня проходит уборщица с ведрами и шваброй.

— Простите, Вы не могли бы зайти в уборную и узнать, как дела у моей ммм… супруги? Дело в том, что она в положении и я волнуюсь, не стало ли ей там плохо?

Уборщица странно косится на меня, но после вложенной купюры в синий рабочий халат довольно улыбается и кивает словно китайский болванчик, соглашаясь на всё. Скрывается за дверью, попросив меня быть на страже, чтобы охранять многочисленные швабры и тряпки, а то ходят тут всякие… Спустя несколько минут выходит и озадаченно мотает головой.

— Нет там никого, сынок, — она хмурит лоб, будто что-то вспоминает и тут же спрашивает: — Жена светленькая?

— Чья жена? Ах да, моя жена. Светленькая, да.

— Так она это… через чёрный ход убежала. Она так спешила, что из её сумочки вылетел паспорт. На вот, передай.

Уборщица достает из нагрудного кармана книжечку в кожаной обложке и протягивает мне. Раскрываю, довольно ухмыляюсь, увидев не совсем удачное фото Котовой и забираю паспорт себе.

— Спасибо большое. Наверное, моей жене стало очень-очень плохо, и она убежала к нашему семейному автомобилю.

Работница клиники понятливо кивает и оставляет меня одного в пустом коридоре, где из меня прямо сочится злоба и нецензурная брань.

— Блядь, Саша, ну что за ребячество? — громко ругаюсь сам с собой и с силой бью кулаком по стене. — Хочешь поиграть со мной в догонялки? Поиграем. Обязательно поиграем.

--

Лучший способ снять сегодняшний стресс — это звонок хорошему другу, который с радостью соглашается встретится со мной в баре, чтобы пропустить по бокальчику виски. Даня — глубоко женатый человек, отец четверых детей и самый примерный семьянин, которого я когда-либо знал. И пусть знакомы мы с ним не так давно — чуть больше двух лет — его логика и взгляды на жизнь мне всегда были близки. И где-то втайне, в глубине души я мечтал о том, чтобы у меня будет так же — орава детей, сварливая жена и добрейшая тёща, которая переехала бы в мой дом на постоянку.

— Здорово, дружище, — он крепко пожимает мою руку приподнимаясь с дивана.

— Здравствуй, Данилыч. Как Диана, мелкие, тёща?

— Спасибо, не жалуюсь! Лучше рассказывай ты — тебя можно поздравить? Нашел суррогатную мать?

Я залпом выпиваю коричневую жидкость, которая плещется на дне бокала и мотаю головой.

— Поздравить можно. Но суррогатная мать сбежала, — прошу плеснуть мне еще добавки, чтобы на сегодняшний вечер немного забыться.

Самое главное, что я знаю где сейчас находится Сашка, знаю, что с ней все в порядке и уверен, что Олежек как обычно не дремлет и держит все под контролем предоставляя мне возможность расслабится. А то, что Саша пока живет не у меня — дело временное.

— То есть как это сбежала? — Даня раскрывает рот от удивления и подпирает голову рукой заинтересованно слушая мой рассказ о Котовой, наших приключениях и о том, что она будет вынуждена терпеть меня — хочет она этого или нет.

— Слушай, чувак, ну ты реально на неё слишком напираешь. Дай ей время и помягче что ли… Проплаченная суррогатная мать и Саша Котова — это две разные вещи. Если первая с радостью отдаст тебе ребёнка на воспитание и выполнит любую прихоть, то со второй ты просто обязан будешь считаться всю жизнь хотя бы потому, что она такой же родитель, как и ты.

— Всю жизнь?

— Ну да, а ты как думал? Ты должен мягче быть — подарить цветочки, попросить прощение за грубость, пригласить на ужин и все обсудить. Беременная женщина она же буквально напичкана гормонами и часто действует на эмоциях — поверь мне, я уже в четвертый раз это испытываю на себе. Зато после родов моя Ди превращается в такую ласковую и нежную кошечку… ммм… закачаешься.

Мы пропускаем еще по паре бокальчиков виски, после чего на мобильный Дани начинают сыпаться сообщения о том, что у младшей — колики, у старшего — уроки, а сама Диана жутко заждалась мужа домой в новом кружевном белье. И я отпускаю своего по уши погрязшего в семейной жизни друга домой.

Утром мне нехорошо. Настолько, что я решаю отлежаться как минимум до обеда в своей удобной постели включив кондиционер на минимальную температуру. Достаю планшет, читаю новости, которые происходят в мире и случайно натыкаюсь рекламу цветочного магазина. Вспоминаю слова Дани о мягкости, крепко задумываюсь и кликаю — «заказать».

Саша.

— Вася? — спрашиваю шепотом.

Мужчина отрывает голову от стены, поворачивается и я и правда узнаю своего бывшего мужа, семейная жизнь с которым сейчас кажется была в прошлой жизни.

Я завариваю чай, наливаю две полные чашки и одну из них протягиваю Васе. Он сидит молча. Громко мешает ложкой сахар на дне ударяясь о стенки, изредка бросает на меня короткий взгляд и делает глаза словно у кота из «Шрека» — полные боли и страданий. И если бы я не помнила поминутно то, как он яростно вбивался в бухгалтершу Вику, я возможно пожалела бы его и пригрела, но внутри меня все еще кровоточит незажившая рана, которую он вряд ли сможет затянуть.

— Ты изменилась, — произносит Вася, делая глоток чая.

Достаю из холодильника колбасу, сыр, батон. Готовлю бутерброды, и случайно царапаю краем ножа палец. Опускаю его под холодную воду утоляя боль и заинтересованно смотрю на мужа. Ха, изменилась. А я его вообще не узнала… За те недели, что мы не виделись он здорово исхудал, осунулся, под глазами появились темные круги — наверняка следы запоев с друзьями. А рубашка изрядно помята и вообще не подлежит носке — не даром я хотела её выбросить, когда мы еще были супружеской парой.

— Ты тоже, — и нам как-то не о чем говорить.

Не о чем спросить, нечего сказать друг другу. Словно пять лет жизни перечеркнулись одним несчастным днем и вернуться назад означает продолжить и дальше бередить свою внутреннюю душевную рану. Слово "семья" как-то неожиданно обесценилось.

— Ты… как меня нашёл? — спрашиваю, откладывая в сторону бутерброд.

Что-то тошнить стало. И есть ничего не хочется.

— Не забывай, что у меня сестра в ЗАГСе работает, — ухмыляется Вася. — Она и адрес твой дала и мобильный. Я ж это… сразу не поверил, что ты правда от меня ушла. Думал, что немного перебесишься, успокоишь нервы, а потом мы помиримся. Но когда встретил твою сотрудницу из школы, понял, что ты не шутишь. Она-то и рассказала, что тётка тебе наследство какое-то оставила, вот ты и бросила меня, работу, квартиру и умчала в свою Москву.

После его слов на душе становится еще гаже. Словно все мои внутренности только что вынули, окунули в вонючее болото и сунули обратно. Мне дурно, больно, тошнота подкатывает к горлу, но я словно загипнотизированная решаю дослушать всё до конца.

— И ты приехал потому что узнал о наследстве?

— Нет, не только. Я же не железный — столько без секса ходить. Слово я своё сдержал — с Викой больше ни-ни. Но и ты совесть имей, Сашка. Давай решать вопросы по-взрослому, а?

На глаза наворачиваются слёзы, хотя я умоляю себя не плакать. Уровень моей внутренней боли зашкаливает, и я не пойму — то ли у меня палец болит от пореза, то ли душа, то ли сердце. И с этим человеком я прожила пять лет? Господи, какой же я была слепой все это время. И как же хорошо, что я наконец-таки прозрела.

— Вася… зачем ты меня нашел, Вася? — вопрос скорее риторический, но муж странно смотрит на меня, и я понимаю, что он теперь меня не поймет.

Мы никогда друг друга больше не поймем.

В дверь неожиданно звонят. Я словно сомнамбула поднимаюсь с табуретки, иду в прихожую и не глядя в дверной глазок (как обычно) открываю. Даже не удивляюсь, когда вижу перед собой Руслана с огромной охапкой цветов. Только чувствую, как боль внутри меня разрастается, ноги подкашиваются, и я теряю сознание мечтая только о том, чтобы Зимин меня поймал и не дал разбиться.