Глава 14. Не пытайся меня искать

МАЙЯ Время выдвигаться. До боли не хочу выбираться из квартиры Макара. Мне кажется, что стоит только покинуть стены этого дома и со мной случится что-то страшное. С нами случится. Чувствую себя механической куклой. Снова переодеваюсь в платье, которое купила специально для выступления на конференции. Даже умудряюсь нанести макияж, полностью на автопилоте. Беркут подхватывает большую спортивную сумку с моими вещами. Без лишних слов, мгновенно собираются его друзья. Сармат подмигивает мне и улыбается. – Эй, мелкая, ты чего? Все будет хорошо. Сглатываю сухой комок в горле и пытаюсь улыбнуться. – Будет, – подтверждает Шаман уверенным и совершенно не миролюбивым тоном, пока Макар вызывает лифт. Инстинкт самосохранения воет оглушающей сиреной. Нельзя допустить, чтоб с кем-то из них случилось что-то нехорошее. Тем более, из-за меня. Значит, надо чётко выполнить инструкции Беркута. Не выключать телефон и не отклоняться от заданного маршрута. Звучит просто, но неизвестно, как окажется там, в реальности. Холодный свет в лифте еще больше нагоняет паники. От чего-то при таком ломком свете в зеркале мое лицо кажется мне синюшным. Понимаю, что все это нервы. Беркут одной рукой держит сумку, второй притягивает меня к себе. Без слов чувствует всё, что со мной происходит. Утыкаюсь носом в его грудь и пропитываюсь теплом, исходящим от него. Понимаю, что ни он, ни его друзья меня точно не осуждают. Впервые за многие годы чувствую, что меня понимают. Именно в такой экстремальной ситуации. Выходим из лифта. У Сармата вибрирует телефон. – Захар уже на точке. Только нас не хватает. – Это мы исправим, – хохотнув, бросает Шаман. Понимаю, что своей показной беззаботностью, они хотят меня немного расслабить. И от этого начинает щипать глаза. Просто, настолько тепло мне ещё никогда не было. Садимся по машинам. Не могу попасть замком ремня безопасности в нужное отверстие, но Беркут молча пристегивает меня. Выдвигаемся кортежем с территории стоянки и я пропускаю тот момент, когда внедорожники Сармата и шамана пропадают из моего поля зрения. Наверное, это хорошо. Сдуру даже не сразу замечаю, что у Беркута сейчас – другая машина. Похожая, только… кажется более новая модель? – Машина, – выдавливаю я и вопросительно смотрю на Макара, – сейчас другая. – Да, – с показательной беззаботностью пожимает плечами, – предыдущая требует мелкого ремонта. Мгновенно в голове все складывается в пугающую картинку. Вчерашний ночной приезд, ранение… другая одежда. – Мелкого ремонта да? – язвительно бурчу, догадываясь об истинной причины замены джипа и одежды. – Мелкого, совсем мелкого. – Угу, поверила, – глухо бубню и добавляю, – кстати, зря я одела платье. Надо было оставаться в джинсах и блузке. – Это почему? – мгновенно отзывается Беркут, резко входя в поворот. На миг залипаю взглядом на его сильных руках, крепко сжимающих руль. Вспоминаю, как вчера мы уже уходили от погони. И вот, сутки спустя, какой-то леший гонит нас в то же самое место. – Потому что, в джинсах убегать удобней. – Думаешь? – неожиданно резко бросает Беркут и накрывает меня тяжелым взглядом. Достает сигарету из пачки и щелкает зажигалкой. Боковое стекло уходит вниз, а мы на огромной скорости плавно вписываемся в очередной поворот. Чутким слухом улавливаю хмурую усмешку. Беркут никак больше не комментирует мои предположения. Спустя минуту его горячая ладонь ложится мне на бедро. Джип летит, не сбавляя скорости. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на горячей ладони, лежащей на моем бедре. Ни о чем другом даже думать не хочу. – Может не ехать? Ты ведь можешь дать отбой своим людям? Готова поставить точку. Мне не нужна победа такой ценой. – Все будет хорошо. Тебе надо быть на этой конференции. Ты ведь хотела перевестись в другой университет и это твой шанс. Продолжить свои исследования. Ты должна сегодня выступить. Каждое его слово сейчас звучит, как приказ. Ослушаться нельзя. Ради себя, ради нас. И ради друзей Беркута, которые сейчас едут другими дорогами, но в ту же саму точку ради меня. – Твоя задача – просто выйти на сцену, выступить. А там я тебя перехвачу. Ничего не бойся. Ты не будешь меня видеть, но я все время буду рядом. Главное – не выключай телефон. Сердце, привыкшее слишком обостренно воспринимать потенциальную угрозу, мигом начинает трепыхаться. Если Беркут будет рядом, то зачем нужен включенный телефон? Я даже думать не хочу о том, для какой «подстраховки» он предусмотрел этот вариант. Но очередной вопрос сам срывается с губ. – А если будут глушить? Жесткая, холодная усмешка в ответ. – Разберемся. Сразу же вспоминается фраза Леры. Есть вопросы, которые должны решать мужчины. Перед глазами плывут многоэтажки, скверы и вывески магазинов. Деловой центр города живет своей обычной жизнью. Джип сбавляет скорость и оттормаживается за квартал от бизнес-центра, где будет проходить конференция. Дурное ощущение дежавю. Движок заглушен. Боюсь шелохнуться и малодушно пытаюсь отсрочить свой неизбежный выход из джипа Беркута. – Приехали. Дальше – прямо к главному входу, в конференц-зал. Никуда не сворачиваешь. Что бы ни происходило. Встречаюсь с ним глазами. Понимаю, что никак нельзя разреветься. И дать волю страхам тоже нельзя. – У тебя все получится. Все будет хорошо. Я рядом. Беркут притягивает меня к себе и целует. Крепко, жестко и одержимо. Ко всем чертям стирая эффектный нюдовый блеск с моих губ. Жадно обжигает губы неистовым, горячим поцелуем. Физически больно оторваться друг от друга. Обхватываю его шею и льну к нему, срывая с себя ремень безопасности. Щелкает разблокировка двери. – Тебе пора. Я всё время буду рядом. Не пытайся меня искать сама. Выхожу. Джип резко срывается и сворачивает за угол. Набрав побольше воздуха в легкие, чуть подбираю полы шелкового платья и поднимаюсь по мраморным ступенькам бизнес-центра. Словно в тумане, здороваюсь и обмениваюсь светскими, пустыми приветствиями с другими докладчиками на конференции. Здороваюсь с организаторами и даю им свой номер телефона. Принимаю поздравления и чувствую себя полумертвым лягушонком в анабиозе. Слишком много людей вокруг и одиночества в толпе. И где-то рядом – Алик Барышев со своей свитой головорезов. «Не пытайся меня искать сама» Отчаянно хочу верить, что прямо сейчас Беркут держит меня в поле зрения. – Майя?! Майя! Стоять на месте! Мерзкий и до боли знакомый голос оглушает. Кожа на шее начинает гореть огнем, в том месте, где Алик Барышев схватил меня, когда пытался поцеловать. В ужасе делаю шаг назад, все больше запутываясь в липкой паутине его взгляда. Слишком хорошо понимаю, что Алика не остановят люди вокруг. Денег и связей его отца вполне хватит, чтоб обставить как угодно сам момент моего похищения. – Глупая, маленькая девочка. Набегалась? – с деланым сочувствием интересуется Алик. – Нет еще, – заносчиво отрезаю, мысленно молясь, чтоб Беркут и в самом деле был рядом. Иначе мне – хана. – А твой цепной пес где? Отпустил погулять? Зря-зря! Кстати, как его? Макар Вершинин, так зовут? Шаг назад и я упираюсь спиной в стену. Черт, надо же было так неосмотрительно позволить Барышеву загнать себя в тупик. Но что-то неуловимо сейчас происходит не так, как обычно. Алик не делает привычных попыток прикоснуться ко мне. Словно между нами – незримая стена. И в отличие от меня, этот выкормыш ее отчетливо видит. – Уйди, дай пройти. Он нерешительно дергается, но остается стоять на своем месте. Неожиданно за его спиной я вижу знакомое лицо. Пугающий, мертвенно-ледяной взгляд так просто не забыть. И я однозначно его уже видела. Кажется, начальник личной охраны Алика. Но в следующий миг мужчина исчезает, словно призрак. Час от часу не легче. Хотя, я и не сомневаюсь, что Алик тут не показался бы без своих людей. – Майя, – не отступает Барышев, – ты вчера так неожиданно исчезла. Ну ничего, мы все наверстаем, правда? – Пусти, – делаю к нему шаг, но не решаюсь толкнуть его. Прикасаться противно и страшно. – Сегодня тебе не дадут уйти. Но ты так предсказуема. И сама пришла, и подставила тех, кто за тебя вписался. Ничего, с ними разберутся. А я заберу то, что принадлежит мне. Твой спецназовец ведь не успел распечатать все твои дырочки, так? Обалдело таращусь на Алика, пытаясь подобрать слова. Мне страшно. И продолжаю молиться, чтоб Беркут не терял меня из виду. Даже если я не вижу его, чтоб он просто был рядом. Как и обещал. – Я так и думал, – довольно цокает языком Алик, – значит нас ждет увлекательный вечер. Мои люди тебя заберут. Про Вершинина забудь. Ему в ближайшее время будет точно не до тебя. Алик продолжает говорить, но не делает попыток притронуться ко мне. И это – не игра. Он и в самом деле насторожен. Блефует? Или держится по чьему-то приказу? Это как-то связано с тем пугающим начбезом? Понимаю, что я должна рассказать об этом Макару, как только все закончится. – Скоро увидимся. И я доберусь до тебя первым. Алик похабно вскидывает брови и сально скалясь, разворачивается и быстро уходит. Едва успеваю перевести дух, как в десятке метров от себя вижу Беркута. Всего на пару мгновений. Но этого мне вполне хватает, чтоб понять – он в ярости. Вглядываюсь перед собой, но теперь уже кроме толпы незнакомых гостей конференции не вижу никого. Занимаю свое место в зале и тихонько застываю в ожидании начала мероприятия. Пропускаю торжественное приветствие и вздрагиваю, когда слышу со сцены свою фамилию – Майя Солнцева. Боюсь пошевельнуться. Барышев ведь тоже подготовился. И наверняка что–то задумал. Как быть? Меня продолжают вызывать. Мысленно уже готова поставить точку и капитулировать. Риск, которого я точно не стою. В руках сжимаю телефон и он легонько вздрагивает вибрацией. Входящее сообщение от Беркута. «Ничего не бойся, я рядом. Иди» Послушно поднимаюсь и иду к сцене. Дежурная благодарность моим научным руководителям. Перекидываюсь парой фраз с ведущим конференции. Принимаю почетную грамоту и небольшой, увесистый кубок. Сердце взволнованно трепыхается. Годы работы и вот она – победа. Но глаза сами ищут в зале того, кто запретил себя искать. Вместо этого, прямо у ступенек, ведущих со сцены в зал, вижу Алика Барышева. Понимаю что действую не по плану, но решаю прямо сейчас бежать за кулисы. Всего несколько шагов в сторону и вот меня уже нет на сцене, вокруг полумрак портьер. Но в этот момент резко гаснет свет. Слышу два резких, отрывистых хлопка и кто–то прямо со мной бросается вниз, закрывая меня от удара об пол. Не успеваю опомниться, как в следующую секунду меня поднимают и куда-то тащат. Бесполезно сопротивляться стальной хватке. Уже в полумраке технического коридора понимаю, что это – Беркут. – Бегом отсюда. У нас меньше минуты. Как успеваю бежать за ним – сама не пойму. Но позади слышу чьи-то быстрые шаги. Оборачиваюсь и вижу, как сзади прикрывает Сармат. Именно прикрывает, так же, как и Беркут спереди. На обоих – бронежилеты. Вылетаем на улицу и быстро огибаем здание. Прохладный вечерний воздух ложится на плечи, но продрогнуть не успеваю и сразу влетаю в джип Беркута. Стартуем, резко срываясь с места. Замечаю на предплечье Беркута кровь. – Ты ранен? – Это не моя. Умом понимаю, что надо спросить, но боюсь задать вопрос. – Майя, ты должна была со сцены спуститься снова в зал. – Там стоял Барышев, я испугалась. Беркут усмехается. – На это и был расчет. На твой страх и на то, что ты побежишь в сторону, со сцены. Там тебя и собирались перехватить. – Тот, чья кровь у тебя на предплечье? Макар молча кивает, но обходится без уточнений и подробностей. – Куда мы едем? – не своим голосом выдавливаю, в ужасе замечая несколько темнеющих отверстий на бронежилете. – Спрячем тебя. И откроем сезон охоты, – отрывисто отвечает Беркут. – Твой бронежилет… Закончить фразу не могу. Язык не поворачивается озвучить. – Броник свое отработал. Пули застряли в пластинах. Все в порядке, всего лишь ушибы. Перед глазами мельтешат светофоры, неоновые вывески и огни встречных машин. Снова рявкает спецсигнал, стремительно расчищая полосу перед нами. Внезапно все становится неважным. Беркут едва не погиб. Мы мчимся неизвестно куда. И все эти проблемы – только из-за меня. Я не стою того, чтоб из-за меня так рисковать. Закрываю глаза и больше не контролирую себя. Срываюсь. Беззвучно рыдаю, обхватив рот ладонью. Кружится голова и темнеет в глазах. Нервы сдают окончательно. Джип вырывается из города и мчится по ночному шоссе. Беркут никак не пытается меня успокоить, но то и дело глядит в зеркала заднего вида. – Сармат, Шаман, Захар… – перечисляю его товарищей, – как они? До одури боюсь услышать правду. Но нельзя и дальше закрывать глаза. – Выбрались без потерь, – жестко усмехается Беркут, – что с ними будет? Выдыхаю, но успокоиться не могу. Затапливает адреналином, сердце колотится, словно взбесившийся хорек. Перед глазами – Барышев. И его похабные обещания насчет меня. Снова зажимаю рот ладонью, стараясь не допустить второй волны истерики. Представлять не хочу, что было бы со мной, попади я в руки Алика. Беркут резко сворачивает руль вправо и мы уходим на боковую дорогу. Через пару километров оттормаживаемся и съезжаем в посадку. По едва заметной грунтовой тропинке джип поднимается вглубь лесного массива и останавливается. Дверь открывается и Беркут помогает мне выйти из машины. В лицо сразу ударяет прохладный, ночной воздух. Пахнет хвоей и какими-то травами, рядом едва слышно ухает ночная птица. Глаза постепенно привыкают к темноте. – Возьми, тебе сейчас не помешает. В руках оказывается маленькая фляга. Догадываюсь, что в ней коньяк и делаю пару глотков. Огненная влага приятно обжигает изнутри и мгновенно успокаивает. Еще глоток и возвращаю флягу Беркуту. Меня колотит крупная дрожь. С заднего сиденья Беркут достает свою кожаную куртку и набрасывает на меня. Молча провожу ладонями по шершавой ткани бронежилета, стараясь впитать все свои ощущения. От Беркута пахнет тестостероном. И войной. Или это просто запах бронежилета и запекшейся ткани там, где ее рассекли пули? Запах чужой крови? – Как его снять? – Отстегиваешь нагрудную панель броника и под ней – боковые, – глухо выталкивает Беркут и с интересом наблюдает за моими действиями. Дрожащими руками отстегиваю переднюю панель и стараюсь не видеть пулевые отверстия. Дальше пальцы не слушаются и дрожат еще сильнее. "Не могу", беззвучно шепчу Беркуту и встречаюсь с его взглядом. Темным и поглощающим, словно в отключке. Он быстро отстегивает боковые панели и сбрасывает бронежилет. Выдыхаю с облегчением. Рубашка под броником – без повреждений. – Тебя точно надо пристегивать наручниками, или хотя бы привязывать, Майя. – Не надо, – мгновенно отзываюсь и убежденно мотаю головой, – ты меня уже привязал. И … и это происходит прямо сейчас. Не отрывая от меня взгляда, Беркут делает глоток коньяка из фляжки. – Я не стою того, чтоб рисковать… – Стоишь! Ты стоишь того чтоб за тебя биться, – хрипло и властно перебивает Беркут. Хочу возразить, но не могу. Он подхватывает меня ладонями под попу. Шелковое платье жалобно трещит на бедре, но сейчас мне все равно. Мои губы уже в горячем, безудержном захвате. Его язык вталкивается в мой рот и пропитывает меня вкусом неистового желания с легким, порочным привкусом коньяка. Ладонь жадно скользит по бедру, как раз в том месте, где порвалось платье. Дурею от дикой, сумасшедшей и чуть грубоватой ласки. Инстинкты у нас обоих срываются с цепей. Но мне надо услышать эти слова еще раз. – Повтори, – шепчу ему в губы. Шальной взгляд бьет по мне прицельным огнем. – Ты стоишь того, чтоб за тебя биться, Майя.