4. Дошли

Ту самую развилку-разлучницу увидели перед полуднем.

— Вон там, — указал Варди на две чуть заметные колеи, уходившие в сторону от накатанной дороги.

— А ей и вправду нечасто пользовались, — покачала головой Бёрк, разглядывая заросшую просеку.

Из высокой прошлогодней травы то тут, то там торчали молодые деревца и рядами дыбились кротовые кучи, будто зверек целенаправленно решил сделать этот участок непроходимым.

— Я вам говорил, что на телеге там ехать небезопасно.

Остановились. Разлучаться не хотелось, и компания замерла, застопорилась, оттягивая момент расставания.

— Я знаете, что подумал, девоньки? — разгладив усы, провозгласил Варди. — Если уж мы остановились, а впереди неизвестно какие дороги, почему бы заодно и не пообедать?

— Не рано? — засомневалась Лучана, взявшаяся переплетать косу.

Занятие не из легких — усилившийся ветер трепал выбившиеся пряди, и рыжие завитки лезли в глаза.

— Для харчей никогда не рано, а для добрых харчей всегда самое время, — хохотнул тролль новой, только что придуманной присказке и, покряхтывая, слез с облучка.

Прощальный обед был скромным. Остатки холодного зайца, сухари и травяной чай, куда Варди щедрой рукой сыпанул каких-то специй. От напитка щеки у всех заалели, а животы наполнились приятным теплом. Пока неспешно жевали, Лучана заново собрала свой узелок. Во время пути она успела его порядком переворошить, обживаясь в повозке. Узел вмешал все ее добро и был неприлично большого размера. В связанный конвертом большой шерстяной платок семья Лучаны ухитрилась уложить содержимое целого сундука, будто это было приданное. Одежда, расчески, ленты, вязаные носки, еда и много чего еще. Нести такой было тяжело и неудобно. Поклажу решили перегрузить на козу.

— Вот так, — привязывая веревкой тяжелый баул к спине животины, приговаривал Варди. — Бёрк теперь здоровая, своими ногами и коня обгонит, а козе не привыкать. Девку на себе месяц везла.

Коза с троллем была не согласна, недовольно фыркала и махала куцым хвостиком. Она очень даже отвыкла не только везти груз, она даже ходить больше не хотела. Езда в повозке совсем разбаловала здравомыслящее животное.

— Ну, — они топтались на месте, не зная, как прощаться. — Будете в городе, заходите, — пригласил тролль.

— Как же я в город?! — с притворным ужасом охнула Лучана. — Ну тебя, Варди! Разве можно? Камнями забьют — не задумаются. Нет уж, буду сидеть в своей обители и нос не показывать, — грустно отказалась Лучанка. — Только если Бёрк в гости к тебе наведается…

— Побьют? Камнями? Да что ты, милая, это только у людей такие традиции! — поспешил успокоить её тролль. — Вот ведь звери! У нас про таких, как ты, и не знают ничего. Это я в курсе, потому что езжу везде. Полезно иметь сведения из зарубежья.

— Все равно нельзя. Людям на ту сторону ход запрещен. Забыл? — развела руками Лу. — Закон. За нарушение — смерть.

Варди задумался. Когда-то действительно выдумали заградительный закон для человеков. Отдали им этот берег — Людожит. Но когда это было? И, если вспомнить, зачем все делалось? Чтоб оборотни людей не били. А где теперь те оборотни? Вон он остаток, рядом стоит и ухо чешет.

— Ты знаешь, Лушка, по закону и на обозы нападать нельзя, и добрых торговцев вроде Авгита убивать строго запрещено. Только кто нарушение пресёк? Где зашита? Где стражи? А?..

Бёрк растерянно огляделась, словно ожидала увидеть экипированных солдат, но, кроме деревьев, ничего не увидела.

— Нет?

— Нет. И не потому, что Людожит. Там, — махнул тролль в сторону реки, — такая же песня. Хочешь жить — бери меч и защищайся.

— Да ладно?! — охнула Лучана. — Что, вообще беззаконие? Ужас какой.

— Ну не так все плохо, — сдал назад тролль. — Это я так, в общих чертах… Но суть в том — кому вы нужны?..

Девушки уставились на Варди в растерянности, не поняв, что вопрос риторический, и задумались. А в самом деле, кому они сейчас нужны? Ответ не радовал. Никому, кроме как самим себе.

— …Спрашиваю, кто вас будет ловить и наказывать?

— А-а-а-а… — протянула Бёрк. — Это ты к тому клонишь, что нет стражника — нет закона.

— Стражника? — не поняла Лучана. — Какого еще стражника?

— Я много лет прожила при гостинице, — взялась объяснять Берк. — И Гелиодор был первым оборотнем, которого я встретила за все время. И то они не просто так приехали, а по контракту.

— А у нас в городке двуликих отродясь не бывало. Да народ забыл уж, как они выглядят. А если нет двуликих, кто станет на тебя охотиться, Лушка? Гномы? — тролль сипло хохотнул, хлопнул себя по бокам и задорно рассмеялся. — Гномы… — схватился он за живот. — Ой, я не могу… Гномы…

Видимо, в этом было действительно много смешного, потому что успокоился тролль нескоро. Все хохотал и хохотал, пока не начал икать.

— …А зараза другим народам не страшна. — Чтоб унять икоту, тролль открыл бурдюк и с жадностью напился. — Так что ты, Лучанка, причин для отказа не выдумывай, а спокойно обживайся у себя в обители и в гости ко мне собирайся. К морозам жду. Можете и пораньше. А чтоб особо внимания на тебя не обращали и не пялились… — Варди хотел посоветовать девушке завязать лицо платком, но его голову озарила новая мысль. — Ты шкуру зеленью измажь! — радостно закричал Варди. — Точно! Сделай, как Бёрк говорила — прикинься орком! — Глаза его увеличились от осознания собственной гениальности. — Что такое люди, у нас уже забыли давно, а орки везде ошиваются. Когда мордаху щербатую увидят — и не догадаются, кто ты на самом деле. — Варди отошел в сторону и, подбоченясь, стал разглядывать Лучану, словно художник, рисовавший ее портрет. — Должно сработать, — кивнул он сам себе. — А теперь запоминайте. Хотя нет, лучше запишу… — Варди стал копаться в своих бездонных карманах и выудил огрызок карандаша и маленький блокнот. — На, Бёрк, пиши, у меня почерк неразборчивый…

Оборотница уселась на край телеги, подтащила к себе плоский ящичек и разложила на нем бумагу. Послюнявив кончик карандаша, как учил Адуляр, она старательно принялась выводить инструкцию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— …Пиши: по этой дороге, не сворачивая к реке, — медленно диктовал тролль, — как брод перейдете, еще день пути на юг.

— Не заплутаем? — забеспокоилась Лучана.

Она слабо разбиралась в сторонах света. Где этот юг?

— Говорю же: никуда не сворачивая. — Проверяя правильность написанного, тролль заглянул в блокнот. — Все время по главной дороге. Она выделяется, не ошибёшься. Жар-город, он к обители самый ближний. Я там и проживаю. В городе найдете Огненную площадь. Пиши-пиши, — подгонял он Бёрк. — Огненная площадь. Легко отыщете — она в середине, центральная. А уж на ней спросите лавку тролля Варди. Меня все знают, даже ребятенок подскажет…

Не собираясь больше затягивать отъезд, тролль ссадил Бёрк с телеги и, грустно улыбнувшись, начал прощаться с каждой попутчицей. Называл и указывал пальцем на выстроившихся рядком.

— …Проклятая, перекидыш, коза. — Тяжелый вздох. — До встречи! — Забравшись на облучки, он тряхнул поводьями. — Но-о-о! — ловко защелкал кнутом над спиной лощади. Повозка тронулась, и уже издалека донеслось его громкое и залихватское: — Адиос!

Девушки помахали вслед удалявшийся кибитке, хотя знали, что тролль их не видит.

— Кажется, я тоже буду скучать по этому приветливому чудаку, — шмыгнула носом Лучана.

— Я точно буду, — уверено заявила Бёрк.

Втроем они грустно смотрели вслед удалявшейся кибитке, пока она не скрылась за лесным поворотом.

Коза не выдержала бездействия первой и, мекнув, жадно потянулась к ближним кустам за свежим листочком. За ней из рук Бёрк, выводя из глубокой задумчивости, потянулся поводок.

— Ну что, пойдем? — вздохнула Лучанка.

И они нехотя, но бодро потопали к болотам.

Дорога пошла под уклон, спускаясь в заболоченную местность. Пройдя совсем немного, девушки заметили, что лес заканчивался и плавно переходил в редкий подлесок, состоящий в основном из кустарника. Окружающий пейзаж словно обеднел. И сильнее подул неприятный ветер.

День был пасмурный, на небе сквозь быстро плывшие по небу тучи редко проглядывало солнце. Собирался пойти дождь. Девушки заторопились. Бёрк вытащила Вардин плащ и набросила поверх одежды, а просторный капюшон натянула до самых глаз. От этого фигура оборотницы стала походить на шагающую палатку. На внешний вид девушке было наплевать, главное — теперь Бёрк могла себе позволить такую роскошь как теплая одежда. Лучана тоже утеплилась, но скромней — просто замоталась в цветастую шаль.

По тропинке навстречу им стелился туман. Словно языки белого пламени, он просачивался между кустов и поднимался над травой. Сначала почти незаметный. Совсем немного, клочками. Но с каждым шагом он становился гуще и поднимался выше. Только прикрывал щиколотки — и вот уже достает до колен.

— Как будто спускаемся в корыто с молоком, — шёпотом сказала Лучана.

— Я такую пену во время стирки сбивала, — тоже шепотом ответила Бёрк. — Только пена оседала, а это, смотри, — Берк поддела белый сугроб ногой, — выше взлетает, как взбитая перина. И липнет.

Белое марево поднималось с болотистой земли и размывало контуры всего, что окружало девушек. Деревья, кусты, они сами — все плыло, сделалось нереальным. Скоро дальше вытянутой руки ничего не было видно. Девушек охватило смятение, беспокойство и первобытный страх. Еще до слуха стали доноситься зловещие звуки.

— Ты это слышишь?

— Может, дятел? — оглядываясь, предположила Бёрк.

— Что-то я сомневаюсь…

Как сквозь накинутое на голову одеяло жалило ритмичное: тук-тук-тук. Не сговариваясь, девушки взялись за руки. Даже коза прониклась и прижалась к ноге Бёрк. Вперед они продолжали идти в полном молчании.

Неизвестный звук приближался и становился громче и отчетливее. Хотелось развернуться и бежать, но куда?

Внезапно из тумана, как из воды, вынырнул старый деревянный забор раза в два выше человеческого роста. Окутанный белым маревом, он выглядел настолько масштабно и устрашающе, что поначалу девушки приняли его за большой дом.

— Это оно и есть? — зашептала Бёрк, наклонившись к уху Лушки. — Обиталище?

— Не знаю, я его никогда не видела.

Только подойдя ближе и присмотревшись, они поняли свою ошибку.

— Это все лишь забор, — Бёрк отважилась прикоснуться к влажному заграждению. Мягкий?

Доски, из которых он был сколочен, никогда не знали краски. За долгие годы дерево сильно потемнело. Верхний слой подгнил и покрылся мхом, и забор стал бархатистым на ощупь и приобрел зеленоватый оттенок.

— А где вход?

Девушки оглядывались, ожидая увидеть в такой высокой ограде большие ворота. Но вместо них ровно напротив дороги виднелась калитка. Словно туда ничего крупнее девичей тушки запускать не собирались. Видимо, тут были рады всем и всегда, потому что перекосившаяся висевшая на одной ржавой петле хлипкая дверка была открыта настежь Она, как беззубая пасть, готова была проглотить их и навсегда отрезать дорогу назад.

С опаской оглядываясь по сторонам, Бёрк, Лучана и коза, как завороженные, продолжали идти дальше. Шаг, другой… По очереди переступили невидимую черту и… Вот они внутри. Тут туман стал еще гуще. И камерная, гулкая атмосфера огороженного двора… Словно в погребе или… в склепе. От страха даже дышать стали через раз.

Из белого марева вдруг вынырнула тонкая девичья фигурка. Хрупкая, словно призрак. На ней был темный залатанный кожушок, серая обтрепанная юбка и черная косынка. Девушка стояла к ним спиной и пока не замечала непрошеных гостей. Она рубила дрова. Наклонялась укладывала на огромный пень деревяшку, с натугой вскидывала здоровенный топор и резко опускала. В стороны летели щепки. Этот звук и разносился по округе. В густом мареве даже простой стук топора, казался зловещим. Гости молча, не шевелясь, наблюдали за работой. Не знали, как начать разговор.

Девушка остановилась, отпустила топор и выпрямилась. Наверное, устала и решила передохнуть. Вытерев рукавом пот со лба, она, словно почувствовав наблюдателей, резко обернулась. Глаза ее от неожиданной встречи широко распахнулись, рот тоже, она зашлась в истошном крике:

— Аа-а-а-а-а!

Бёрк и Лушка ее дружно поддержали:

— А-а-а-а-а-а!

И только коза внесла звуковой диссонанс:

— М-е-е-е! — но тоже очень громко и испуганно.

Когда воздух в легких у всех закончился, перешли к приветствиям.

— Да чтоб вам пусто было, — начала жительница обители, тяжело дыша. — Да через спину вам коромысло. — Продолжила она радушно. — Что ж вы, звери дикие, так людей пугаете?

— Кто кого еще пугает, — в тон ей ответила из-под капюшона Бёрк.

— Ты ж первая орать начала, что недорезанная свинья, — поддержала Лучана и уперла руки в бока.

Гостьи уставились на крикуху, словно бешенные фурии, чувствуя свое численное превосходство. Рубщица не испугалась и сжала кулаки. Видно, не пропустила оскорбление мимо ушей и собралась отстаивать свое доброе имя, задав пришлым трепки.

Неизвестно, чем бы закончилось столь горячее приветствие, но из тумана вынырнули другие живущие здесь девушки. Крики всполошили это сонное царство и напугали проклятых. Они решили, что на их обитель напали как минимум волки. Двор заполнила шумная орава. Затоптанный туман сразу отступил и потерял свою пугающую загадочность. Вид у местных был воинственный. Кто с палкой появился, кто с камнем. Одна держала в руках занесенную над головой вилку. Сразу становилось понятно, почему калитка открыта. Волки, звери благоразумные, сюда наверняка не совались. Кому хочется рисковать единственной шкурой? Берк оглядела сбежавшихся девушек и поняла: вот она — её семья!

— Чаруна, что происходит?! — закричала девушка с ножом в руках, обращаясь к рубщице.

— Новенькие. — Чаруна, рубщица, недовольно указала на пришедших пальцем.

— А как-то попроще нельзя было нас оповестить? — местные выдохнули и опустили оружие.

Двор наполнился громкими девичьими голосами. Проклятые бурно обсуждали происшествие. Они смеялись, удивлялись, вскрикивали, махая руками и не сдерживая эмоции. Чаруну обнимали и успокаивали.

Кожу местных покрывали рубцы, словно пятна мухомора. Из-за этого девушки, разные по чертам и масти, были похожи. Прямо как перепелиные яйца в корзине. Усиливала сходство их одежда, забрызганная белыми крапинами, словно над обителью только что прошел молочный дождь.

— Что это с ними? — шёпотом спросила Лу у Бёрк. — Как будто белые мухи засидели.

— Возможно, маскировка, — пожала плечами оборотница.

Еще местные девицы действовали очень синхронно, как птичья стая. Стоило одной сделать движение или что-то сказать, остальные тут же подхватывали. Долгое совместное проживание давало о себе знать.

— Не нужно ворчать на меня, Берта, я не нарочно. — Чаруна стянула с головы платок и утерла им лицо. Ее пшеничные остриженные до ушей волосы встопорщились в разные стороны. Она единственная была в одежде без «маскировочных» пятен. — Новенькие пробрались сюда, как воры, и напугали меня чуть не до смертных колик! Я решила, что собиратели костей явились по мое тело.

— Не нужно было слушать Зойкины страшилки перед сном, — засовывая в карман нож, заявила Берта. — Тогда бы тебе в каждом человеке не мерещились мифические собиратели.

— Они не мифические! — закричала кучерявая растрепанная девушка. Белые брызги в ее темных волосах напоминали снег. — Моя бабка видела их своими глазами!

— Я уже сотню раз слышала эту сказочку, Зоя, — Берта, видимо, была человеком серьезным. Несмотря на юный возраст, в уголках рта уже залегли две скептические складочки. — Но вот вопрос: почему эти самые собиратели не захватили твою бабку с собой? А?

— Она спряталась.

— Хватит! — Берта резким окриком прервала дальнейшую болтовню. — Я не желаю больше слышать эти истории. Ты пугаешь всех, Зоя. Это плохо! Тут дело даже не в кошмарах, которые потом многим снятся. Это мешает работе.

— Мешает работе… — Зоя передразнила Берту и показала ей язык.

Та нахмурилась и поджала губы. Атмосфера начала накаляться. Положение спасла коза. Она тоненько замекала, напоминая о своем присутствии. Все разговоры разом смолкли. Аборигенки застыли.

— А это кто? — спросила тоненьким голоском девушка с вилкой.

Уточняя вопрос, показала своим столовым прибором в сторону выглядывавшей из-за Бёрк безрогой скотины.

Оборотница напряглась, не зная, чего ожидать от этих не совсем нормальных девушек. Вдруг они съедают всех, кто ходит на четырех ногах?

— Коза, — ответила Бёрк и приготовила защищать родную животинку.

Вокруг заулюлюкали и загукали. Подобным образом реагируют на маленьких детей. Так рады домашнему животному еще не были никогда и нигде. Даже Бёрк при первой встрече радовалась ей меньше.

— Какая милашка!

— Какие ушки!

У Бёрк от непривычного громкого гомона зазвенело в голове.

— А какие глаза!

Зверя гладили, обнимали, ласково дергали за уши. Быстро освободили от тяжести, стянув навьюченный на спину узел. Та отвечала взаимностью: обнюхала всех и начала жевать чей-то подол. Раздался взрыв дружного смеха.

— А как ее зовут? — спросил все тот же тонкий голосок.

Обладательница вилки теперь тыкала ею в сторону пришедших девушек, ожидая от них ответа. Бёрк с Лучаной переглянулись, пожали плечами и хором ответили:

— Коза.

После этого заявления улюлюканье обратилось на них, но стало шипящим и неприветливым.

— Бедная скотинка!

— Мучители! — Многие, сочувствуя козе, завздыхали. — Именем не могли одарить, — причитали вокруг.

— Ну хватит! — растолкав девушек, к ним подошла Берта. Стройное поджарое тело, каштановые волосы, заплетенные в две косы. Она выглядела более солидной и серьезной в этой неорганизованной ватаге. Сразу видно: главная. — Давайте уже как добрые хозяева позовем новеньких в дом и познакомимся.

Все местные дружно согласились и нескладной толпой пошли вглубь двора. За ним, подталкиваемые Бертой, шли Лучана, Бёрк и коза. Замыкала шествие Чаруна, все еще с недоверием поглядывавшая на новеньких.