Глава 5. Безопасно и сладко

МАЙЯ Перед глазами мелькают машины, дорожные знаки и рекламные щиты. Мы вырываемся из города, но не сбавляем скорости. Спецсигнал джипа то и дело рявкает на автомобили перед нами, мгновенно расчищая полосу. Странным образом, меня успокаивают эти звуки. Как будто, в этот момент – я в абсолютной недосягаемости для моих врагов. Непривычный коктейль из чувства опустошенности и неуязвимости обволакивает мое уставшее тело. Очень похоже на те ощущения, когда я в первый раз выпила шампанского. Немножко пьяно и … растерянно. Справа, на двери плавно опускается стекло. – Дыши, Майя, – доносится хриплая усмешка Беркута. Нервно и жадно вдыхаю прохладный, вечерний воздух. Как будто, все это время мне не давали продохнуть полной грудью. Инстинктивно высовываюсь в просвет между кресел и пытаюсь что-то разглядеть в заднем стекле. Но ничего подозрительного не замечаю. За нами просто едут машины. – Так лучше не делать, – усмехается Беркут. Мягко разворачивает обратно, лицом к лобовому стеклу. Вздрагиваю. Мне нравится горячее, запретное ощущение от его прикосновения к моему плечу. – Почему? От смущения кровь горячей волной приливает к щекам. – Кресла защищены дополнительными, встроенными пластинами. А высунув голову в просвет, ты становишься удобной мишенью для стрелка. Говорит так спокойно, словно речь идет о том, что выбрать в кафе – бургер или картошку. Мне бы испугаться того, что он озвучивает, но я завороженно кайфую от бархатистой, сексуальной хрипотцы в его голосе. Точно, это всё стресс и его последствия. Вернее, психологический шок. Состояние беспричинной эйфории на фоне сильного потрясения. Нервно хмыкаю. Надо же, нашла самый подходящий момент припоминать лекции по психологии высшей нервной деятельности. Молодец, Солнцева! Садись, твердая пятерка. Вот только ты сейчас не на лекции и тебя только что пытались похитить прямо с конференции. Устраиваюсь поудобней в мягком пассажирском кресле. И пытаюсь сложить воедино все, что пережила за последние сорок минут. Боковым зрением ловлю на себе взгляд Беркута. Напряженный, изучающий. Мы по-прежнему мчимся, но уже без рычащего спецсигнала. Сжимаю обеими руками сумочку с телефоном. Надо позвонить Лере и предупредить, что со мной все в порядке. Вытаскиваю телефон, но Беркут моментально перехватывает мое запястье. – Не звони. Лучше выключи. – Но мне надо, – возражаю и напряженно подбираю слова, – это близкая подруга. Она в курсе ситуации и ждет меня к себе. Я ведь не могу вернуться в номер? – Не можешь, – соглашается Беркут, – но твои вещи оттуда мы заберем. Обдумываю услышанное. Остро и тяжело наваливается чувство потерянности. Как будто я – щенок, заблудившийся в огромном мегаполисе. И где-то далеко остался мой дом, дорога к которому потеряна навсегда. – Майя, не бойся. Всё решим. Но ты должна мне все рассказать. Самое неловкое и постыдное – признаться в собственной беспомощности. – Мне некуда ехать. Пожалуйста … отвези меня к моей подруге. Я хотя бы переночую у нее и решу, как быть дальше. – К Лере? – усмехается Беркут и сбавляет скорость. – Да, к ней. Я не могу вернуться в гостиницу. Да и домой к родителям прямо сейчас я тоже не могу уехать. – Майя, ты едешь ко мне, – жестко чеканит Беркут. Ошалело гляжу на него и отстегиваю ремень безопасности. Беркут усмехается, но никак не комментирует мои действия. Продолжая рулить, одной рукой забирает пачку с сигаретами с приборной панели. Вытаскивает сигарету из пачки. Щелкает зажигалкой и делает глубокую затяжку. Неторопливо выпускает тонкую струйку дыма, не прекращая следить за дорогой. Стараюсь не слишком откровенно пялиться на него, но очень надеюсь, что он не замечает моего взгляда. Хорошие девочки ведь не глазеют так откровенно на взрослых мужчин, но я ничего не могу с собой поделать. Рукава его рубашки чуть закатаны и обнажают мускулистые руки с четкими венами. Взглядом скольжу вниз, по ременной петле на которой надежно крепится автомат. Впервые вижу оружие настолько близко. И не понимаю собственных реакций. Надо бояться, но я завороженно разглядываю оружие Беркута. Тускло поблескивая вороненой сталью, ствол автомата лежит на бедре. Беркут перехватывает мой взгляд. Джип резко сбрасывает скорость и берет вправо. Оттормаживаемся у края обочины. Движок заглушен и Беркут делает глубокую затяжку, перед тем как загасить сигарету. С шумом выдыхает и выходит из машины. Открывает дверь с моей стороны. – Майя, надо поговорить. Послушно выбираюсь из машины. От напряжения ноги не слушаются. Спотыкаюсь об камешек и неловко плюхаюсь прямо в руки Беркута. Он удерживает меня мягким захватом, из которого я не могу и не хочу выбираться. Наши взгляды бьются друг о друга, как обезумевшие кометы. Глаза в глаза. И тут меня перекрывает. Слишком долго я держалась и пыталась быть сильной, слишком много дичи со мной случилось за короткий промежуток времени. Утыкаюсь носом в его грудь и больше не могу сдерживать рыданий. Сознание заливает потоком слез, напрочь вымывающих боль и панику. Боюсь, что Беркут оттолкнет меня. Или отстранится, вынужденно пережидая истерику. Но он крепко прижимает меня к себе, гладит по плечам, скользит ладонями по спине. На секунду отрывает от себя и заставляет взглянуть прямо в глаза. – Майя, я рядом. Сейчас ты расскажешь мне всё. И я пойму. Успокаиваюсь на короткий миг, жадно всхлипываю и снова закатываюсь слезами. Как объяснить, что меня преследует сумасшедший, которому все сойдет с рук? Беркут вытаскивает из машины бутылку с минералкой и отвинчивает крышку. Делаю несколько глотков и успокаиваюсь. Но растерянность не покидает. Что сказать? Слишком много раз я пыталась объяснить другим, что меня преследуют. И вместо сочувствия и помощи, в ответ получала только обвинения. Даже от близких. Значит, сама виновата. Наверняка спровоцировала. Еще один глоток. Влага успокаивает. Становится чуточку легче. – И долго ты собиралась убегать? Когда ты планировала мне рассказать, что тебя преследуют? Молчу. Опускаю глаза. – Майя, почему ты мне не сказала сразу? – Боялась, что ты не поймешь. – Боялась? – хрипло повторяет Беркут и еще сильнее притягивает меня к себе. Инстинктивно кладу руки ему на плечи и послушно тону в его горячем, раздевающем взгляде. Мысли всё ещё путаются. Но плакать больше не хочется. Сознание обволакивает странное ощущение, как будто анестетик вкололи прямо в мой утомленный мозг. – Боялась. Мы ведь были едва знакомы. И как ты должен был отреагировать, если бы я призналась тебе в том, что меня преследует не просто сумасшедший, а с огромными возможностями. Беркут мажет по мне тяжелым взглядом. Медленно стягивает с моей шеи тонкий шелковый платок. От стыда готова провалиться сквозь землю. Инстинктивно пытаюсь закрыться ладонью, но он перехватывает мою руку. – Думаешь, я бы не выяснил, кто это сделал? Чувствую себя полностью обнаженной. Слишком уязвимой. И грязной. Беркут сейчас видит то, что не должен. Делаю безуспешную попытку вырваться из его захвата. Но он не отпускает. Одной рукой удерживает меня, прижимая корпусом к автомобильной двери. Подушечками пальцев осторожно касается моей шеи. – Как ты узнал? – Тебе разложить пошагово? Штормовой взгляд поглощает, но в бархатистой хрипотце голоса звучат насмешливые нотки. На душе мгновенно теплеет. Беркут выпускает меня из своих объятий и дотягивается до автомобильного бардачка. Вытаскивает небольшую, плоскую флягу и протягивает мне. – Думаю, тебе не помешает. Догадываюсь, что там крепкий алкоголь и послушно делаю пару глотков. Рефлекторно закашливаюсь и смущенно пытаюсь скрыть мгновенно проступившие слезы. – Ой… крепко. – В первый раз? – догадывается Беркут и мажет по мне нечитаемым взглядом. – Это коньяк? Да. Я раньше не пробовала. – Прости, не знал. Еще пара глотков. Уже легче. По телу разливается приятное тепло и расслабленность. И до надрыва хочется ощутить, как обо мне заботятся. Побыть слабой и не думать ни о чем. Чуть пошатываюсь и пытаюсь сообразить, это на меня так алкоголь действует или стресс? Завороженно скольжу взглядом по губам Беркута и слишком поспешно опускаю глаза, боясь выдать свои желания. Возвращаю фляжку Беркуту. – Кажется, мне достаточно. Не хочу перебрать… Запинаюсь. Понимаю, что все эти слова – совершенно не то, что я должна сейчас сказать. Но как себя вести – я просто не знаю. Меня никто и никогда не защищал, не заступался. Опыта просто нет. – Можно мне еще коньяк? – Нет, – хрипло шепчет Беркут и накрывает мои губы поцелуем. Вталкивается в меня языком и я выстанываю от непривычного удовольствия. Чуть покусывает мои губы и тут же зализывает их влажными, развязно-горячими поцелуями. Мне так сладко и немножко пьяно. Подхватывает меня ладонями под попу и притягивает к себе. Тело охватывает странное, неизвестное мне чувство легкости и томления. И ещё это платье дурацкое. Мешает. Внизу живота горячо нарастает напряжение и я инстинктивно прижимаюсь сильнее к тому, кто сейчас является источником моего смятения. – Вкусная девочка, – выдыхает он и снова накрывает мои губы поцелуями. На миг отстраняюсь от него. Губы горят от поцелуев. Безудержное желание целоваться сводит с ума. И сейчас я ничего не хочу решать. Даже если завтра окажется, что наши поцелуи – лишь морок моего утомленного воображения. – Помоги мне, – шепчу ему в губы и осекаюсь. Слишком двусмысленно. Беркут улыбается лишь краешком губ, но взгляд остается серьезным. Штормовые омуты откровенно поглощают меня. – Помогу, если доверишься. Почему ты не сказала мне с самого начала? – Боялась подставить тебя. Я испугалась. За тебя. Снова усмешка. От которой мне сразу становится расслабленно и сладко. – Испугалась за меня? Чувствую себя глупо. Киваю и хочу отвести взгляд, но Беркут не дает мне этого сделать. – Черт… так даже приятно. Он снова целует меня, но теперь уже не сдерживается. Выстанываю ему в губы, сходя с ума от непонятного желания, разрывающего изнутри. Мне откровенно стыдно от тех ощущений, которые сейчас охватывают мое тело. Во мне все отзывается дрожью на каждое прикосновение его горячих ладоней. Сжимаю бедра в сладкой неге и чувствую, как трусики предательски заливает, отчаянно выдавая все мои желания. Вздрагиваю, когда мне в низ живота упирается стояк. Растерянно сжимаюсь, не понимая, как правильно реагировать. Беркут разрывает поцелуй. – Поехали, Майя. Тебе надо немного отдохнуть. Утром подумаем, как тебе помочь. Сейчас тебе нечего бояться. Послушно киваю и сажусь в машину. Ловлю томительный кайф от его прикосновений, когда он пристегивает меня ремнем безопасности. Беркут скользит по моему телу возбужденным взглядом, словно и нет на мне никакой одежды. Даже сквозь платье чувствую себя полностью обнаженной. Садится в машину и заводит двигатель. – Может, я все-таки поеду ночевать к Лере? Она сама предлагала. – Нет. Ты едешь ко мне. Так безопасно. Привычка самой отбиваться от проблем устало сопротивляется любым попыткам помочь. Может быть, то что я сейчас чувствую – совершенно неправильно. И я должна привычно бояться, искать подвох или ждать беды. Но я завороженно наблюдаю за тем, как Беркут сжимает ладонями руль. Краснея от смущения, вспоминаю как он сжимал меня в своих объятьях. И ведь, действительно только он заподозрил неладное, рванул за мной в другой город. По дороге, на которой нет следа… Безо всяких громких слов и обещаний, просто защитил меня. Это ведь должно что-то значить, да? Уже на въезде в город на меня накатывает сонное наваждение. Пытаюсь сопротивляться желанию закрыть глаза, но оно оказывается сильнее. Перед тем, как окончательно провалиться в сонный морок, я вспоминаю такие непривычно-сладостные ощущения в теле. И то, что я сейчас чувствую, можно описать двумя словами. Безопасно и сладко.