Глава 15. Сгореть в твоем огне

МАЙЯ Холод и страх отступают. От услышанного мгновенно расслабляюсь, жар опаляет все тело и я сбрасываю куртку Макара. – Горячая девочка, – усмехается Макар, обжигая мои губы порочным шепотом. – Мне уже не холодно, – сбивчиво шепчу и в полной отключке ныряю в развязно-жесткие поцелуи. Прохладный и тягучий, ночной воздух плотно ложится на кожу, приятно холодит. Мне это необходимо, чтоб я не сгорела в огне, имя которому – Макар Вершинин. А ведь я сейчас именно сгораю вся, без остатка. В его огне. И требовательно напрашиваюсь на новые порции несдержанных, грубоватых ласк. От которых окончательно дуреет мое тело. Где-то совсем рядом гулко ухает ночная птица и тотчас же отдается такой же звук за деревьями. На миг замираю и чутко прислушиваюсь. – Это филин, ночная охота. Ему не до нас. Зябко веду плечами и плотнее прижимаюсь к Макару. Так безопасней. И ещё он такой горячий. Сильный. – А … тут точно никого нет? Может поедем домой? – Поедем, – нетерпеливо шепчет Беркут и снова горячо впечатывается в мои губы. Ладонями сдвигает бретели платья и оно соскальзывает, обнажая грудь. Сильные руки удерживают меня на весу и я вжимаюсь в горячее, твердое тело Беркута. Адреналин от недавней погони все еще бурлит в крови, заставляя меня вытворять абсолютно безрассудные поступки. На которые еще пару недель назад я бы точно не решилась. Бесстыдно отдаться взрослому и опытному мужчине прямо здесь, посреди ночного леса? И мысленно умолять его о том, чтоб он не сдерживался и трахал меня так, как ему нравится? Ох… да об этом даже думать и стыдно, и так возбуждающе-сладко. Удерживая меня одной рукой, Беркут стягивает с меня разорванное шелковое платье и сейчас в его руках я почти голая. Мокрые трусики сдвигает набок и я не могу сдержать низкого, глухого стона наслаждения, когда он прикасается ладонями к моим губкам. Томление достигает пика и от напряжения чувствую почти физическую боль во всем теле. И мучительное желание разрядки, за которую сейчас готова жизнь отдать. – Хочу тебя, Майя, – хрипло опаляет мои губы возбужденным шепотом Беркут. Темным, неуправляемым взглядом мажет по мне, заставляя дрожать от предвкушения. Не разрывая взгляда, быстро расстегивает ремень на брюках и продолжает ласкать меня пальцами. Чуть приподнимает меня и насаживает на свой ствол, входя в меня до упора. Поцелуи все более жесткие и отрывистые. Дышать хочется только тем, что дарят его губы. Реален сейчас только он. Беркут. Теряю счет мощным рывкам внутри, дурею от поцелуев, опаляющих мою кожу. Шея, плечи, грудь… все покрыто его поцелуями и мне ненасытно мало. Хочу еще. Чтоб он не останавливался. Глухо вскрикиваю и обхватываю его плечи. Беркут ловит мой особенно бурный оргазм поцелуями, заглушая мои стоны и вскрики. Движется во мне сильными, размашистыми точками и с каждой секундой словно теряет контроль. Чувствую, что он уже на грани и я … кажется готова снова пережить сладостную и едва утихомирившуюся бурю. – По второму кругу, малышка? Смазано выстанываю в его губы что–то отдаленно напоминающее «да» и больше не могу сдерживаться от неукротимо накатывающих волн острого, опаляющего счастья. Исступление, агония на грани, оглушающие инстинкты берут верх. Затапливает эйфорией. Воздух становится тягучим и сладостным. Жадно поглощаю в себя обжигающие залпы и упиваюсь откровенно порочными поцелуями. Откровенное безумие пульсирует внутри меня, заставляя стонать все громче и бесстыдней. Дышать сейчас могу только им одним. Одним лишь Беркутом. Не сразу прихожу в себя, возвращаться в реальность нет сил. Мне хорошо покачиваться на сильных руках Беркута. Только сейчас понимаю, что он все это время удерживал меня на весу, хотя я несколько раз пыталась откинуться спиной на прохладный корпус внедорожника. Сталкиваюсь с его шальным взглядом, горящим откровенным удовольствием. И ловлю улыбку – чуть усталую, но довольную и счастливую. Беркут нравится мне таким. Лбом легонько упирается в мой лоб. Улыбаюсь и прикрываю глаза. Мне очень хорошо. И сейчас больше не осталось ни капельки от того дикого напряжения, которое загнало нас в этот лес. Все хорошо и на интуитивном уровне я понимаю, что путь свободен. Можно продолжить ехать дальше. Домой. И ничего не бояться. – Ой, – смущенно опускаю взгляд, – мое платье. Кажется, теперь его больше не спасти. Беркут сажает меня на переднее сиденье и поднимает шелковые лоскутки того, что еще час назад называлось вечерним платьем. – Купим новое, – отрывисто бросает он и уносит остатки платья в багажник. В одних только трусиках, устало откидываюсь на спинку пассажирского кресла и скольжу невидящим взглядом перед собой. Мне так откровенно хорошо и расслабленно… прохладная кожаная обивка кресла приятно холодит мою разгоряченную спину. И еще больше расслабляет. – Вот, пока одень это. Быстро согреешься. По ночам тут пока прохладно. Беркут протягивает мне свой свитер и я мгновенно вскальзываю в кашемировую мягкость. Правда, свитер мне доходит почти до колен, но от этого еще уютней и теплее. Позволяю ему пристегнуть на мне ремень безопасности и окончательно пропитываюсь ощущениями неги и полной расслабленности. Нереально хорошо. Перекатываясь на грунтовых выбоинах и кочках, джип медленно выкатывается на темную проселочную дорогу и быстро набирает скорость. Стрелка спидометра уходит почти в пол, но Макар сейчас ведет джип плавно и скорость почти не ощущается. Напряжение, вызванное событиями этого дня, кажется полностью покинуло нас обоих. Или это у меня слегка подтормаживают все органы чувств, явно разбалованные горячим заездом в лес? – Сейчас приедем домой и ты – сразу спать, – усмехается Беркут и плавно выворачивает в сторону коттеджного поселка. – Я не хочу спать, – сонно возражаю, но в ответ прилетает шальная ухмылка. Мы пролетаем мимо коттеджного поселка, уходя выше в горы. Лес снова возвышается стеной по обе стороны дороги, но встречных машин здесь практически нет. Да и мы резко сбавляем скорость. – Дикие животные, – поясняет Беркут, – могут неожиданно выскочить и прямо под колеса. – Значит, мы едем к тебе на дачу? А там не опасно? Вдруг… – запинаюсь, пытаясь произнести ненавистное имя, – вдруг Барышев отследит. – Нет. Я недавно купил домик. Не отследят точно. Поверь, таких ресурсов у Барышева точно нет. Беркут уверен и маленькая частичка этой уверенности передается сейчас и мне. А может быть, я все еще – в полном отрыве от реальности? Тело и сознание еще отчаянно цепляются за нереальные удовольствия, отказываясь возвращаться в настоящий мир. Слишком плотно заселенный призраками прошлого. Джип сбрасывает скорость до минимума и мы подъезжаем к небольшому двухэтажному коттеджу, обнесенному высоким забором. Кругом – лес, если не считать просеки, идущей от поселковой дороги к даче Беркута. – Тут так тихо и уединенно, – завороженно делюсь впечатлениями, но Беркут лишь усмехается в ответ. – Ага, уединенно. В паре километров – дача Шамана, а в другую сторону – Захар и твоя подруга, Лера. Так что, все свои – рядом. – Все свои, – машинально повторяю фразу Беркута и мне впервые за очень многие годы нравится, как она звучит. Да и вообще, «свои» у меня появились только сейчас. От этой мысли на душе окончательно теплеет. Расслабленно слежу за тем, как поднимаются ролл–ворота и мы вкатываемся на территорию коттеджа. Светильники реагируют на движение и зажигаются мгновенно. Но реальность все же наползает на мое беззаботно–счастливое состояние в самый неожиданный момент, когда за нами почти бесшумно опускаются ролл–ворота. Вроде бы и в безопасности, но именно сейчас я вспоминаю, от кого меня сегодня снова спасали. Алик Барышев стоит возле сцены и ждет, когда я спущусь в зал. В этот момент Беркут … нейтрализует тех, кто должен был меня похитить. Тех, чья кровь запеклась на его предплечье и бронежилете. Встряхиваю головой, чтоб избавиться от пугающих воспоминаний. Беркут сказал, что за меня стоит биться. Улыбаюсь и смахиваю слезинку, плотнее закутываясь в огромный свитер. Макар выгружает из багажника наши сумки и несет их в дом. Невольно залипаю на его мощной фигуре, накачанной спине и крепких руках, способных удерживать меня на весу… Чувствую, как к щекам горячо приливает кровь. Я ведь тогда, в лесу потеряла счет времени. И мне было просто хорошо. Полное забытье и неконтролируемое счастье. Но есть то, что я должна сказать Беркуту. А он пускай сам решает, насколько важна эта информация. Макар помогает мне выбраться из джипа. Представляю, какой у меня сейчас «веселый» видок. Вся растрепанная и немного уставшая, с взлохмаченными волосами, в огромном мужском свитере и туфлях на высоченной шпильке. Ловлю на себе поглощающий взгляд Беркута, явно наполненный чисто мужским интересом. И судя по довольной ухмылке сытого котяры, ему нравится то, как я выгляжу. – Мне надо тебе кое-что рассказать, – неуверенно начинаю я, подбирая слова. Мы входим в дом и я сразу попадаю на небольшую, но очень уютную кухню. – Рассказывай. Всё, как есть. – На конференции я видела… не знаю, может мне показалось или я просто накручиваю себя. Беркут молчит и сканирует меня внимательным, цепким взглядом. Сейчас передо мной – майор Вершинин, жесткий и наблюдательный. – Просто говори своими словами, то как ты поняла происходящее. – Я видела очень странного человека. Он точно из охраны Алика Барышева. Кажется, начальник службы безопасности. Алик как-то бросил именно эту фразу. Я запомнила. И этого мужчину тоже. Он какой-то… Погружаюсь в воспоминания. Как правильней сказать, даже не знаю. –Опиши, можешь просто впечатления, – подсказывает Беркут. – Взгляд какой-то … мертвый. Такой, знаешь, ледяной. Неживой. И всегда появляется и исчезает бесшумно, незаметно. Как призрак. Да, именно призрак, а не человек. – Хан, – мрачно ухмыляется Беркут. Вздрагиваю. Почему-то мне кажется, что этот Хан очень опасен лично для меня. Интуиция еще ни разу не подводила, но может сейчас это просто мнительность? – Кто такой Хан? Беркут садится на край подоконника и разминает в пальцах сигарету. Но не закуривает. Цепким, сощуренным взглядом упирается в невидимую точку перед собой. – Раньше был одним из нас. Ушел в звании капитана. Опытный снайпер. Сглатываю сухой комок в горле. Подхожу к Беркуту и он откладывает сигарету на подоконник. Обнимает меня и притягивает к себе. Взгляд мгновенно теплеет. – Ну ты чего, маленькая? Я рядом… Все хорошо. Насчет Хана, – зло усмехается, – я его тоже там видел. Все под контролем. Упрямо мотаю головой. Мысль работает с лихорадочной скоростью. – Этот Хан… он явно не в себе, он ненормальный. По взгляду можно сказать очень многое. Он точно не в себе. Мне страшно. В тот момент, когда я его увидела, мне стало очень страшно. – Есть чего бояться. Хан лично разработал план твоего похищения. Еще тогда, когда я отбил тебя в первый раз. И сегодня тоже. Алик хотел тебя заполучить и Хан должен отработать его приказ. – Мне страшно. Очень. Страшно осознавать себя «приказом», который должен отработать бывший боец группы Беркута, явно слетевший с катушек. Беркут поднимает мое лицо и обхватывает его ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. Молчит несколько секунд и проникает своим взглядом прямо в мое сердце. – Приказы и задачи есть не только у Хана. Провожу кончиком языка по губам, пересохшим от волнения. Сердце больно колотится о ребра, адреналин вихрем мчит по венам. Инстинктивно чувствую, что сейчас подбираюсь к чему-то очень важному и однозначно большему, чем просто больное желание Алика Барышева заполучить меня. – Ты можешь рассказать мне хоть немного о том, что происходит? Я чувствую себя частью какой-то странной игры. Голос дрожит от волнения. Уже готова услышать, что я – мнительная или просто перепугана. И стойкое ощущение, что этим вопросом я вторгаюсь на запретную территорию. Беркут медлит, скользит по мне задумчивым взглядом и усмехается какой-то своей мысли. – Когда я уехал на встречу с генералом, на барной стойке осталась рамка. Лежащая фотографией вниз. Ты ведь видела то фото, Майя?