Глава 17. Летучая мышь

МАЙЯ Выбираться из этого теплого и уютного мира, не хочется совершенно. Лежу одна на огромной постели и сворачиваюсь в теплый, мягкий кокон из одеяла и подушек. Лицом снова утыкаюсь в подушку Беркута и медленно вдыхаю его запах. Легкие забиваю запахом Беркута до предела, до боли. И так же медленно выдыхаю, чтоб снова повторить все с начала. Мне хорошо. И очень-очень счастливо. Ловлю себя на мысли, что очень давно не просыпалась налегке, улыбаясь. Последние пару дней мне определенно нравится открывать глаза по утрам. Наблюдаю за тем, как по подушке медленно ползет утренний, солнечный луч и, зажмурившись, поставляю свое лицо под теплый свет. Еще раз глубоко вдохнув пьянящий запах моего мужчины, я выбираюсь из постели. Набрасываю на себя рубашку Беркута и, запахнувшись в нее, словно в халатик, подхожу к окну. Залипаю на обалденном зрелище и надеюсь, меня не видно. Беркут в одних джинсах подтягивается на турнике. Идеальное, мускулистое тело сводит с ума и мгновенно наводит на очень… очень развратные мысли. Под загорелой кожей играют стальные мышцы. И я просто не могу отвести взгляд от своего чуть растрепанного, но готового к битве, хищника. С пару десятков подтягиваний обеими руками и потом одной рукой по очереди. Обалдело гляжу, как он перехватывает турник, меняя руки в процессе жима. Стою у окна, спрятавшись за гардину и от удивления прикрываю ладонью рот. И да, я сейчас откровенно кайфую от того, что вижу. Беркут входит в дом и я мгновенно бегу в прихожую. Не рассчитав скорость, врезаюсь в горячее тело и попадаю прямиком в его руки. – Давно проснулась? Я не хотел будить. Хотел дать тебе немного выспаться. Смущенно подставляю губы для поцелуя. Вспоминаю нашу горячую ночь и то, как мы уже полностью обессилевшие, заснули почти под утро. Беркут – неутомимый любовник, а я … я просто была счастлива. – Можно я приготовлю завтрак? Ты не против? – Черт, – мгновенно бьет себя по лбу Беркут, – в холодильнике шаром покати. Так, ты тут полчасика посиди, я в магазин и обратно. Забьем холодильник нормально. Он еще что-то говорит, но я не особо вслушиваюсь. Просто позволяю себе утонуть в бархатистой хрипотце его голоса. Но и отпускать его не хочется. Страхов никаких нет, просто не хочу провести это утро без него. – Останься, пожалуйста. – Майя, я ненадолго отскочу. Надо. По интонации безошибочно понимаю, что речь не только о продуктах. Их ведь и заказать можно с доставкой. Значит, есть что-то еще. На долю секунды сердечко привычно дергается. Глаза Беркута горят так, что я мгновенно расслабляюсь и отпускаю тревоги. Он чуть взбудоражен и так мило взъерошен, что сейчас мне точно никакие опасности не грозят. Мало ли, какие срочные дела у него в городе. У меня, кстати, тоже дела найдутся в его отсутствие. – Нереально оторваться, – хриплый шепот опаляет мои губы и мы снова ныряем в горячее безумие поцелуев. Мне в низ живота упирается его стояк, который я четко ощущаю даже сквозь плотную джинсовую ткань. – Я скоро, – отрывисто выдыхает Беркут, разрывая поцелуй. Быстро собирается и выходит из дома. Но я успеваю заметить, что с собой сейчас он не берет оружие. Впрочем, это ничего не значит. В бардачке у него точно припрятан пистолет и еще неизвестно, что там под сиденьями и в багажнике. Могу только догадываться и одновременно испытываю противоречивые чувства. Меня это пугает, но и вселяет уверенность в том, что я – в безопасности. Махнув мне рукой, садится в джип и выруливает с территории. Провожаю взглядом опускающиеся ролл–ворота и приступаю к тому, что задумала. Мне бы только капельку везения. Открываю холодильник и нахожу в нем несколько яиц и пакет молока. Отлично, значит как минимум можно сделать омлет. В одном из кухонных шкафчиков находится пакет с мукой. Явно слегка залежавшийся и ни разу не открытый. Вот все, что надо для счастья. Сколько у меня есть времени в запасе? Полчаса есть? Успею! Не теряя времени, взбиваю жидкое тесто для блинчиков и щедро сыплю туда сахар. Блинчики получаются тонкими, ажурными. И только мне одной известно, сколько усилий было потрачено на обретение этого навыка. Училась готовить еще в школе, по каким-то старым вырезкам из журналов. Вот теперь-то и пригодится мое умение. И еще мне очень хочется порадовать своего мужчину вкусным, домашним завтраком. Надеюсь, он не слишком будет ворчать на то, что я тут устроила на кухне. Завозившись с блинчиками, не сразу реагирую на звуки, доносящиеся со стороны окна. Джип снова въезжает на территорию двора и я в последний момент успеваю убрать на кухне следы своего «кулинарного шоу одного актера». Из джипа выходит Беркут и с заднего сиденья забирает огромный букет розовых роз. Замираю и понимаю, что это вообще первые розы в моей жизни. До этого мне никто не дарил розы. Только одноклассники вручали тюльпаны на восьмое марта. Но это не считается. А вот розы… Впрочем, нет. Алик Барышев заказал доставку из девяносто девяти черных роз, когда я в первый раз дала ему понять, что он мне не нравится. Помню тогда перепугалась настолько, что боялась выйти из дома. А вот мои родители наоборот сочли этот букет необычайно милым и оригинальным. А меня – неблагодарной. Беркут с цветами появляется на пороге кухни. – Малышка, это тебе. Забираю букет и носом ныряю в нежные лепестки едва распустившихся бутонов. Улыбаюсь и хочу поцеловать Макара, но между нами огромный букет. И он мешает. Макар забирает букет и кладет его на кухонный стол. Целует меня, медленно насыщая меня своим вкусом. – Сейчас найду, куда поставить… Вазы, как ты понимаешь, здесь нет. Довольно улыбаюсь и пожимаю плечами. Мне все равно, пускай и не в вазу. Спустя несколько минут Макар возвращается с пластмассовым ведром, куда прекрасно помещается огромный букет роз. Макар показательно ведет носом в сторону стопки с блинчиками, хотя наверняка заметил их сразу, как только появился на кухне. – Вкусняшки? Все-таки не выдержала и приготовила? – Ага, – сипло соглашаюсь, а вот голос отчего-то меня не слушается. Видимо, я слегка охрипла от громких стонов этой ночью. Мы мгновенно налетаем на стопку блинчиков, умудряясь подкармливать друг друга с рук в перерывах между поцелуями. – Ты ведь не против, что я тут немного покулинарила? – Шутишь? – округляются глаза у Беркута, – да я только за. Черт знает сколько не ел такой домашней вкуснятины. – Хотела тебе сюрприз сделать. – Удалось, – соглашается Беркут и мне в рот тут же отправляется кусочек блинчика. – Ой, я кофе забыла… – спохватываюсь я, но Беркут меня осаживает. – Будет чай, я сам заварю. Тебе понравится. Прыскаю со смеху, едва успев проглотить кусок блинчика. Вчера мы уже попили чаю. А начиналось всё так же. Сам заварю, тебе понравится. Стоп! Вот это заносит тебя, Майя. Ты теперь всегда так будешь реагировать на предложение выпить чаю? Встречаюсь с шальным и откровенно-бесстыдным взглядом Беркута. Судя по всему, мы сейчас явно думаем об одном и том же. Во всяком случае, мои мысли он читает предельно точно. Чувствую это по его порочной ухмылке. – Кстати, у меня есть для тебя кое-что. Чтоб ты не скучала, когда я уеду. Мгновенно мрачнею. Стараюсь не думать о том, что через пару-тройку дней Беркут уедет. И еще страшнее думать о причине его отъезда. Но надо смотреть правде в глаза, а не пытаться прятаться, как страус – головой в песок. Есть Барышевы – отец и сын. Есть хладнокровный психопат Хан. И пока эти проблемы не будут решены, мы не сможем жить спокойно. Беркут возвращается из комнаты и приносит небольшой серебристый ноутбук. – Держи, можешь с него выходить в интернет. Не отследят. Тебе же надо решать что-то с переводом? – Да, – ошалело соглашаюсь я. – Отлично, вот и займешься тут своими делами. Перед отъездом будет еще пара-тройка несложных инструкций. Но это потом… Чувствую, что мы оба откладываем большой разговор, но пока я хочу зацепиться за это солнечное утро. Пахнущее роскошными розами и горячими блинчиками. И не менее горячими поцелуями. Беркут выходит из кухни, а я ныряю в почтовую программу. Громоздкие пароли ввожу по памяти, хотя из-за пристального внимания Алика Барышева, мне пришлось усложнить все до максимума. Понимаю, что не гарантия безопасности и любой пароль легко взломать. И все это скорее для самоуспокоения. Заветные письма из учебной части университета дожидаются меня со вчерашнего вечера. Быстро их просматриваю и чувствую, как сердце пускается в бешеный галоп. Мой перевод в сочинский университет уже согласован. В исследовательскую программу с федеральными грантами меня тоже включают. Помечаю письма красным флажком и отправляю их в отдельную папку. И тут внимание привлекает еще одно входящее. В глазах резко темнеет. Письмо с анонимного адреса. Значит, от Алика. Несколько секунд сомневаюсь, стоит ли его открывать. Первое желание – удалить не читая. Но понимаю, что надо открыть и посмотреть, что он написал. Хотя бы для того, чтоб понимать, насколько близко он сейчас может ко мне подобраться. Дрожащей рукой нажимаю на тачпад и открываю письмо. Буквы отказываются принимать осмысленные формы – сознание напрочь отторгает то, что видят глаза. Пропускаю поток грязных фантазий Алика и сосредотачиваюсь на главной части сообщения. «Твой майор сильно рискует, связавшись с такой проблемной девочкой. Впрочем, у меня есть сюрприз для вас обоих. Вряд ли твой Беркут успеет его оценить, но тебе должно понравиться» К тексту прикреплен графический файл и я зависаю на пару секунд. Открывать или нет? Курсор нерешительно зависает над иконкой файла. – Открой, – глухой голос позади напоминает рык хищника. Вошел на кухню бесшумно, я даже не заметила его появления. Сглатываю сухой воздух и щелкаю по иконке файла. – Это еще что за… – непонимающе бурчу и вглядываюсь в экран ноутбука. Мое тело колотит крупная дрожь. Догадываюсь, что это изображение должно иметь какой-то смысл, но символика мне не знакома. Летучая мышь в сетке оптического прицела. Ладони Беркута ложатся на мои запястья, возвращая в меня ощущение тепла и заслона от неминуемой и очень близкой беды. – Так, давай-ка мы это пока уберем, – спокойно говорит Беркут и щелкает тачпадом. Письмо летит в корзину и с шуршанием удаляется навсегда. Оцепенело гляжу на экран ноутбука. Тело колотит крупная дрожь. Понимаю, что скорее всего эта угроза даже не мне напрямую адресована, а Беркуту. – Ты можешь объяснить … – нерешительно начинаю и запинаюсь, – оптический прицел, это я поняла. Но при чем тут летучая мышь? Мысли путаются и отказываются складываться во вменяемые фразы. Беркут опускает крышку ноутбука и разворачивает меня к себе. Дрожь все еще колотит, во рту пересохло. – Хан привет передает, – спокойно пожимает плечами Беркут, не сводя с меня поглощающего, пристального взгляда. – Хан? Но ведь письмо от Алика. – Летучая мышь… – мрачно усмехается Беркут, бросая взгляд на ноутбук, – Алик до такого точно не додумался бы сам. – Объясни, пожалуйста. Каждое слово приходится выталкивать из себя, отчаянно не хватает воздуха. Беркут берет меня за руку и уводит в спальню. Сажает на постель и приоткрывает окно. В комнату врывается воздух, пропитанный солнечным теплом. Жду объяснений. Перед глазами – летучая мышь, словно запутавшаяся в сетке оптического прицела. – Летучая мышь – это символ элиты военной разведки. Неофициальный символ определенных бригад спецназа, но смысл от этого не меняется. Летучая мышь хорошо слышит, бесшумно передвигается. И в изначальной эмблеме, раскидывает крылья над всеми пятью континентами. Сглатываю сухой воздух. Эмблема неофициальная, но суть от этого не меняется. Смысл угрозы теперь становится для меня предельно ясным. – Я так понимаю, что на следующий вопрос ты ответа не дашь. – Задавай, – усмехается Беркут и поудобней устраивается на подоконнике. Щелкает зажигалкой и глубоко затягивается сигаретным дымом, не сводя с меня задумчивого взгляда. – Летучая мышь. Этот символ напрямую связан с твоей службой, так? Темные омуты прицельно сфокусированы на мне. Уголки губ чуть дергает усмешка. Молча пожимает плечами, но не отводит взгляда. Что ж, значит ответ получен, пускай и в такой форме. Теряюсь в тысяче вопросов, устраивающих переполох в моей голове. И решаюсь задать свой главный вопрос. – Кто ты такой? Чем ты занимаешься на самом деле? Беркут снова глубоко затягивается и медленно выдыхает, напряженно наблюдая за мной поверх струйки дыма. Прислонившись спиной к оконному стеклу, он выглядит вальяжным и абсолютно расслабленным. Но я безошибочно улавливаю, что это спокойствие – напускное. – Ты правда хочешь получить ответы на свои вопросы? Чувствую, как хищник играет со мной, подманивая ближе. И я послушно ведусь на эту уловку. – Да. Хотя бы на некоторые. На губах Беркута мелькает едва уловимая ухмылка. Окидывает меня оценивающим взглядом, словно принимает какое-то решение. – Тогда одевайся, прокатимся кое-куда.