Глава 23. Два дня

МАЙЯ Хан бросает на Алика тяжелый взгляд, полный брезгливости. Все длится ровно долю секунды. Но этого мига мне достаточно, чтоб рассмотреть его истинное отношение к ситуации. Значит, считает себя на уровень выше Алика? Интересно, к Барышеву-старшему – такое же точно отношение? Не сомневаюсь, что ответ на этот вопрос я получу и очень скоро. Снова переводит взгляд на меня. Осмысленный, анализирующий. Не похож на слетевшего с катушек. По головам случайных прохожих палят не с таким взглядом. – Нет времени, – Хан жестко осаживает разошедшегося Алика и коротким кивком указывает мне на дверь белого БМВ. Алик обижено выпячивает губы, словно ребенок, у которого отобрали игрушку. Но реакция Барышева-младшего не волнует Хана. Он следит за мной. «Два дня, Майя. Я вернусь за тобой» Словно шальной гранатой, в голове разрывается голос Беркута. Он дал слово. Но получится ли сдержать его на этот раз? Группу захвата не станут высылать просто так. Барышев постарался и сделал то, о чем говорил Беркут. Подключил свои связи на нужном уровне. «Два дня» Продержусь ли я столько времени? Я буду стараться изо всех сил, выгрызать каждую минуту. Каждую секунду. Нет времени на страхи. Бояться буду уже потом. Сейчас главное – подать сигнал. Кому? Кляну себя последними словами за то, что не успела увидеть, чьи номера были вбиты в маленький кнопочный телефон. Что если арестовали не только Беркута, но и всю его группу? – В машину, Майя, – жесткий шепот Хана похож на шипение змеи. Забираюсь за заднее сиденье, Алик тут же запрыгивает следом. – Сядь вперед, – без эмоций чеканит Хан, хмуро зыркая на Алика в зеркало заднего вида. – Зачем, нам и тут хорошо, да крошка? – вальяжно бросает мне Алик и поудобней устраивается рядом со мной. Руку забрасывает мне на плечо и притягивает к себе. Пытаюсь увернуться и отпихнуть его, но моих сил не хватает, чтоб противостоять ему. – Пока я отвечаю за твою безопасность, ты выполняешь мои инструкции. Полностью. Голос Хана звучит равнодушно, но я успеваю засечь едва уловимую паузу перед словом «инструкции». Сдерживается, чтоб не показывать превосходство. Интересно, что там еще под капотом у этого психопата. А в том, что передо мной психопат, я не сомневаюсь. Алик нехотя убирает руку с моего плеча и с глухим ворчанием перебирается на переднее сиденье. Щелкает блокировка дверей и внедорожник сразу набирает скорость, выруливая на асфальтированную дорогу. Оглядываюсь назад. За нами едет еще два автомобиля, один чуть вырывается вперед и обгоняет нас, словно прикрывает. Двигаемся в плотном кольце и это озадачивает. Если Беркута арестовали, а вместе с ним, возможно, и всю группу, для чего тогда такие предосторожности? Понимаю, что сейчас нет никакой возможности незаметно включить кнопочный телефон, припрятанный в кармашке джинсов. Нельзя потерять свой единственный шанс подать сигнал тому, кто возможно пойдет по моему следу. Снова едем какими-то странными дорогами. Пару раз складывается стойкое впечатление, что мы кружим там, где уже проезжали. А может так и есть? Часто съезжаем на грунтовку, уводящую в сторону перевалов. Видимо, чтоб меньше светиться на камерах и даже по тем крошечным попаданиям на видео, запутать маршрут. Хан продумал все, даже до таких мельчайших деталей. Обдумываю дальнейшую тактику поведения. Помню, что о нем говорил Беркут. Любовь к спецэффектам – его слабое звено. Толком не понимаю, как мне может помочь сейчас эта информация. За окном внедорожника стремительно разливаются густые, черноморские сумерки. Вкупе с усталостью волнами накатывает отчаяние. Мне все сложнее удерживать фокус внимания на происходящем. Память уплывает в прошлое. Мне шестнадцать. Я – заложница грабителей. Съехавший с катушек, бывший снайпер прикрывается мной, как живым щитом. По стенам комнаты ползут красные точки лазерных указателей цели… История снова повторяется. Только на этот раз все кратно хуже. Нет никаких красных точек, а значит нет и шансов на то, что меня спасут. Незачем ждать и группу спецназа, которая отобьет меня. И чем дольше мы едем, тем слабее голос Беркута в моей голове. «Два дня» Горько усмехаюсь и инстинктивно обхватываю себя обеими руками. Словно пытаюсь так согреться. И защититься от Хана, то и дело стреляющего по мне ледяным взором в зеркало заднего вида. Осмысленным взглядом. Сулящим беду мне и тому, кого я люблю. Наконец мы сбавляем скорость и въезжаем на асфальтированную дорогу, с обеих сторон зажатую лесным массивом. И судя по всему, уходящую в горы. – Военная дорога, закрытая. Майя, ты небось и не знала, что такие существуют? Голос Алика пропитан бравадой, но я снова смотрю в зеркало заднего вида. Реакция Хана мне сейчас гораздо важнее. Желваки дергаются по скулам, губы сжаты в тонкую полосу. Сдерживает гнев. Взгляд то и дело бросает в сторону Алика, но не произносит ни слова. Хотя и явно раздражен болтливостью Алика. Подъезжаем к высокому забору и тормозим возле пропускного пункта. Встречают два автоматчика в брониках, один что-то передает по рации. Двойные ворота медленно распахиваются и мы въезжаем на территорию. Возле высокой ограды – помещение с передней остекленной стеной. Догадываюсь, что это один из пунктов охраны. Внедорожник медленно движется по территории. Успеваю заметить несколько вооруженных охранников. Тактические жилеты, гарнитуры, автоматы. И чем ближе мы подъезжаем к роскошному особняку в стиле хай-тек, тем тягостней становится у меня на душе. Уверена, что вооруженных людей здесь достаточно, чтоб дать отпор целому отряду нападающих. И почему-то нет сомнений в том, что все они – профессионалы. Вряд ли Хан бы собрал дилетантов без боевого опыта. Тем более, при вероятности столкновения с Беркутом. – Приехали, – радостно гаркает Алик и выскакивает из машины. У меня ровно секунда до того, как он откроет заднюю дверь и вытащит меня. – Мне надо с вами поговорить, – едва слышно шепчу в сторону Хана и ловлю легкое удивление в его взгляде. Зачем я это сказала – сама не пойму. Но сейчас я могу играть лишь одним способом. Ва–банк. Алик вытаскивает меня из машины. Упираться глупо, но я инстинктивно пытаюсь цепляться за дверные стойки. Рванув на себя, Алик отрывает меня от машины и тащит по лужайке к дому. – Теперь ты будешь выполнять мои команды, Майя. Всё, что я захочу. И даже не надейся, что твой пернатый примчится тебе на помощь. Он останавливает меня у входа в дом и пристально смотрит в глаза. – Я давал тебе шанс. И не только тебе. Но и твоему майору. Я предупреждал, чтоб ты его бросила. Иначе, пострадаешь не только ты. Шанс ты упустила. Металл в голосе Алика пугает до дрожи. Но вместе со страхом меня захлестывает гнев. – Что ты задумал? С остальными, кто пытался за меня вступиться, ты расправлялся так же? Убивал? Для Беркута ты запланировал то же самое? Запрещаю себе поддаваться панике, что бы не ответил Алик. Ледяная и наглая ухмылка, полная презрения, лишает самообладания. – Беркут увел мою девочку. Дважды. Как думаешь, я могу это оставить безнаказанным? Нет. Но если тебя это позабавит, Беркута нет в моем сегодняшнем меню. Ледяным куском, сердце срывается в пропасть. Алик улавливает мое смятение и равнодушно пожимает плечами. – Понятия не имею, что ждет твоего майора. Уговор был простой. Хан доставляет тебя ко мне. Любой ценой. А взамен получает полную свободу действий с Беркутом. У них там какие-то свои давние терки. Мне неинтересно. Входная дверь открывается и на пороге особняка появляется Сергей Барышев. Но не в привычном деловом костюме, как он обычно появляется на публике и различных пресс–фуршетах. От личины вальяжного и респектабельного бизнесмена не осталось и следа. На нем темная футболка, подчёркивающая атлетическую фигуру и брюки из грубой ткани. Особенно пугает то, что сейчас он мало чем отличается от тех наемников, которые патрулируют территорию особняка. Интуитивно понимаю, что это – не рисовка. Барышев-старший окидывает меня пристальным взглядом, таким же жестким и цепким, как у Хана. В этот момент они оба становятся даже чем-то похожи друг на друга. Или мне это с перепугу только кажется… Сглатываю сухой комок воздуха и уже не сопротивляясь, иду в дом за Аликом. Чисто на автомате замечаю еще пару охранников, пока поднимаюсь на второй этаж. – А вот это – твоя комната, Майя, – цедит Алик и заталкивает меня в дверной проем, – располагайся, поживешь тут какое-то время. – Ты в своем уме? Меня будут искать, меня уже ищут. От волнения срываюсь на крик, смешанный с плачем. До хрипоты рву связки, но Алика явно веселит моя реакция. – Искать не значит найти, моя милая Майя. Ты сама решила пустить всех по ложному следу. Купила билет в Москву на конференцию и не поехала туда. Пока разберутся, что ты умотала на конференцию в Сочи, пройдет немало времени. Следствие – штука небыстрая. Да и здесь твой след теряется, как только ты выезжаешь из отеля. А да, кстати, забыл упомянуть. На камерах засветился Беркут и его друзья. И когда все эти факты наконец сложат воедино, окажется, что именно он и стоит за твоим похищением. Но спрашивать будет не с кого. – Почему? – сипло выдавливаю простой вопрос. Ответ на который сейчас пугает сильнее всего. – К тому времени Хан позаботится о том, чтоб Беркута больше не было в живых. Бессильно опускаюсь на край огромной постели, затянутой покрывалом из алого бархата. Слова Алика отдаются в моей голове гулким набатом и гаснут в пустоте. Меня колотит крупная дрожь и накрывает ощущение полнейшей беспомощности. Алик подходит ко мне и больно обхватывает пальцами лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Сально поблескивающие похотливыми огоньками. – Но тебя сейчас должно волновать только твое будущее. Пока ты слушаешь меня, оно у тебя есть. И ты будешь послушной девочкой. Очень послушной. Барышев пытается меня поцеловать, но я впиваюсь зубами в его нижнюю губу. И тут же инстинктивно отплевываюсь. Пощечина прилетает мгновенно. Падаю на кровать, пятясь назад, и в ужасе гляжу на Алика. Он гадко улыбается, но не приближается. Тыльной стороной ладони вытирает кровь с губы. Кивает какой-то своей мысли и еще больше расплывается в улыбочке. – Непослушная девочка. В тебе есть огонь, ты мне с первого взгляда понравилась. Но для начала придется научить тебя правильному поведению. Я скоро вернусь. Алик уходит и оставляет меня одну в огромной комнате. С перепугу боюсь пошевелиться и снова сплевываю, пытаясь отделаться от мерзкого привкуса крови Алика. Понемногу начинаю отходить от первой волны шока и осматриваюсь. Нет сомнений, что комнату готовили … под капризы Алика. До меня и раньше доходили слухи об его особых интимных пристрастиях. Но я верила, что меня эта реальность не затронет никогда. Над изголовьем кровати в стену вмонтированы крючки с цепями, на которых болтаются наручники. Перехватывает дыхание и одновременно хочется вырвать от омерзения. Продолжаю изучать комнату. На столике возле кровати – плетка и какие-то секс-игрушки непонятного предназначения. Замечаю дверь и дергаю ее на себя. Небольшая ванная комната компактно совмещена с туалетом. Молясь о том, чтоб в этом рассаднике извращенцев не ставили камеры в туалете, быстро вытаскиваю телефон из кармана джинсов и включаю. Ставлю в беззвучный режим и запихиваю обратно в карман. На тот случай, если меня будут еще куда-нибудь перевозить… Пока аккумулятор держит заряд, у идущих по моему следу есть направление. Возвращаюсь в спальню и мне резко становится безразлично, наблюдают за мной в камеры или нет. Валюсь ничком на постель и взрываюсь беззвучными рыданиями. Молочу кулаками по подушкам, отпихиваю их в стену и реву уже в полный голос. Слезы не приносят облегчения. Да я и не жду. Просто плачу и не могу остановиться. Мозг взрывается тихим и яростным голосом Беркута. «Два дня. Я вернусь за тобой» Моментально перестаю реветь. Шумно дышу в мокрое от слез бархатное покрывало. Пытаюсь взять себя в руки и прийти в себя. Надо продержаться два дня. Как угодно. Продержаться. Если Беркут не вернется, то и у меня будущего нет. Какое-то время лежу в оцепенении, не решаясь оторвать лицо от покрывала. Чувствую на себе чей-то взгляд. Как будто в комнате я уже не одна… Мысленно считаю до пяти и поднимаю лицо. Глухо вскрикиваю и инстинктивно отшатываюсь от края постели. Напротив меня, на стуле сидит Хан и с явным интересом бьет по мне тяжелым, нечитаемым взглядом. Вошел так бесшумно, что я даже не услышала его. – Ты хотела поговорить со мной, Майя?