Глава 44

Евгений Едва пришел в себя, осознал, не смог усидеть на месте. Хотелось бежать… Бежать к Леле сейчас же. – Простите. Мне нужно… Важно. Вы тут располагайтесь, как у себя дома! Я наспех простился с родителями, побежал на выход. – Юджин, кольцо… – Цветы! Побольше цветов… Подожди, мы так быстро не успеваем! Обернувшись, я с удивлением увидел, как родители встали. – А вы куда? – Мы тоже хотим. Познакомиться, в конце-то концов! – заявил папа. – Я вас очень прошу. Подождать немного. Обязательно вас познакомлю немного позднее. Просто сейчас я не уверен, что Оля даже меня слышать захочет, а тут вы… – Мы – что – мы? Ты нас стесняешься? – ахнула мама. – Мама, нет! Боже, нет… Просто с Лелькой деликатнее нужно, осторожнее. Я много дров наломал. Не хочу ее спугнуть. Родители переглянулись. – У нас есть аргумент, – важно заявил отец и достал коробку. – Такого обручального кольца больше нет ни у кого. Редкое, выкупил на аукционе. – Вы даже размер не знаете. – Это ты не знаешь, а мы знаем. Посмотри, какое красивое! Нежное… целое состояние стоит! – начал нахваливать кольцо отец. – У тебя-то кольца нет? – Вы меня шантажировать хотите, что ли? Я на шантаж не ведусь. – Так… А слабо? Слабо предложение сделать? – не растерялся отец. Я не смог удержаться от смеха, поцеловал их по очереди. – Спасибо, большое спасибо. Но вы сейчас, правда, будете… – Лишними?! – Я не говорил слово «лишние», вы сами его назвали, – покачал я пальцем. – Я бы сказал, что впервые признаваться в любви при родителях не совсем уместно. – Тем более! Вдруг ты снова скажешь что-то не то… – Так! Надеюсь, это была шутка. Вы остаетесь здесь или внука… увидите только по фото. – Ах! – Месяцев через пять! – добавил я совсем жестоко. – Подлец… – обиделся папа. – Прошу, немного терпения. Папа, кольцо! – протянул ладонь. – Давайте… – Шантажист, – протянул мне нехотя и вдруг отдернул руку. – А ты речь приготовил? – Я придумаю что-то. – Придумает он. Олена… Речь! Мама достала из сумочки сложенный вчетверо листок. – Держи, милый. Речь составил лучший из копирайтеров, в духе самых романтических объяснений в любви… – Что?! – я уже совсем сердито посмотрел на родителей. – Мы очень хотим внука, милый, – виновато протянула мама. – Очень хотим! – Так, дорогие мама и папа. Я разменял четвертый десяток, я больше десяти лет успешно управляю большой корпорацией, а вы хотите сказать, что я не смогу в любви изъясниться? – Насчет бизнеса мы даже не спорим, милый. Но мы же понимаем, как некоторые негативные моменты повлияли на твою коммуникацию с девушками, а ты всегда не очень хорошо изъяснялся в чувствах. Помнишь, как ты сказал той девочке, что у нее лицо красивое и круглое, как кусок сыра, и она на тебя вылила банку черной краски… – Мне было пять, мама. Все, довольно! Речь… Брать не стану. Тем более, слова, идущие от сердца, лучше всяких заготовленных речей. – А вот с этим я согласен! – закивал папа. – Кто бы сомневался, что ты согласишься… Помню я, как ты кряхтел и потел от чистого сердца, когда просил моей руки. – К счастью, у меня есть то, что вас развлечет. Попросите прислугу разгрузить мое авто, плюс игрушки стоят не разобранными. Займитесь созданием уюта, – предложил я. – Уют – это мы можем… Алекс, помнишь, какую мы чудесную детскую сделали Юджину… – О да. Славная! Мы же еще не выкинули те игрушки? – Коллекционные? Шутишь, что ли? – Тогда почему мы их не взяли? – Ты же меня торопил… * * *Так, родителей я успешно отправил заниматься делами, а сам помчал в больницу. Уже у палаты взвыл: гребаные цветы! Я забыл про цветы… Что за идиот! Так… Назад не поверну, у меня вся душа пылала от желания признаться и увидеть Лельку свою, пузатенькую. Смешная такая, милая, невыносимо сладкая… Из палаты доносились голоса. – И главное, Леля… Жоних из него хороший! – заявил старческий голос. – Алина Аркадьевна нам ужин организует, познакомим тебя… – Дедуль, давай мы без женихов, ага? Я вообще замуж не хочу. Нам с Сережкой и так неплохо, да, сына? Я не выдержал и вошел, одновременно постучав по двери. – Почему Сергей?! – выпалил я, жадно разглядывая Олю. Она смутилась и отвела взгляд в сторону. – Мне нравится. – Ты уже и имя сыну выбрала? – Выбрала! – ответила с каким-то вызовом. – Долго думала, сегодня приснилось. А что? – поинтересовалась. – Вам, Евгений Александрович, есть дело до того, как будут звать моего сына? – Почти никакого. Тем более, Сергей Евгеньевич хорошо звучит. Фролов Сергей Евгеньевич. Вообще-то я планировал тет-а-тет. Но рядом дедушка Оли сидит, важный такой, одеколоном пахнет… Но уж как пришлось! Оля сделала шаг назад… Ее глаза заметались по сторонам. – Что это вы… фантазируете… много… – выдохнула едва слышно. – Оля… – Вам, Юджин… Лучше уйти, – показала дрожащей рукой в сторону двери. – ОЛЯ! Лель… Лелька… Лека моя… Мысленно я закрыл глаза и шагнул, обнял, прижал ее к подоконнику. – Я все знаю. Все-все. Знаю… Ты… Ты – та самая Лека… Хитрюга! Другим именем назвалась, а я так долго не мог понять, кого ты напоминаешь, и почему всякий раз у меня такое чувство, будто я тебя знаю. Меня к тебе тянуло. Все это время тянуло, но я… Я запрещал себе! Прости… – Какие странные у вас фантазии… – Оля! Я обхватил ее лицо, поднял, баюкая в ладонях. Лицо моей любимой девочки расплывалось. – Прости. Я такой слепой… Без тебя не могу жить. Без вас… Я собрался делать тебе предложение, думая, что у тебя малыш от другого и любил тебя, его… Смешно, да? Кретин! Оля… Люблю тебя. Прости… Прости… Очередной миг, все окончательно поплыло. Я едва успел коснуться губами ее губ и неожиданно оказался на полу, на коленях перед ней, обнимая животик. Сынишка толкался во все стороны. Оля придерживала живот одной рукой, я поцеловал ее пальцы, содрогаясь всей душой от мысли и осознания, как сильно люблю… – Как? – прошептала со слезами. – Безумно сильно люблю. – Как ты узнал… Как?! – заплакала. – Я не хотела говорить… – Жестокая. Будь со мной. Прошу. Будь со мной! Я переплел наши пальцы. Целуя… – Люблю тебя. Прости… За моей спиной кто-то шумно высморкался. – А говорят, сейчас в любви признаваться не умеют… – всхлипнул дедушка Оли. – Умеют. Аж на слезу пробило! Леля… Не мучь парня. Говори «ДА!» Этого берем. У него лысины нет. – Деда! Какая лысина? О чем ты?! – У внука Алины Аркадьевны все хорошо, но лысина… Успеешь ты еще на лысого в старости налюбоваться, а пока молодая, да красивая, надо жизнь… жить и любить. Жить и любить, Леля. Больше ничего. И она робко кивнула мне.