Глава 23

Катя

С опаской смотрю на хитрое лицо Потапова. На всякий случай отодвигаюсь, насколько мне позволяет это сделать тесное пространство салона машины.

– Будет неинтересно, если я раскрою свой коварный план, Катен.

Дергаю за ручку, но дверь, оказывается, заблокирована. Потапов громко ржет и заводит машину.

– Эй, я никуда не поеду, пока ты в таком настроении, – складываю руки на груди.

Потапов, не скрываясь, веселится.

– Катен, я не укушу, – трогаемся с места, – пристегнись, милая.

В целях своей же безопасности натягиваю ремень безопасности и упираюсь взглядом в лобовое стекло.

– Потапов.

Он бросает на меня быстрый взгляд. Вопросительно гнет бровь, пока я решаю у себя в голове, стоит ли задавать вопросы.

– А где ты был все эти дни? И какого черта ни разу не позвонил и не дал о себе знать?

Да, я сама решила закрыть тему, но любопытство пожирает меня изнутри, и я все же решаю снова выпытать у Медведя, где его черт носил.

Миша делает глубокий вдох, опускает руку на рычаг переключения скоростей и сжимает его. Тарабанит пальцами по рулю, пока ждет, когда ему загорится зеленый.

– Помнишь, я рассказывал про трудности в своем деле?

Киваю, потом соображаю, что он может не увидеть моих жестов, и для надежности угукаю, чтобы Потапов слышал ответ.

– Ну и про людей, которые вышли на меня, чтобы прижать этого злого дядьку.

– Да, тоже помню.

Припоминаю тот нелегкий разговор, в ходе которого выяснилось, почему мы разошлись и как все было бы дальше по задумке Потапова, но тут случилась моя беременность, и все пришлось переменить.

– Меня дернули, как раз когда мы были на приеме у врача твоего. Сказали, что наконец-то представилась возможность этого перца взять с поличным и я нужен как приманка.

Он дергает рукой, будто бы пытаясь подобрать правильные слова.

– Приманка?

Удивленно хлопаю глазами. Миша кивает.

– Мы должны были с ним заключить сделку по продаже леса, который продавать запрещено. Ну и, соответственно, делалось это все через черные схемы всякие. Я уж не буду тебя грузить тонкостями, сам в них не особо вникал, но вот он сам вышел на связь, чтобы договориться и подписать документы.

Выдыхаю через стиснутые зубы и вытираю ладошкой влажный лоб. С этими его приключениями невозможно не волноваться.

– Что? Плохо? – Миша замечает мое состояние и включает поворотник, чтобы припарковать машину.

Кладу свою руку на его.

– Миш, все нормально. Просто с этими твоими приключениями не получается вести себя спокойно. Я не могу не волноваться, когда ты рассказываешь про всякие агентские штуки.

Потапов усмехается и снова вливается в поток машин.

– Ну а что мне скрывать от тебя, Кать? Рано или поздно все станет известно, так зачем тянуть?

Задумываясь, прикусываю ноготь большого пальца.

– Не звонил, потому что опасался, что могли слушать. А проверять постоянно не было возможности. Тебя под удар не хотел подставлять, особенно когда я так далеко.

Вполне разумное объяснение. Немного успокаивает.

– И чем в итоге все закончилось?

– Все прошло по плану, – Мишин смешок заставляет посмотреть в его сторону, – сейчас все проверяют, обыскивают, опрашивают и все в таком духе.

Миша переворачивает руку и переплетает наши пальцы. Не могу сдержать улыбку.

– Все это время за тобой присматривали, и если бы что-то случилось, то мне бы сообщили, Катен, – и так у него успокаивающе получается сказать это, что скованность, которая таилась внутри, все же испаряется, – веришь?

– Верю, Миш.

Под бородой тоже замечаю довольную ухмылку.

Незнакомый район привлекает внимание, и я переключаюсь на обстановку за окошком.

– Э-э-эм, а мы куда, Потапов? – Ныряем в незнакомый двор. – Миша!— возмущенно выкрикиваю и кручу головой.

– Тихо-тихо, ты что так всполошилась, милая? – стискивает мою руку, пытаясь успокоить.

– Куда мы едем?

– Ко мне. Я же все это время жил не на вокзале, – тихий смех Миши не расслабляет и не ослабляет настороженности.

– Зачем?

Он бросает на меня такой взгляд, что мне кажется, я спрашиваю какую-то чепуху, на которую и отвечать не стоит.

– Ну как зачем? За вещами.

Открываю рот. Подбираю слова, чтобы сразу не начать возмущаться. Может, это не то, о чем я так с ходу подумала?

– За чьими, Миш? – продолжаю допрос.

Освобождаю ладонь из его захвата и складываю руки на животе. У самой слегка ускоряется пульс.

– За моими, конечно же, – ровным голосом заявляет Потапов.

– А зачем?

Миша выгибает бровь. Очередной поворот, свет на несколько секунд тускнеет, пока мы преодолевает арку, и мы выныриваем в просторном дворе.

– Ну как зачем? Затем, что нам нужно съехаться.

* * *

Горло стискивает. Я не могу вздохнуть, и приходится прокашляться. Миша с волнением косится на меня.

– Все хорошо? – в голосе неприкрытое волнение.

Смотрю на него как на умалишенного.

– Ты сейчас серьезно спрашиваешь? – ныряю в рюкзак и нащупываю бутылку воды.

Делаю большой глоток воды. Несколько вдохов, чтобы вернуть самообладание. Но и они не особо помогают.

– Ну да. Катен, а как ты себе это все представляла?

Я начинаю закипать. Он такой спокойный, что аж бесит. До красных точек перед глазами.

Очередной глоток воды. Напоминание, что такие нервы не на пользу детям.

– Потапов, ты офигел? Ты серьезно насчет переезда?

Миша громко вздыхает.

– Ну а как по-другому? Вдруг тебе понадобится моя помощь или массаж там сделать надо будет, у тебя же спинка болит, – и взгляд такой невинный, что начинаю подтаивать и давать слабину.

Встряхиваю головой. Ну уж нет! В этот раз так просто я не сдамся.

– Будешь приезжать, – сопротивляюсь напору и соблазну.

Миша вздёргивает бровь и фыркает. Дает понять, что его такой вариант совсем не устроит.

– Нет, Катен, так не пойдет. Мы женаты, ты носишь моих детей, аж двоих, и мы будем жить в разных концах города?

Сдвигает брови, становится похожим на настоящего медведя.

– Миш…

– Да какой Миш? Я уже тридцать три года Миш.

Раздражается. Непонятно из-за чего, потому что пострадавшей стороной считаю себя я.

Открываю рот, чтобы дать словесно отпор, но не успеваю произнести и звука.

– Хватит. Семья – это не шутки. Я не собираюсь просто так сидеть на заднице ровно и ждать, пока ты родишь. Услышь меня, наконец, Катен!

Его дыхание сбивается, и сквозь майку видно, как часто он дышит.

– Я тебя прекрасно слышу, Миша, – тоже повышаю голос, – это ты не слышишь ни меня, ни того, что я от тебя хочу.

– А что ты хочешь, мать его? Чтобы мы парочку лет пожили порознь, а потом я появился: «Здрасьте, я ваш папа!»

– Ой, все, – взмахиваю рукой, чтобы он замолчал.

Нужна передышка. Унять поток злости, который грозит разорвать меня изнутри.

Потапов хуже слона, который прет и не замечает ничего вокруг.

– Короче, мы съезжаемся и точка. Ты идешь со мной? – карие глаза впиваются в лицо.

Ждет ответа. Шумно выдыхает и выходит из машины.

– Что, даже неинтересно, как я жил все это время? – заглядывает внутрь.

Его словно по щелчку меняют, и передо мной уже расслабленный муж.

Хлопаю глазами в попытке отогнать глюк. Но нет, вот он Миша, и он не злится больше.

Он словно что-то видит на моем лице. Прикрывает глаза и выдыхает.

– Извини, что сорвался, милая. Просто услышь меня. Для меня важно быть рядом. Даже в другой комнате, плевать. Главное, что ты будешь под боком и я буду видеть, что все хорошо. Буду видеть, как ты носишь наших малышей.

Черт! Я не могу отказать, когда он смотрит на меня так. Не устою перед взглядом этих карих глаз, наполненных просьбой и нежностью. Сглатываю вязкую слюну.

– Пожалуйста. Неужели я прошу многого? Я уже потерял несколько месяцев, Катен, не лишай меня остатков.

– Ты играешь нечестно, Медведь, – бурчу под нос.

– Выходи давай, пойдем покажу свою берлогу. Может, тебе понравится и ты решишь, что хочешь тут остаться.

С сомнением смотрю в его сторону. Вот знает Потапов, что я любопытная до невозможности и что меня завлечь вот такими речами было всегда легко. Особенно ему.

Протягиваю руку к двери, чтобы открыть её, но…

– Добрый день, Миша, – меня останавливает незнакомый женский голос.

Миша резко выпрямляется и смотрит над крышей, куда-то за меня. Не рискую обернуться. Страх окутывает меня с головы до ног. Словно в одеяло заворачиваюсь.

Перестаю дышать и только и могу слышать, как по тротуару цокают шпильки.

А я вот не могу уже каблуки носить.

– Здравствуй, Жень, – голос Потапова звучит равнодушно.

Но я все равно напрягаюсь. Вгоняю ногти до боли в ладонь, прикусываю щеку и ощущаю на языке металлический вкус.

Вот гад… а сказал, что у него никого не было. Но этот голос и интонация буквально кричат о том, что он соврал.

Не может просто прохожая разговаривать таким сладким тоном с посторонним мужиком. Значит, это кто-то больше, чем простая девушка, проходящая мимо и знающая моего мужа по имени.

Скриплю зубами от ревности. Сама же шикаю на себя, чтобы не выскочить и не наброситься на эту курицу с кулаками.

Ну я же не истеричка, в конце концов.

– Милая, ты идешь? – снова заглядывает в машину Миша.

Стреляю в него взглядом. Он не выглядит виноватым, не делает вид, что обращались не к нему.

Миша обходит машину и распахивает дверь. Протягивает руку, молча давая мне намек, что пора выкатываться из машины.

– О, а ты со знакомой? – все тот же милый голосок дает мне пинка.

Встаю возле Потапова и складываю руки на груди.

Изучаю даму. Высокая, стройная. Не то что я сейчас. Темные волосы прихвачены заколкой, юбка как вторая кожа, шпильки и персиковая блузка.

Как будто только что с обложки глянца сошла. Я бы, будучи мужиком, пустила слюни.

Кошусь на Мишу. Он равнодушен. Даже особо не смотрит на Женю. Так, кажется, он к ней обратился.

Девушка опускает взгляд на мой живот и хмурится. Поднимает на Мишу вопросительный взгляд.

– Это моя жена, – не скрывая, рубит Миша.

Я сама неверяще моргаю, а лицо девушки весьма красноречиво выражает шок.

– Жена?

– Ну да, я же тебе сразу сказал, что женат.

Так, стоп! То есть она появилась у него в жизни, пока мы ещё были женаты?

– А, – уверенность девчонки лопается как воздушный шар, и вся она словно сморщивается, но быстро берет себя в руки.

Расправляет плечи.

– Ну просто я ни разу её так и не увидела за несколько месяцев, пока мы знакомы, вот и подумала, что ты холостой…

– Так а зачем ты так подумала, Жень? Я сразу обозначил границы и всего лишь помог тебе пару раз в трудную минуту.

Стараюсь сильно не таращить глаза. Становится интересно, это какие такие там пару раз? И в чем заключалась помощь?

Ревность ещё глубже вгоняет в меня шипы. Становится сложно дышать.

– Но ты же…

– Это моя жена Катя. С чего бы мне врать? – Поворачивается ко мне, смотрит в глаза. – Пойдем?

Беру все свои претензии в кулак и киваю. Даже удается выдавить улыбку.

– Конечно.

Миша кладет руку мне на поясницу и подталкивает в сторону подъезда. Его знакомая провожает нас взглядом, от которого мне становится не по себе.

Но я вздергиваю подбородок. Ещё не хватает показать этой даме свою неуверенность. Таким только дай повод, так они мужика не моргнув глазом уведут из семьи.

И плевать им на беременность жены.

Мы заходим в подъезд. Миша молча косится на меня, пока я делаю дыхательную гимнастику, иначе точно взорвусь.

Постепенно ревность прячется в дальний угол, а я обретаю самообладание.

– Что, ты даже ничего не спросишь? – нарушает тишину Потапов.

– Например? – изображаю непонимание.

Хотя прекрасно знаю, к чему этот вопрос, но не уверена, что смогу сдержать поток претензий по поводу этой дамочки.

А Потапов словно напрашивается на выяснение отношений. Одергиваю себя и напоминаю, что я не собиралась демонстрировать Мише свою ревность. Иначе он сообразит, что я только играю безразличие.

– Например, кто это такая и почему она вообще ко мне подошла?

Пожимаю плечами и поднимаюсь к лифту.

– Это сугубо твое дело, и меня не касается.

– Ты серьезно? – в его голос проникают угрожающие нотки, и я даже замедляю шаг.

Ноги слабеют, боюсь не устоять от сквозящей в голосе угрозы.

Делаю большие глаза. Продолжаю играть.

– Ну да. А что такое?

Потапов шумно выдыхает и вдавливает с силой палец в кнопку лифта.

Молчит. Тишина действует на нервы похлеще ругани. Перебираю пальцами ткань одежды, смотрю, как поочередно загораются кнопочки с номерами этажей.

Выходим на шестом, и он разворачивает меня направо.

– Купил ещё одну квартиру? – как ни в чем не бывало интересуюсь, пока он ковыряется в замке.

– Ну да, не буду же я жить на вокзале, – хмыкает Миша, распахивает дверь и приглашающе кивает.

Переступаю порог, осматриваюсь. Его квартира меньше той, в которой живу я.

Длинный коридор, три двери и одна арка, в которой виднеется гостиная.

– Проходи, чувствуй себя как дома. Затертая фраза, – тут же буркает недовольно, – в общем, не стесняйся. Я быстро.

Скидываю обувь, и ноги тут же утопают в мягком ворсе ковра. Миша скрывается за дверью спальни, пока я топчусь в коридоре.

– Проходи, что ты там застыла.

– Да как-то... Вдруг увижу, что мне видеть не надо, – зачем-то брякаю, и тут же из комнаты выглядывает Миша.

Хмурится.

– Что, например?

Пожимаю плечами, но все же решаюсь пройти и посмотреть квартиру. Становится интересно, как тут и что.

Ноги прирастают к полу, когда шагаю в гостиную.

Во всю стену наш чёрно-белый портрет. Моргаю, чтобы прогнать виденье, но наши лица не пропадают.

– Вот это ты боялась увидеть? – Миша подкрадывается сзади и наклоняется над ухом, заставляя вздрогнуть. – А, Катен?

– Зачем? – оборачиваюсь к нему лицом.

Дыхание сбивается.

Миша смотрит на стену и пожимает плечами.

– Я уже тебе говорил об этом не один и не два раза, Кать.

– Миш, это похоже на какой-то сюр.

Он опускает глаза, и мы встречаемся взглядом.

– Кать, я не врал ни разу все те разы, когда говорил, что я вернул бы тебя. Я ни на день не забывал, что мы вместе. Все это время в моей голове мы были вместе, Кать.

Скрываю глаза за ресницами. Ещё немного, и разрыдаюсь от сентиментальности. Пока же часто глотаю слюну, которая вдруг стала активно выделяться.

Глубокий вдох Потапова. А я будто ощущаю, что он что-то обдумывает, но открывать глаза не тороплюсь.

– Кать, а Женя — это девушка из соседнего дома. Один раз я прикурил её машину, второй — помог вытащить огроменную коробку. Все, больше ничего…

Киваю, все ещё пытаясь справиться со слезами.

Миша подцепляет мой подбородок и заставляет поднять лицо. Прищуривается.

– Я клянусь, кроме тебя, мне никто не нужен. Никогда не был нужен, Катен.

Сглатываю в сотый раз.

– И что мне теперь делать, Потапов?

– Понять и простить, – растягивает губы в виноватой улыбке, – и дать шанс.

Вот и что делать?

– Когда тебе рожать? Это же уже считаные недели, и ты вот так просто хочешь вытурить меня из своего личного пространства?

Да, я была бы не против, но понимаю, что это будет эгоистично с моей стороны. Тем более я вижу, как Потапов стремится участвовать в нашей жизни и знать все.

Фыркаю.

– Что я такого смешного сказал? – Потапов бормочет с обидой в голосе.

– Да я не над тобой, Медведь, – отхожу от него и поворачиваюсь вокруг.

Комната не перегружена какими-то мелочами. Минимум мебели и ещё парочка фото возле телевизора. Чисто. И в этом весь Миша. Сколько мы знакомы, у него не было бардака, даже когда он впервые привёл меня к себе.

Наоборот, чистота в его холостяцкой квартире меня тогда сбила с толку и напугала. Я подумала, что у него кто-то есть, а я могу стать временным увлечением.

На эмоциях тогда сказала ему о своих догадках, а он только захохотал и признался, что он был готов к тому, что я приеду. А так, обычно, у него бывает и гора посуды, и валяются футболки.

Но тут я убеждаюсь, что Потапов умеет поддерживать порядок, даже если никого не ждет.

– Знаешь, ещё сегодня утром я была уверена, что не подпущу тебя к себе из-за пренебрежения. А теперь вот, не прошло и дня, я уже у тебя и спокойно смотрю на то, как ты собираешь вещи и собираешься переехать обратно ко мне.

Неторопливо подхожу к окну и опираюсь на подоконник. Стою лицом к комнате и все так же спокойно смотрю, как Миша выходит с небольшой сумкой.

– И почему ты решила, что я вами пренебрегаю? – сумка Миши падает к его ногам, а сам он грозно складывает руки на груди и недовольно сводит брови.

Закатываю глаза.

– Потому что ты не позвонил и не написал.

– Катен…

Поднимаю руки, предотвращая его объяснения.

– Миш, я услышала тебя. Тебе было нельзя, это было опасно. Я поэтому и смеюсь. Все так быстро меняется.

Миша подходит ко мне и проворачивает трюк, как и на кухне как-то утром.

Усаживает меня на подоконник. Теперь мы с ним на одном уровне. Глаза в глаза. В его карих — искренние искорки. Что же он видит в моих, остается только догадываться.

– Я не останусь дома, даже не мечтай, – ставит ладони по обе стороны от моих ног, пока я справляюсь с волнением от его близости.

Сцепляю пальцы и ощущаю, как ладони влажнеют. Сердце принимается отплясывать чечетку, а дыхание то ускоряется, то замедляется.

Миша переступает с ноги на ногу, не разрывая зрительного контакта. Обхватывает меня за щеку, прижимается лбом ко мне, прикрывает глаза.

– Катен, я не могу повернуть время вспять, но мы ведь можем дальше наладить все и не страдать от недостатка друг друга.

– Миш, тебя послушать, у тебя все так просто, – пытаюсь вырваться из захвата, но он только сильнее прижимается ко мне.

А мне нужно вдохнуть полной грудью, иначе его запах окончательно лишит воли.

– Так а что усложнять?

Хлопаю глазами. Он же не может говорить сейчас на полном серьезе?

– Потому что ты уже уходил.

Резкий выдох мажет по губам, и я вздрагиваю.

– Я помню, Катен. И я не могу прыгнуть в машину времени. Скорее всего, я бы повел себя тогда иначе, но я просто испугался за тебя. Я не хотел подвергать твою жизнь опасности.

– А ты уверен, что сейчас никакой опасности не будет?

Кивает.

– В той мере, какая была тогда, уже не будет. Мы решили вопрос, и я очень надеюсь, что Любимов долго теперь будет смотреть на небо в клеточку.

Напрягаюсь, когда до меня доходит, про кого Миша говорит.

– Подожди, – встречаемся взглядами, – ты сказал Любимов?

Миша смотрит на меня с непониманием во взгляде. Я же стараюсь дышать ровнее.

– Да, я сказал Любимов. А что такое?

– Георгий?

На всякий случай уточняю имя. Ну мало ли какие могут быть совпадения. Но после уверенного кивка Миши вся надежда сдувается как воздушный шарик.

– А что такое-то, Катен? Ты чего так резко задумалась? Посмотри на меня.

Пересилив себя, поднимаю взгляд и спотыкаюсь о потемневшие глаза Миши. В глубине таится что-то недоброе, и я непроизвольно сжимаюсь.

– Ты с ним знакома?

Быстрый взгляд на живот. И этот взгляд ударяет прямо в сердце.

Неужели он думает, что я с Любимовым?

– Знакома.

Потапов возвращает взгляд на мое лицо, пока я сражаюсь с желанием врезать ему в лицо.

Прищуриваюсь.

– Насколько тесно?

– Не настолько, чтобы ты сейчас смотрел с сомнением на мой живот.

Брови Миши скрываются под волосами. Глаза шокировано округляются.

– При чем тут твоя беременность и мои дети?

«Мои». Он сказал «мои». Значит, этот его взгляд я успела понять как-то не так.

– Просто ты как-то странно опустил взгляд на живот, вот я и…

– Лучше не продолжай. Катен, ты реально подумала, что я усомнился в твоей верности и своем отцовстве?

Сжимаю губы, и плечи опускаются. Ну да, глупость какая-то.

– На меня смотри, когда мы обсуждаем такие серьезные моменты.

Слушаюсь и поднимаю взгляд. Миша смотрит со щемящей нежностью и легкой улыбкой на губах.

– Откуда ты его знаешь?

– Работала на него последнее время.

Миша чертыхается и ерошит волосы.

– Он тебя лично знал?

Мотаю головой. Я не такой важный сотрудник, чтобы работать непосредственно с Любимовым. Между нами прослойка из человек пяти.

Миша облегченно выдыхает.

– Это хорошо.

– Почему? – не понимаю, к чему клонит Потапов.

– Потому что, если бы он знал, что мы были женаты, это бы усложнило немного жизнь.

Открываю рот и так и остаюсь сидеть с разинутым ртом.

– В каком смысле, Медведь? Ты же сказал, что все…

– Тихо-тихо, ты чего кричишь, – прикрывает рот ладонью, – Любимов сидит, но у него же могут быть помощники.

Мотаю головой, выпутываясь из захвата.

– То есть как сидит?

– Ну как сидят в тюрьме? Правда, пока там выяснения, бумажная волокита, опросы людей. Ну и все такое.

– А его компания?

Вот не хватало ещё остаться без работы.

Миша пожимает плечами.

– Скорее всего, пока на паузу поставлена.

– Просто прекрасно, – цокаю, складывая руки на груди.

Миша, не скрываясь, опускает глаза в район сложенных рук.

– А что ты так напряглась, милая? – Мишина рука сжимает бедро, а сам он придвигается ещё ближе ко мне.

– А то, что я, видимо, осталась без работы.

– Ну и прекрасно, – задумчиво бормочет Потапов, так и не смотря мне в лицо.

Пихаю его в плечо, привлекая внимание. Он моргает и резко поднимает глаза.

– Ты меня услышал вообще? Или грудь моя для тебя интереснее?

– Я услышал. Ты осталась без работы.

Киваю. Вопросительно выгибаю бровь.

– Катен, так тем более нам надо съезжаться.

– Блин, – пищу, стукнув пяткой по стене, – я не о том, Потапов.

– А я о том, – и скалится, гад такой.

Довольный стоит. Все по его плану прям.

– Ну так что, поехали, женушка?

– Ты не отвалишь?

Мотает головой, а мне остается только смириться. Ну не в драку же мне с ним лезть, он все равно одержит победу. Тут даже можно не пробовать. А я могу навредить нервами своим крошкам.

Опускаю плечи и плетусь в сторону выхода.

– Не, если ты хочешь, то можем и тут пожить.

Закатываю глаза.

– Хватит тут цирк разыгрывать, Медведь. Поехали домой, устала я уже сегодня.