Эпилог

Саша.

Про наследство мы постоянно забываем, потому что с ног до головы погружены в новую жизнь с маленьким младенцем, который изматывает нас с Русланом до изнеможения. Бессонные ночи, колики и крики. Я стаю похожа на зомби, но наотрез отказываюсь от услуг бабушек и тем более дедушки в лице Сергея Борисовича, который так и норовит накормить месячного малыша полевой солдатской кашей и уже отдает ему строгие приказы своим командным голосом во время частых приездов в гости.

Но засыпаю и просыпаюсь я с одной только мыслью — счастливее меня просто быть не может. Даже несмотря на то, что я с трудом успеваю привести себя в порядок и расчесать волосы. Даже несмотря на то, что один на один с Русланом нам удается побыть не так часто, как хотелось бы. Но я уверена, что мы еще наверстаем время, когда наш капризный и своенравный сынишка немного подрастет.

Когда Егорке исполняется два месяца и беспокойный сон нашего малыша немного налаживается, я понимаю, что самое время устроить кастинг на роль идеальной няни с которой я без проблем смогла бы оставлять ребёнка хотя бы на пару часов. Тем более сейчас самое время для поездки к нотариусу, чтобы получить наследство, которое по закону принадлежит нам с Зиминым.

В кармане джинсов лежит то самое письмо от тёти Ады, которое я периодически перечитываю и мысленно благодарю её стоя у окна и глядя куда-то в небо.

«Здравствуй, Шурочка! Наверное, ты сейчас осуждаешь и коришь меня за то, что я отдаю наследство на таких вот странных и непонятных условиях, но пойми меня, прости и рискни… сейчас пока я еще дышу, когда мне вот-вот стукнет восемьдесят, а метастазы расходятся по телу со скоростью света, я могу с твердой уверенностью заявить, что жалею о том, что так и не отважилась родить ребенка. Поэтому Шурочка, сделай это ради меня, ради себя, ради будущего… И уверяю тебя, что бонус, который приложится при рождении крохотного человечка безумно тебя порадует…»

Смешная она была тётя Ада. Хваткая, пробивная, независимая. И дело с наследством провернула достаточно нестандартно — не просто так вручила свои миллионы мне, единственной любимой родственнице или бывшему пасынку; не просто так поделила наследство между нами поровну, а еще и добавила экшена в наши жизни. Там, на небесах, она наверняка смотрела за нами и довольно хихикала, потирая руки, когда мы с Зиминым сразу как следует возненавидели друг друга, а потом до невозможности полюбили. Быть может таков был её коварный план на самом деле?

Когда на часах пробивает полдень я слышу шум подъезжающего автомобиля. Должно быть первая няня приехала на собеседование. Так как волокита с документами у нотариуса дело небыстрое, я решила, что сейчас самое время оставить нашего Егорку под присмотром профессиональной няни и спокойно выбраться в город, чтобы забрать свои кровно выстраданные миллионы.

Когда на пороге показывается эдакая Мэри Поппинс в чёрном строгом костюме с длинной юбкой ниже колен и зонтом-тростью, я сразу же понимаю, что мы не сработаемся.

— Где клиент? — спрашивает она, не поздоровавшись и не представившись.

— В детской.

Мэри Поппинс быстрым шагом поднимается по лестнице на второй этаж, толкает деревянную дверь и проходит в просторную залитую солнечным светом детскую. Подходит к мирно лежащему в кроватке младенцу, внимательно рассматривает его, чуть прищурившись, и когда Егорка начинает истошно плакать делает шаг назад.

— Слишком сложный клиент, — качает головой Поппинс, которая так и не назвала своего имени. — Здесь полагается, как минимум, двойной тариф и льготы. На горшок просится? Бутылочку сам держит?

Отрицательно мотаю головой.

— Ууу, мамочка, как у вас всё запущено! — возмущается Мэри. — Тройной тариф.

— Простите, но Вы нам не подходите, — пожимаю плечами и провожаю Поппинс на выход плотно закрывая за ней двери.

Я тут же поясняю агентству причину отказа и прошу выслать мне новую няню. Следующая кандидатка приезжает ровно через час, после того как Егорка плотно покушал и теперь лежит развлекается в электрокачелях. Я открываю дверь молоденькой девчушке, которая откинув назад свои тоненькие косички начинает рыться в рюкзаке и достает оттуда паспорт, куда тычет пальцем на дату рождения и заставляет меня увериться в том, что ей действительно есть восемнадцать. Наверное, ранее были прецеденты. Убедившись и посчитав в уме что девочка Катя 2001 года рождения уже совершеннолетняя, я показываю ей Егорку и наблюдаю со стороны за их взаимоотношениями. Удивительно, но сын начинает во весь рот улыбаться, когда Катя тянет к нему свои руки и прижимает к себе.

— Кажется ты ему понравилась, — улыбаюсь в ответ. — Скажи, Катя, опыт работы с детьми у тебя есть? Работала раньше няней или воспитывала младших братьев-сестер?

— Не-а, вы мой первый заказчик. И братьев-сестер никогда не было. Скажите, я же могу приводить сюда своего парня, пока Вас не будет дома?

Катя уходит из моего дома следующей.

За ней выстраивается немаленькая очередь кандидаток во главе с няней-экстрасенсом, которая вангует моему сыну аллергию от грудного молока и ратует за коровье. Няня-африканка, которая совершенно не понимает русский язык. Няня-транссексуал, которая не видит ничего такого, чтобы с самого рождения предоставлять ребёнку право выбора пола и чередовать женскую одежду с мужской. И я радуюсь тому, что последнюю не видит Руслан.

Когда через меня проходит около двух десятков нянь, которые не производят на меня должного впечатления я прекращаю кастинг и беру временный тайм-аут.

Вечером домой возвращается муж с огромным букетом роз и подарками для Егора в виде новых погремушек. У него сейчас достаточно загруженный график ввиду того, что Руслан открывает новые и новые рестораны по всей Европе, но он как может пытается не обделить вниманием свою семью.

— Как идут дела? Нашла достойного кандидата? — спрашивает муж, снимая с себя пиджак.

— Нет, никто не подошел.

— Может тогда…

— Нет! Только не Сергей Борисович, — покрепче прижимаю к себе Егорку и ёжусь от одной только мысли, что придется оставить малыша с этим солдафоном.

Я же от волнения с ума сойду.

- Твоя мама как вариант? — предлагает Зимин.

Вспоминаю сующую везде свой любопытный нос маму, которая переехала вместе с Абрамом и его родственниками в столицу и отрицательно мотаю головой.

— Нет, Егор поедет с нами.

Руслан.

Наше утро как обычно начинается далеко не с кофе. А с грязных подгузников, истошного плача и требований срочно накормить изголодавшегося младенца. Прием у нотариуса запланирован на десять утра, и судя по тому, что сейчас на часах девять, а Саша до сих пор не почистила зубы, потому что у её груди мирно кушает младенец я понимаю, что дело плохо.

— Рус, подержи Егорку — я быстро! — протягиваю руки к сыну и беру его на руки, пока жена убегает в душ.

Мы с сыном долго наблюдаем за вращающимися игрушками над колыбелью, а потом Егорка опять прикрывает глазки и проваливается в сон. Я подхожу к ванной комнате и настойчиво стучу, потому что до десяти осталось всего сорок минут.

Саша стоит перед зеркалом во весь рост и недовольно рассматривает своё тело, прикрытое коротеньким полотенцем, которое оголяет бесконечно длинные ноги. По моему мнению тело жены просто идеально. Особенно грудь, которая с началом грудного вскармливания увеличилась минимум в полтора раза.

— Ты готова? — спрашиваю хриплым голосом, потому что Саша приспускает полотенце и сосредоточенно рассматривает почти незаметные растяжки на груди.

— Я — уродина, — вздыхает Саша и отворачивается от зеркала недовольная собой.

— Котова, ты самая красивая и соблазнительная женщина, которую я только встречал в своей жизни, — говорю совершенно искреннее и судя по тому, как покрываются румянцем щеки Сашки — она действительно поверила мне. — Хочу тебя везде и всегда.

Кладу её ладошку себе на ширинку заставляя убедится в правдивости моих слов.

— У нас есть несколько минут для быстрого безудержного секса? — вкрадчиво спрашивает Сашка, обвивая мою шею руками.

— Может ну его, это наследство? — отвечаю вопросом на вопрос под звук открываемой молнии на ширинке. — И в таком случае выделим несколько часов для секса?

Саша становится на колени и отвечает откуда-то снизу:

— Нет уж, Зимин. Мы все успеем, обещаю.

Из ванной мы выходим, когда до приема у нотариуса остается двадцать минут. Сашка со скоростью метеорита напяливает на себя строгий брючный костюм, завязывает волосы в небрежный пучок будто так и надо, подхватывает проснувшегося Егорку на руки и несет на выход, как вдруг слышится звук громкой отрыжки, и сын срыгивает прямо жене на плечо пачкая чёрный деловой пиджак.

— Еще минуту, ладно? — Котова вручает мне довольного улыбающегося младенца, вытерев его лицо салфеткой и скрывается за дверью спальни.

Выходит спустя пять минут в подобном кремовом костюме, садится рядом с сыном на заднее сиденье автомобиля и сообщает, что готова к поездке.

— Саш, еще раз задам вопрос — может забьем на наследство?

— Зимин, ты совсем спятил? Решил подарить государству наши миллионы? Ну уж нет!

Мы входим в кабинет нотариуса с опозданием в семь минут. Просим прощение за опоздание, садимся в удобные кожаные кресла и под недовольный взгляд Ивановой наконец-то вздыхаем.

Мария Андреевна продолжает так же пристально смотреть на нас и спустя минуту или две брезгливо прижимает пальцами свой крючковатый нос, кивая в сторону невозмутимого Егорки.

— Что это за несносный запах?

— Чёрт, кажется Егорка обделался, — виновато улыбается жена.

Мы спрашиваем где здесь туалет и подхватив сумку с чистыми подгузниками мчим в уборную. Когда вновь возвращаемся в кабинет мне кажется, что Иванова зевает и мечтает поскорее избавиться от нас. Держит в руках чёрную кожаную папку и едва мы занимаем свои места протягивает нам лист стандартного формата где чёрным по белому написан какой-то текст.

— Что это? — удивленно спрашивает Сашка пробегаюсь глазами по буквам.

— После выполнения условий Аделаида завещала отдать вам это послание.

— И всё? — чуть ли не кричит жена.

— Ну… да, — пожимает плечами нотариус. — Деньги за мои услуги оплачены, я лишь передаю то, что велел передать клиент. Деньги так деньги, письма так письма.

Мы одновременно с женой опускаем глаза в обыкновенный листик и увлеченно читаем каждую строчку.

Дорогие мои Саша и Руслан! Ах, как мне было больно наблюдать за вашими судьбами со стороны. Руслан — одинокий волк, который утратил всякую веру в женщин, и любимая Саша, которая настолько погрязла в своем муже-недотёпе, что просто сама не заметила, как превратилась в несчастную обманутую женщину.

И мне, ребятки, захотелось вас хорошенько встряхнуть. Сделать так, чтобы вы еще раз встретились и рассмотрели друг друга получше. Правда же вы идеальная пара? Я не могла допустить ваших пожизненных страданий. Саша прекрасно подходит Руслану, а Руслан — Саше. Конечно, вам наверняка пришлось пободаться, но без этого никак. Чтобы познать истинную любовь нужно обязательно преодолеть временные трудности. И судя по тому, что у вас получилось и вы сейчас сидите вместе — моя маленькая шалость удалась.

Ах да, вы спросите где же деньги? Простите, ребята, но я их уже отдала в благотворительный фонд для детей, которые страдают онкозаболеваниями. Поверьте, им эти деньги гораздо нужнее, и я глубоко надеюсь, что вы не осудите меня за этот поступок.

Недостающие пазлы сложились воедино, вы счастливы, вы вместе, у вас есть ребёнок, а деньги — это всего лишь бумажки, которые совершенно бессильны перед настоящими чувствами. Поверьте мне на слово — когда я была одной ногой в могиле меня не спасли даже миллионы.

Я радуюсь и молюсь за вас на небесах. С любовью, ваша выдумщица Ада.

Когда листик дочитан мы возвращаем его Ивановой. У Сашки выступают слёзы на глазах, а я чёрт возьми на мгновение даже теряюсь. Всегда знал, что с фантазией у Ады полный порядок, но даже подумать не мог, что эта хитрая женщина решила таким образом поиграть с нами напоследок.

— Да зачем он мне? Себе забирайте, — лениво отвечает Мария Андреевна, отодвигая от себя листик с текстом.

Что же, заберем себе на память, чтобы в будущем показывать внукам, когда те спросят, как мы с бабулей Сашей встретились и поженились.

Мы выходим на улицу в немом молчании. Котова покрепче прижимает к себе Егорку, а я целую его в мягкую макушку и глажу по непослушным темным волосикам.

— Все-таки мудрой была тётя Ада. А деньги в правильном направлении пошли. Я ведь даже не задумывалась о том, что кому-то может быть хуже, чем мне, ровно до того момента пока Ада не открыла мне на это глаза.

— Все верно, малыш. Мы и без её миллионов самые счастливые, — киваю, соглашаясь с женой и вытирая пальцами капельки влаги на её лице.

Словно вдобавок к последней фразе Егорка громко и отчётливо агукает, заставляя нас с Сашей расплыться в умилительной улыбке и прижаться к друг другу плотнее.

Конец