Глава 13. Мам, я дома! (Жаклин)

— Ну вот, кажется, и приехали.

Дом. Удивительно, что я все еще могла называть это место так. Оно казалось выдуманным. Картинкой из снов, иллюстрацией из книги, в которой я была героиней, заблудившейся среди чужих страниц. Испуганной и растерянной.

Стоило мне ступить на этот пол из досок, я тут же перестала чувствовать себя в безопасности. Это было мое первое возвращение после отъезда в тринадцать лет. Единственной нитью, что связывала меня с матерью эти годы, был телефон. Удивительно, но в нашем случае работало правило: чем дальше, тем лучше. А теперь мы стояли перед входной дверью вместе с Бланжем. Ну, как стояли: Бланж сидел, я же готова была хлопнуться в обморок. Но так как уже постучала, пришлось взять себя в руки.

— Было бы лучше, если бы ты не молчала всю дорогу. Так я хотя бы знал, чего ожидать.

Он был прав. Конечно же, он был прав, и мне стоило вести себя менее эгоистично и рассказать хоть что-то. Но я не смогла.

— Слушай, прости… — Я вдруг запнулась, заметив на его пальце обручальное кольцо. — Что это? — выпалила, схватив его за руку. Потому что с момента нашего расставания ни разу не видела его на пальце Бланжа.

— Кольцо, — совершенно спокойно, как будто это что-то само собой разумеющееся, ответил он. — Я попросил Лаки привезти мне его из квартиры.

— Но почему ты его надел? — Я уже с ужасом представляла, что скажет мама, когда узнает. А я ведь даже не позвонила ей, чтобы рассказать, не говоря уже о том, чтобы пригласить на свадьбу.

— Ты же свое носишь. К тому же мы снова изображаем пару, верно?

Вот засада!

Кажется, я сама загнала себя в тупик!

— Верно. Надеюсь, мама будет не сильно в шоке от знакомства с тобой. — Я нервно улыбнулась, потому что за дверью послышались шаги. — Главное ведь, что ты любишь меня, да? А все остальное… а остальное неважно.

— А я люблю тебя?

Он ухмыльнулся так заразительно и искренне, что я сама почувствовала, как губы трогает ответная улыбка.

— Прекрати! — пихнула его локтем.

И в этот момент дверь открылась.

Катастрофа.

Если бы я могла описать одним словом все происходившее дальше, это было бы именно оно.

Словно в замедленной съемке, я видела взгляд матери, распахнутые руки, готовые к объятиям, ее громкий возглас: «Джефф, идем! Джеки приехала», взгляд, перешедший на человека справа от меня, застывший в воздухе, задержавшийся на кольце на пальце Бланжа и медленно опустившийся вниз. А потом замешательство. Настолько масштабное, что неловкость, повисшую между нами, можно было кусками отламывать.

— Реми. — Бланж протянул руку. На лице моей матери застыл безграничный ужас. Словно птица между двух стен, ее взор метался от меня к Бланжу в попытках понять, что здесь происходит.

Из-за ее спины послышался голос, и я как будто приросла к порогу.

— Уже иду!

Мама засуетилась, открывая дверь шире. За ней появился он — очередной Норман: Джефф, здоровенный мужик лет пятидесяти с огромными ручищами и наметившейся лысиной. Он напоминал школьного физрука где-нибудь в захолустье. «Господи, пожалуйста, пусть у него будет хотя бы работа», — подумала я. Ибо мама вечно западала на тех, кто только и делал, что тянул из нее деньги и силы.

— Это тот, о ком я тебе говорила, — с гордостью, но уже чуть смазанной замешательством и поэтому слишком пискляво воскликнула она.

Я смерила здоровяка взглядом. Рядом с моей мамой он выглядел действительно внушительно.

— Рад знакомству. — Новый Норман улыбнулся, но я не стала отвечать тем же, а машинально сделала шаг назад, едва не свалившись с веранды. Хорошо, Бланж вовремя выставил руку, придержав меня.

— Взаимно, — ответил он (кажется, единственный, кто тут еще сохранял хоть какую-то адекватность), отвечая на рукопожатие. Джеффу пришлось чуть наклониться. Этот жест явно не остался всеми незамеченным.

— Вы с дороги, как насчет того, чтобы перекусить?

— Я бы не отказался, а ты, Жак? — Бланж посмотрел на меня, точно прося: «Ну отомри ты уже!» — и протянул свою ладонь, как будто в поддержку. И я вцепилась в нее, словно в спасательную веревку, брошенную в открытое море, в котором я так и не научилась плыть. По крайней мере, именно так я чувствовала себя.

— Идем, нам еще как-то надо преодолеть порог. — Реми даже постарался пошутить. И тут я поняла, что совершила вторую огромную ошибку (после нашего приезда сюда): не сказала маме, что дом для Беланже требует определенной доработки. Вот только сам он, единственный, для кого это должно было быть важно, как будто не обращал внимания.

— Если нужно, я помогу, — вызвался новый Норман, очевидно собравшись подтолкнуть кресло сзади, но Бланж остановил его:

— Все в порядке. Я сам справлюсь.

— Да, идите, — подтвердила я, чтобы лишний раз не смущать. И глядя, как мама и ее новый муж скрываются за дверью, прикрыла ладонью лицо.

— Кажется, он вполне добродушный мужик. А тебе как? — полюбопытствовал Бланж. Не услышав ответа, переспросил: — Эй, ты в порядке?

— Вроде да.

— У тебя такой затравленный взгляд, будто еще немного — и ты свалишься в обморок, а я не понимаю почему.

— Я расскажу. Только дай мне пару минут, чтобы собраться.

Его пальцы переплелись с моими.

— Когда сама захочешь.

Я заглянула ему в глаза.

— Когда будешь готова, — улыбнулся он, вдруг поселяя внутри меня это хрупкое ощущение безопасности. То самое, которое я искала с самого детства.

— Значит, могу не сейчас?

Он лишь улыбнулся.

Столько лет я ждала, что явится принц, который спасет меня от всего зла в мире. Увезет в другую страну, защитит, закроет от всех штормов и ветров. Но в реальной жизни все случилось совсем не так. Потому что нам пришлось спасать друг друга.

— Просто знай: я рядом, — произнес Бланж. — Что бы там не случилось раньше, ты уже не та девочка, что была когда-то. И теперь не одна.

Я кивнула. Потому что понимала: прежняя девочка выросла. Она больше не верила в чудеса. Зато верила в себя. И в парня, держащего ее за руку.