Глава 22. Выключить эмоции

МАЙЯ До дома добираемся уже ближе к середине дня. Устало откинувшись на спинку сиденья, утопаю в мягкости пассажирского кресла. Мне откровенно хорошо и спокойно. Безымянный палец приятно обжигает тоненький золотой обруч с бриллиантом. Стоит вспомнить ночное приключение, как кровь вскипает адреналином и тело горячо наполняется сладкими ощущениями. Улыбаюсь и прикрываю глаза. Украдкой наблюдаю за Беркутом и млею от игры мускулов его сильных рук. Готова бесконечно любоваться тем, как он выкручивает руль, резко входя в повороты. Млею от запаха, который исходит от него. Мускусного, смешанного с порочным ароматом его парфюма. Запах тестостерона и настоящего мужчины. Идеального самца. Когда этим утром мы вернулись на базу, девчонки моментально набросились на меня с кучей вопросов. Что да как? Понятное дело, я объявилась на полигоне в одной футболке Беркута, а он сам – в джинсах и с голым торсом. Вот прямо в таком виде и управлял вертолетом. Друзья Беркута деликатно сделали вид, что ничего не происходит. И на том спасибо. На базе меня поджидал большущий кусок бисквитного торта, оставленного девчонками специально к нашему возвращению. А потом Беркут целовал меня, слизывая остатки клубничных взбитых сливок с моих губ. Я сходила с ума от очень развратных желаний… и верила, что звукоизоляция в его кабинете достаточно глушит мои стоны. Снова возвращаюсь в реальность. Как только джип Беркута сворачивает на проселочную дорогу, ведущую к его коттеджу, на сердце моментально накатывает ледяная волна тревоги. – Что-то не так? – мгновенно отзывается Макар, тонко подмечая перемену в моем настроении. – Там, на полигоне… – запинаюсь и подбираю слова, – мне было так спокойно и легко, безопасно. И очень весело. А сейчас мы возвращаемся туда, где снова придется решать проблемы. – Осталось недолго, – подмечает Макар и я безошибочно улавливаю в его голосе глухую отстраненность. И напряжение. Пытаюсь справиться с накатывающей дрожью. Горячая, твердая ладонь ложится на мое бедро. Простой жест и согревает, и успокаивает. Как только за нами опускаются ворота, мне становится чуточку легче. И сейчас я готова все отдать за то, чтоб снова пережить те счастливые моменты, которые испытала на полигоне. – Майя, я должен уехать. Меня не будет всего два дня. Тебе надо только выполнить то, о чем я тебя сейчас попрошу. Молча киваю и готовлюсь запомнить все, что сейчас скажет Беркут. – Не выходить в интернет, не звонить никому по телефону. Даже по той симке, которая оформлена на Леру. Всего два дня, до моего возвращения. – Поняла, – насупившись прикидываю чем буду заниматься. – Телевизор тоже лучше не включать. Он с выходом в интернет. Лучше подстраховаться. – Да мне не до кино будет, – хмуро киваю. – И еще, я сейчас. Подожди. Беркут уходит в комнату и спустя минуту возвращается на кухню. Протягивает мне небольшой кнопочный телефон. Настолько маленький, что легко помещается в моей ладони. – Если что-то пойдет не по плану, там телефоны Захара, Сармата и Шамана. Звони по любому номеру. Тебя не оставят. – Что может пойти не по плану? – глухо чеканю и ужасаюсь отчужденности собственного голоса. – Все, что угодно, – спокойно пожимает плечами Беркут, – и на этот случай есть вот этот телефон. Твоя задача дождаться меня. Если через двое суток я не появлюсь, набирай один из этих номеров. Он оглядывается вокруг себя и вскидывает брови. – Так, вот еще ключи. Прости, что закрутился и сразу не дал. Приносит из холла два ключа и электронную карту с брелоке. – Зачем мне ключи? Я же буду сидеть дома? Стальной взгляд теплеет и на лице Беркута появляется улыбка. – Это твои ключи. Ты ведь теперь живешь в моем доме. Как только все закончится, едем знакомиться с твоими родителями и подаем документы в ЗАГС. Сглатываю комок слез, подступающий к горлу. Не время плакать, но глаза влажно щиплет от простой, но четкой мысли. Теперь мы вместе. – Если так случится, – понизив голос до хрипа, продолжает Беркут, – что в мое отсутствие тебя что-то вынудит бежать из дома, включи этот телефон и выходи только через дверь из погреба. Ступеньки ведут вверх и ты сразу попадешь на глухую тропинку за забором. Бояться не надо, посторонние там точно не ходят. Не сворачивай с нее и через пару километров упрешься в дачу Шамана. На территорию попадешь с помощью ключ карты. Слушаю и с каждым словом все больше отказываюсь верить, что мне могут пригодиться эти инструкции. Ведь это возможно только в одном случае. Если Беркут не вернется. – Я боюсь… если вокруг лес. Мне страшно. Беркут усмехается, но лишь уголками глаз. – Главное не поддаваться панике, не совершать лишних движений. В лесу, если в чем-то сомневаешься, замри и прислушайся. Постепенно глаза тоже привыкнут. Даже в темноте. Для того, чтоб уловить происходящее, надо всего лишь остановиться. Не бежать и не шуметь. Паника – твой враг. Выключить эмоции. Остановиться и внимательно осмотреться. Подхожу к нему вплотную и прижимаюсь к горячему, сильному телу. Беркут обхватывает меня и смотрит прямо в глаза. – Малышка, это всего на пару дней. Просто пережди и все. – А может… – зажмуриваюсь на миг и выпаливаю совершенную глупость, – может тебе не надо никуда ехать? Просто переждать – это тоже вариант. Беркут уводит меня в гостиную и садится на диванчик. Я оказываюсь сверху и с перепугу дрожу, как осиновый листок на ветру. – Так, бельчонок… ты должна понимать, что у Барышева ресурсы и связи на самом высоком уровне и каждый день промедления может привести к беде. Меня несложно нейтрализовать. – Как это? – сипло шепчу и осознаю, что боюсь услышать ответ. – Например, арестовать. Меня и моих людей. Поверь, у Барышева на это вполне хватит ресурса. Он это может провернуть в одно касание. Понимаю, что сейчас Беркут не предполагает. Попусту он пугать меня не станет. Излагает проверенный им лично факт. – Это подтвержденная информация? – Да. Невидящим взглядом впиваюсь в его губы. Всё услышанное отказывается укладываться в моей голове. – Но за что тебя арестовывать? Беркут мрачно усмехается. – Поверь, найдется за что. За многое. Я ничем не лучше Хана. – Нет, – перебиваю его и мотаю головой, – ты другой. Совершенно другой. Ты сам сказал, что я изучаю таких, как ты. И я точно знаю. Ты не такой, как он. Левая бровь в легком удивлении изгибается вверх. Уголки твердых губ едва сдерживают шальную усмешку. – Ты другой, – упрямо бурчу себе под нос. Он притягивает меня к себе и я утыкаюсь лицом в его плечо. Пальцами зарывается в мои волосы, гладит по плечам и спине. – Майское солнышко… мое доверчивое и любимое, майское солнышко. Мокро шмыгаю носом, едва сдерживая слезы. Майским солнышком меня никто и никогда не называл. Беркут целует меня в макушку и с шумом выдыхает. – Пора собираться. Просто дождись меня. Отсаживаюсь на диванчик и наблюдаю за тем, как он собирается. Но неожиданно тишину за окнами прорезает протяжный гул полицейской сирены. Уши словно сдавливает ватным мешком. Беркут мгновенно разворачивается ко мне. – Майя, сейчас бегом в кладовую. Спускаешься в погреб. Там лестница наверх. Тихо продвигаешься по тропе к даче Шамана. Ждешь там два дня, я вернусь за тобой. – Нет, – с плачем бросаюсь к Беркуту, но он мгновенно отстраняется. – Бегом, – глухо рычит Беркут и я пулей вылетаю в сторону кладовой. Словно в дурном сне слышу, как открывается входная дверь и дом наполняется разными людьми. Как только за мной закрывается откидная ляда, я оказываюсь в полумраке погреба. Кругом – какие-то инструменты, радиодетали, части компьютеров. Быстро взбегаю вверх по ступенькам лестницы и рву на себя дверь. В лицо бьет прохладный и сырой воздух, наполненный ароматами хвои и пряной, сочной зелени. Птиц не слышно, кругом тишина. Не паниковать. Двигаться медленно, не сворачивать с тропы. Хорошо бы еще найти ее. Слышу со стороны фасада дома громкие голоса. Но все уходят в дом. Стараюсь не думать о том, что сейчас происходит за стеной. И становится совсем не по себе, стоит представить, что такая же участь сейчас ждет и людей Беркута. Все, что мне остается – оторваться от погони и подумать, как добраться до генерала Белова. Тропинка, да где же она? Замираю, как учил Беркут и позволяю глазам бездумно скользить по кустам и деревьям. В десятке метров, слева от себя замечаю чуть притоптанную траву и делаю шаг. Спотыкаюсь и цепляю ржавый, железный прут, который падает прямо на металлический забор и с оглушительным звоном высекает искры. От ужаса перехватывает дыхание. Меня явно услышали. Позади снова раздаются голоса. Шумно топоча, кто-то оббегает дом. Делаю последнюю попытку скрыться в лесу, но преследователи опережают мой маневр. Я попадаю в чей-то стальной захват и безуспешно пытаюсь вырваться. – Пусти, – яростно отмахиваюсь, но разумеется меня никто не слушает. – В дом ее. Живо. Меня тащат в обход дома и как только мы снова выворачиваем на улицу, я вижу удаляющийся полицейский кортеж. Без слов ясно, что Беркута в доме нет. Его все-таки арестовали. Дыхание сбивается в ноль, в глазах темнеет. Пол качается под ногами. Меня снова заводят на кухню. В доме еще двое мужчин совершенно бандитской наружности. На меня смотрят равнодушно, но я не обманываюсь. Сейчас у них приказ – доставить меня в целости и сохранности. Но что будет, если они получат другой приказ? – Так, куколка, – мрачно бросает мне один, – это необходимость. Прежде чем успеваю сообразить, что он имел ввиду, меня быстро и грубо обшаривают его ладони. Обыск производит профессионально и сразу закрадывается мысль о том, что раньше он мог работать в органах. – Проверь получше, – похабно ржет второй и протягивает ему детектор. Первый водит детектором вдоль моего тела и равнодушно пожимает плечами. – Чисто. – Ладно, давай, решай куда девку доставить, – басит второй, – а я перекурю. Думай, Майя, быстро думай. Сейчас меня увезут в неизвестном направлении и как-то надо подать сигнал. Кому? Откидываю эту горькую мысль. Я должна бороться до последнего. Выполнить все инструкции Беркута. Неожиданно, мой взгляд падает на одну из табуреток. На ней лежит крохотный кнопочный телефон. Тот самый, в котором есть все необходимое. И который точно будет подавать сигнал, если его включить. Мельком бросаю взгляд на бандюгана. Он слишком занят разговором по телефону. Быстро засовываю гаджет в кармашек джинсов и надеюсь, второй раз меня обыскивать не станут. – На выход, куколка, – басит громила и больно хватает меня за плечо, выталкивая из кухни. Грубо швыряют на заднее сиденье белого внедорожника и я влетаю в еще одного мужика, сидящего слева от меня. С другой стороны садится тот громила, который меня обыскивал. Мы отъезжаем от территории коттеджа и все, о чем я молюсь – чтоб никто не обнаружил маленький кнопочный телефон, который дал мне Беркут. Сердце колотится, как безумное, пульс выбивает напрочь все мысли из моей головы. Мне страшно даже представить, что меня ждет. Но еще страшнее за Беркута. Что с ним? Сможет ли он выпутаться? Не замечаю, как по щекам скатываются слезы. Мне абсолютно все равно, что их видят мои похитители. Мы стремительно удаляемся от места, где я была так счастлива. Майское солнышко… Вспоминаю, как Беркут назвал меня сегодня. Ледяным параличом сердце сковывает отчаяние. Мы едем часа три, внедорожник подбрасывает на ухабах проселочных дорог. С ужасом догадываюсь, что маршрут выбирается специально так, чтоб мы меньше попадали в дорожные камеры. Уже теряю счет времени, как машина сбрасывает скорость. Мы останавливаемся у обочины и меня выталкивают из салона. Догадываюсь, что бежать бесполезно. Прямо на меня медленно сдает на задней скорости до боли знакомый белоснежный БМВ Алика Барышева. Вскоре показывается и он сам. – Майя, – мясистые губы расплываются в сальной ухмылке, – я же говорил, что у твоего майора скоро будут большие неприятности. А ты не поверила. Непослушная девочка, да? Молчу. Паника ледяными волнами шпарит по позвоночнику. Чувствую себя так, словно меня окружили дикие звери в глухом лесу. Бежать бесполезно. Мгновенно вспоминаю наставление Беркута. «Остановиться и внимательно осмотреться» Дверь внедорожника открывается и из него выходит уже знакомый мне, начальник охраны Алика. Хан. Могильным взглядом придавливает к земле и первая, инстинктивная реакция – съежиться от страха. Катапультироваться из реальности, потерять сознание. Лишь усилием воли воскрешаю в голове голос Беркута. «Выключить эмоции» «… и внимательно осмотреться» Заставляю себя дышать. И не поддаваться панике. Алик глумливо скалится и продолжает что-то говорить, но по факту перестает существовать. Мое внимание полностью сосредотачивается на Хане. И то, что я четко вижу в следующую секунду, совершенно не укладывается в мои ожидания. Но подтверждает догадку, которую незадолго до своей гибели озвучила Вера.