Глава 25

Миша

Меня окружает куча беременных женщин. Нет, мне не снится кошмар. Это моя любимая женушка приперла меня на так называемое свидание.

И проходит оно в женской консультации. Вокруг меня все улыбаются, наглаживают животы, а меня от переполняющих впечатлений начинает мутить.

Нет, я не против беременности. Но я не готов смотреть на кого-то с животом, кроме моей Катены.

Смотреть и при этом улыбаться.

– Ты в норме? – Катя наклоняется ко мне во время очередного упражнения.

Поддерживаю её за спину и выдавливаю максимально бодрую улыбку. Насколько вообще позволяет ситуация.

– Я в полном порядке.

Катя недоверчиво выгибает бровь и зачем-то оборачивается. Обсматривает меня с макушки до пяток, хмыкает и возвращается к занятию.

– Итак, папочки, сейчас ваш выход. Мне нужен один папочка, чтобы показать следующее упражнение.

Пытаюсь прикинуться зеркалом, которое позади нас, но орлиный взгляд инструктора останавливается на мне.

Черт! Я так не чувствовал себя со времен школы, когда учительница смотрела в журнал и выбирала, кто попадет под раздачу и пойдет к доске.

– Вот вы, – палец упирается в меня.

– Я? – фиг знает, на что я надеюсь, но на всякий случай уточняю.

– Да, да, вы.

Мысленно уже прощаюсь с жизнью. Не люблю я выступать перед аудиторией, могу что-нибудь выдать, что может не понравиться нежным дамам в положении.

Катя давится смехом.

– Извините, может, вы выберете кого-то другого? Просто наш папа не так давно в этой роли, может растеряться, — приходит на выручку жена.

– Хм, – ещё один пристальный взгляд, и от меня отворачиваются.

С шумом выдыхаю, Катена продолжает коварно хихикать.

– Я тебе за это отомщу, Катен, – шепчу на ушко, чтобы посторонние уши не слышали.

Катя непонимающе округляет глаза.

– О чем ты, Медведь? – правдоподобно изображает неведение.

Киваю вперед на инструктора, который что-то непонятное творит с одним из несчастных папаш.

– Вот об этом, – шиплю.

– Так ты же сам хотел участвовать в жизни детей. Вот я и не мешаю ощутить в полной мере всю прелесть будущего отцовства.

– Язвишь?

Катя улыбается.

– Совсем немного, Медведь.

За её искреннюю улыбку готов все простить. И эту маленькую выходку, и то, что не предупредила.

– Устала? – после занятия Катена выглядит совсем расслабленной и довольной.

Подталкиваю её к автомату с вкусняшками.

– Будешь?

Роюсь в заднем кармане. Где-то должна быть наличка. Странно, что в этих автоматах до сих пор карты не принимают. Такая выгода уплывает.

Катена прилипает носом к стеклу и изучает полки.

– Вот это хочу, – останавливает выбор на круассане, – и это. Блин, и вот это я бы съела.

– Так, понятно, – разворачиваю жену и толкаю к выходу.

– Куда?

– Раз уж ты не смогла мне устроить свидание, то этим займусь я.

Катена выворачивается из моих рук и останавливается. Складывает руки на груди, сверля меня недовольным взглядом.

– Тебе не понравилось мое свидание? – замечаю в её голосе обиду.

Молодец, Медведь! Обидел жену.

– Понравилось. Запомню его на всю жизнь, милая, – переплетаю наши пальцы, – но позволь теперь ответить на твою любезность и накормить тебя. Я недавно нарыл очень крутое кафе. Тебе должно понравиться.

Катя задумывается, но за неё отлично отвечает желудок.

– Вперед, – киваю на выход, – с тебя впечатления, с меня ужин. Все по-честному.

– О-о-о, красиво, – Катя наклоняется, чтобы через лобовое рассмотреть здание, к которому я подвожу нас.

– Нравится?

Волнуюсь, как пацан. Хочу произвести на неё хорошее впечатление и не хочу, чтобы Катена разочаровалась или осталась недовольна. Хочу радовать и радоваться вместе с ней.

– Очень. Кого водил, признавайся?

По подрагивающим от смеха плечам понимаю, что она просто шутит. Но все же царапает, что она может не доверять.

Выхожу из машины и распахиваю дверь с её стороны.

– Катен, – наклоняюсь, упираясь в панель, – еще разок.

Встречаемся взглядами, и меня током прошибает. Ну ведь моя. Целиком и полностью.

Да мне и в голову ни разу не пришло, что можно было променять Катю на какое-то мимолетное увлечение.

– Что, Миш?

– Я любил и люблю только тебя. Это никогда не изменится, – она опускает глаза, сцепляет пальцы в замок, – я ни с кем, кроме тебя, с момента нашей первой встречи не спал, не заигрывал, не флиртовал. Потому что я люблю тебя. И я уважаю свой выбор и не позволю себе замарать наши отношения кем-то третьим, пятым, десятым.

Обхватываю её руки. Прохладные. Подношу к губам, дышу, пытаясь отогреть.

– Замерзла?

Мотает головой, все ещё не смотря мне в лицо.

– А чего руки холодные? – я же пытаюсь охватить каждый миллиметр лица.

– Волнуюсь, наверное. Не каждый день на свидания зовет бывший-настоящий муж.

Фыркаю.

– Бывший-настоящий?

– Ну а как ещё тебя назвать?

Поднимаю её лицо за подбородок, целую в самые сладкие губы.

– Я единственный. Смирись уже с этим. По-другому не будет никогда.

Катя отводит глаза, а мое сердце готово разлететься вдребезги за ребрами. От молчания. От промелькнувшей в глубине её глаз неуверенности и уязвимости.

И это я с ней сделал.

– Никогда не говори никогда. Я уже слышала такое.

– Катен, – она возвращает мне взгляд, и мне становится чуточку легче дышать, – никогда больше. Доверься мне.

– Да я уже вроде как это сделала.

И то правда. Она же дала нам шанс все выправить. Точнее, не сопротивлялась, когда я этот шанс просил.

Ну я и расцениваю это как согласие.

– Пойдем уже, кушать хочется.

Сама тянет меня к входу.

– Да и мне интересно, так ли шикарно внутри, как и снаружи.

Катя

Тарабаню пальцами по крышке телефона и не свожу глаз с часов на стене. Время уже позднее, на улице темнеет, а от Потапова уже два часа нет никаких новостей. Он обещал приехать с работы пораньше, но что-то явно пошло не так.

На мое удивление мы быстро влились в совместную жизнь. И я начинаю привыкать к этой жизни.

В сотый раз за вечер проверяю телефон, но он пуст. Ни звонка, ни сообщения.

Хотя вряд ли бы я пропустила, потому что мобильный уже вспотел в моей ладони.

Давлю тяжелый вздох и прогоняю мысль, что с Потаповым могло произойти что-то нехорошее.

Он взрослый мальчик, он может за себя постоять. Вдалбливаю эту мысль себе глубоко в голову.

– Катен, – входная дверь хлопает, и я слышу, как в коридоре раздается странный грохот.

Подскакиваю с дивана и выскакиваю на шум. Сердце радостно взмывает от одного звука его голоса.

– Ты почему так долго?

– Да пришлось кое-куда заезжать, а там пробок на восемь баллов. Не подрассчитал, прости, что не предупредил.

– Ну да, телефона же у нас нет. Мы же в каменном веке живем, – бурчу себе под нос.

Но злости нет, есть волнение за его дурную голову. Заставляет меня изводить себя догадками и нервничать.

Потапов довольно лыбится, непонятно почему.

– Катен, не ворчи, милая. Ты же сама знаешь, что у меня телефон тот ещё динозавр, и он, как всегда, не вовремя сел.

– Давно бы уже себе новый купил, – хочется стукнуться об стену за свое ворчание.

Похожа на сварливую жену в этот момент. Четко это понимаю, но ни черта поделать не могу. Хочется, чтобы он понял, что я за него переживаю.

– Обязательно, Катен. Прости, – голос, полный раскаяния, наконец меня успокаивает, и я выдыхаю.

Миша все ещё стоит в дверях и что-то придвигает ко мне. Только сейчас замечаю на полу неопознанную коробку.

– Это что такое? – подхожу поближе и тяну руку к крышке.

– Ну-ка, – меня легонько хлопают по кисти.

– Эй, – одергиваю конечность и надуваю губы, – что сразу драться-то?

Миша скидывает обувь и подхватывает груз. Проходит мимо, как будто меня вовсе тут и не стоит. Возмущенно выкрикиваю в широченную спину и иду за ним по пятам.

– Всему свое время, жена. Покормишь?

Он так смотрит на меня, что отказать я просто не в силах. Я понимаю, что с каждым днем, которые мы проводим вместе, у меня все меньше сил отрицать, как сильно я в нем нуждаюсь.

Если его долго нет, то я начинаю нервно ходить по квартире и ждать от него новостей.

Но я больше не хочу сопротивляться всему, что на меня сейчас наваливается. Не хочу отрицать, что мои чувства к нему не прошли.

– Катен, – меня слегка встряхивают и заглядывают в глаза, – у тебя все хорошо? Ты какая-то отстраненная.

– Все хорошо, – улыбаюсь и обнимаю Потапова за талию.

Он мешкает какое-то время, а потом крепко стискивает меня в медвежьих объятиях.

– Соскучилась?

Киваю и замечаю в зеркале, как вытягивается лицо Миши. Стараюсь не рассмеяться. Для меня самой становится полной неожиданностью, что я готова вот так просто сдаться ему на милость, после всего того, что мы пережили.

– Мне кажется, ты сегодня устала. Сам приготовлю что-нибудь.

Я фыркаю и отлипаю от надежного тела Миши. С неохотой отлипаю, надо сказать. Так бы и стояла в обнимку.

Да уж, Катя, все же попалась ты на удочку бывшего-настоящего.

– Я приготовила пиццу.

Потапов что-то довольно урчит себе под нос.

Выворачиваюсь из его рук, чтобы все же заглянуть в таинственную коробку, но меня успевают перехватить на подлете.

– Эй, хитрюга, куда собралась?

Хихикаю, когда Потапов начинает щекотать меня своей бородой.

– Отстань, бородач, – отдуваюсь после сражения, – ну что там в коробке, Миш?

– Сначала еда, а потом все остальное, – ведет меня в кухню, – так, я тебя сейчас привяжу, будешь дергаться. Имей терпение.

Закатываю глаза. Терпеливо жду, когда Миша поужинает, а он как специально время тянет и довольно кряхтит.

– Наелся?

Потапов сыто отваливается на стул.

–– Нет, дай ещё кусочек, – хитро улыбается.

Понимаю, что он провоцирует меня специально. Ну что ж. Пожимаю плечами, беру тарелку и невозмутимо иду к духовке.

– Эй, эй, я пошутил, Катен. Я все, наелся до отвала.

– Тогда пойдем смотреть, что ты притащил, – пользуясь его расслабленностью, протискиваюсь мимо него.

На этот раз Миша меня не тормозит, встает и идет за мной.

– Я не уверен, что тебе понравится, но я был покорен.

Он смущается. У Потапова лицо краснеет от волнения, и я просто не могу в этот момент поверить своим глазам.

Чтобы Потапов смущался! Да на моей памяти такого не было ни разу!

– А вот теперь стало только интереснее.

Хватаюсь за коробку, но Миша снова тормозит меня. Встречаемся взглядом.

– Обещай, что не разозлишься, – отводит глаза и закусывает губу.

Стараюсь сильно не удивляться и не рассмеяться. Слишком уж он сейчас беспомощный, как медвежонок, а не взрослый и грозный медведь.

– Я обещаю, не буду злиться.

Миша кивает и убирает свои руки с моих, разрешая идти дальше. Приоткрываю крышку, очень он меня заинтриговал своими вопросами и реакцией.

Никто не выпрыгивает, не вылетает и не кричит. Полностью убираю крышку и ахаю от удивления.

– Миша, – пораженно выдыхаю.

– Я подумал, что тебе такое понравится.

Поднимаю на него взгляд. Он сидит передо мной на корточках и смотрит на два милых мобиля для кроваток.

– Они невероятные.

Один голубой, второй розовый. Они одинаковые по виду, разница только в цвете. Мягкие звездочки и посередине месяц.

– Там ещё музыка, – он все ещё нервничает, и его голос слегка подрагивает.

До меня доходит, что для него это очень важный момент. Как и для меня. Словно эти два мобиля доказывают, что мы теперь одно целое и Потапов никуда не денется.

В ноздрях возникает щекотка, а перед глазами все плывет от слез. Громко шмыгаю носом.

Миша дергается и испуганно смотрит на меня.

– Кать, ну не нравится, можем вернуть. Я просто подумал…

– Нравится, – слезы катятся по щекам, и я не могу остановить их поток.

Меня прорывает.

Миша плюхается на кровать и притягивает меня к себе.

– А чего рыдаешь?

А я не могу уже остановиться. Все сдерживаемые эмоции решили в этот момент выйти на волю. Лицо становится мокрым от слез, а я продолжаю всхлипывать. Цепляюсь за его футболку и прячу лицо. Вдыхаю родной аромат.

– Ну что ты? – Миша гладит меня по волосам и неразборчиво что-то бормочет на ухо.

За своими всхлипами не могу разобрать ни слова.

– Знал бы, что ты так отреагируешь...

Мотаю головой.

– Нет, мне нравится. Правда, честно, – стараюсь дышать глубже, чтобы успокоить взбесившиеся эмоции.

Постепенно пересиливаю рыдания и теперь изредка хлюпаю носом.

– Что ты раскисла, милая?

– Просто это так неожиданно, Медведь. Я не ожидала, что могу увидеть от тебя такую милоту.

Отрываюсь от его тела и ещё раз смотрю в коробку.

– Я просто тут подумал, Катен, может, все же займемся уже комнатой? Уверен, ты не простишь мне, если я буду делать все без тебя.

Опускаю взгляд на живот.

– А не рано, Миш?

Потапов выгибает бровь и кладет ладонь мне на живот. И я снова, да, готова разреветься при виде его лапы.

Легкий толчок ему в руку. Карие глаза распахиваются, и Миша сильнее придавливает ладонь.

– Ты это тоже чувствуешь? Они пинаются?

Угукаю. Ещё один толчок.

– Эй, там, ну-ка не шалите. Вы решили меня запинать?

Миша улыбается. Не отводит глаз от живота, где разошлись малыши.

– Я думаю, они дают нам знак, что они не против своей комнаты.

Заправляю растрепавшиеся волосы за ворот футболки и хмыкаю на предположение Миши.

– А ты прям их с половины пинка понимаешь?

Он неопределенно дергает плечом и довольно прищуривается.

– Я догадываюсь.

– Ну, вообще-то, я пока не уверена, что им стоит отдельную комнату делать.

– А как? – не понимает Потапов.

– Думала, что на первое время мы будем в одной комнате. Ну, это, представь, надо будет вставать кормить их ночью. А так вот взял, покормил и тут же положил.

– Ну да, ты, пожалуй, права. Я не думал в таком ключе.

Я фыркаю.

– Конечно, не думал, не тебе же подскакивать по несколько раз за ночь.

Миша становится серьезным. Строгий взгляд заставляет не продолжать мысль дальше.

– Катен, я не отказываюсь помогать и готов вставать, когда надо будет.

– Посмотрим, папочка, на сколько тебя хватит.

Потапов выпячивает грудь. Ощущение, что он сейчас начнет ещё и бить в неё кулаком, как орангутанг.

– Надолго. Я упорный, ты же знаешь.

Знаю. Если бы не его упорность, нас бы вообще не было. Миша ждет моего ответа, но я и сама не знаю, как будет правильно.

– Так что насчет комнаты? Хотя бы для игрушек.

Смеюсь от его несдержанности и нетерпеливости.

– Тебе прям так не терпится заняться обустройством комнаты для детей?

– Конечно! Это же не за один час делается. Надо, наверное, и обои переклеить, и мебель заказать, и списки всякие составить. Кучу всего переделать, а ты уже у меня устаешь быстро.

– Хорошо, хорошо, – поднимаю руки, – сдаюсь. Давай заниматься комнатой.

Потапов делает какой-то победный жест и сгребает меня в охапку.

– На выходных начнем. А то у меня пока есть дела на работе, не смогу тебя катать.

Угукаю. Миша отстраняется, что-то пытается увидеть в моем лице и удовлетворенно кивает.

– Не устала?

Прислушиваюсь к себе. Малыши в итоге успокаиваются, и в животе становится спокойно.

– Нет, силы ещё не окончательно меня покинули.

– Может, тогда посмотрим что-нибудь?

Потапов кивает на нашу комнату. Прищуриваюсь. Он явно что-то задумал.

– Можем посмотреть тут, – тыкаю пальцем в огромную плазму, – зря ты, что ли, в свое время этот экран покупал.

Миша отрицательно мотает головой и встает.

– Здесь тебе будет неудобно. Я же спал на этом диване однажды, мне хватило, – понижает голос и чуть ли не заговорщицки шепчет.

– Ты сам виноват. Нечего было, не предупредив, шляться где-то до двух ночи.

– Нечего было комнату закрывать на замок. Я бы вынес, если бы не твоя угроза разводом.

Это была наша самая большая ссора, после которой мы не разговаривали несколько дней, и для меня они превратились в пытку. А все из-за того, что Потапов не предупредил, что ему надо задержаться в своих лесах и ехать сто километров до дома.

– Так правильно, ни один порядочный женатик не шастает по ночам в лесах.

Миша складывает руки на груди и хмыкает.

– Зато ты уяснила раз и навсегда, что я не гуляю на стороне. А думала, между прочим.

Щеки вспыхивают от стыда. Да, я тогда подумала, что он завел себе кого-то. Но Миша быстро заткнул меня и показал свое место работы.

– Давай не будем сейчас. Это все уже давно было.

– Ты права, – кивает и протягивает мне руку, – поэтому просто на слово поверь, если ты уснешь тут, то утром тебе будет мучительно больно. Вообще, какого черта мы купили этот диван для пыток!

Потапов возмущенно смотрит на предмет обсуждения.

– Потому что он идеально подходил под наш кошелек. А потом нам было лень связываться с заказом нового. Ну и мне было совсем не до дивана.

Пожимаю плечами. Принимаю его руку.

Потапов ведет меня, как маленькую, в спальню.

– Переодевать не надо. Я сама.

Миша надувается.

– Ну вот, а я хотел попрактиковаться.

Фыркаю.

– На мне? – указываю на себя пальцем.

– Ну а почему нет? Вот, смотри, – разводит руки в стороны, — я не отказываюсь от обязанностей отца.

– Потапов, в обязанности отца наших детей не входит мое переодевание.

– Да? Жаль.

Поднимаюсь на носочки и чмокаю его в щеку.

– Я в душ схожу и вернусь. С тебя фильм.

– Хатико?

Выгибаю бровь.

– Издеваешься? Я же соседей слезами затоплю.

– С меня массаж тогда.

– По рукам.

Стоит только повернуться к нему спиной, на лице расползается счастливая улыбка.

– Не плавай там долго, — доносится вслед, когда я уже скрываюсь в ванной.