Глава 19. Выбор (Марс)

Марсель сидел на лестнице «Святого моря», по привычке глядя, как солнце сваливается за край пустыни. Стрекот насекомых наполнял воздух.

Поморщившись, он растер руку. Давняя травма локтя после последних соревнований снова напомнила о себе.

«Почему в двадцать девять я чувствую себя как старая развалина?»

Три сломанных ребра и одна ключица, одно сотрясение мозга, пара разрывов связок, раздробленный локоть и трижды вывихнутый большой палец — таков был его «багаж» за всю карьеру. В целом не так уж плохо, учитывая случай Беланже, когда единственная травма оказалась роковой.

«Это всего лишь игра, — подумал он. — Так ради чего мы так себя истязаем?»

В тот вечер в Анахайме он все-таки был оштрафован на шесть позиций, но ему было наплевать. Потому что в тот день произошло кое-что более важное. Он заявил о своем желании сменить команду. Не смог простить того, что они сделали с Лили. И пусть она об этом не знала, его агент уже рассылал письма во все крупнейшие фирмы мира, сделав внизу, в графе «Дополнительные пожелания и условия», приписку: рассмотреть возможность просмотра в команду для одной вздорной девчонки.

Если Бланж не прощал предательства, то Марс не выносил обмана.

Спустившись вниз, он дернул на себя ворота гаража, чтобы закрыть их на ночь, но остановился. Потому что в его старом кожаном кресле прямо за рабочим столом сидела та самая девчонка.

— Что ты здесь делаешь?

Он удивился даже не тому, что она находилась тут в половине десятого вечера. Этим его было не смутить. Лил вечно вилась где-то рядом. Скорее, тому, как она выглядела. Короткая юбка, шелковая рубашка с кристаллами вместо пуговиц, завитые мягкой волной волосы, красные губы и подведенные темным карандашом глаза. А на ногах туфли на таком тонком каблуке, что им можно было бы проткнуть сердце какого-нибудь бедолаги.

— Хотела поговорить, — произнесла Лилиан. В ее взгляде плескалась такая боль, что Марс едва не споткнулся. Ему она была хорошо знакома. Так смотрят, когда кто-то ставит на себе крест.

— Я думал, вы собирались в город.

Лилиан кивнула. Их традиция выбираться в бар после каждого соревнования все еще жила, но он так ни разу не присоединился к ним, хотя его многократно звали. Это была не его команда.

— Думал, вы сегодня празднуете победу Лаклана.

Горько хмыкнув, Лил прошептала:

— В этом-то и дело.

Марс подошел ближе и остановился в паре шагов от нее. Оперся бедром на столешницу и скрестил на груди руки. До чего нелепо они с Лил смотрелись здесь вместе, в этом наполненном железками гараже. Рядом с машиной с поднятым капотом. С висящими на стене покрышками. Он в засаленном и заляпанном маслом комбинезоне — и она в своем роскошном вечернем наряде.

— Я не могу, Марс, — выдохнула Лил.

— Что именно ты не можешь? — не сразу сообразил он.

— Не могу радоваться за него, — словно боясь собственных слов, произнесла она тихо. — Я его девушка. Та, которую он всем сердцем обожает. Та, что должна быть рядом. Пойти и веселиться вместе со всеми. А я не могу, понимаешь?

Марс промолчал.

— Это ужасно, и я просто не знаю, как поступить. Он смотрит на меня, ожидая поддержки, а я не способна выдавить из себя даже улыбку. Ведь я ненавижу лицемерие. На дух не переношу. И я смотрю в его глаза, в которых искрится счастье, а мне хочется разрыдаться, ведь он наконец победил. И ты сам знаешь, как много это для него значит. — И наконец, словно решившись произнести самое страшное, добавила: — Я боюсь, что возненавижу его. Потому что, исполнив свою мечту, он убил мою.

Между ними повисла пауза. Лил опустила глаза. Марс пристально смотрел на нее. «Это всего лишь игра. Так ради чего мы так себя истязаем?» Но, глядя на нее, он понимал, что, увы, не всё и не всегда так просто.

— Я понимаю тебя, — ответил он. Лили вскинула на него полный надежды взгляд, как будто с высоты своего возраста и опыта он наконец поможет ей отыскать ответ. Раздобыть, как Прометей долгожданный огонь, ту самую истину. Но Марс добавил: — Добро пожаловать в мою реальность.

Они оба замолчали, зная, чем в их с Бланжем случае все закончилось. Дружба, бизнес и даже «Святое море», которое теперь стало яблоком раздора.

— И что ты предлагаешь мне сделать?

— Выбор, — ответил Марс.

Нет, не такого ответа она ожидала. Ее брови нахмурились, глаза вспыхнули, и Лили подскочила с места.

— Хочешь сказать, я должна буду сделать выбор между карьерой и человеком, который любит меня?

«Который любит меня» — почему-то зацепился за фразу Марс. Она не сказала «которого я люблю»…

— Тебе придется, — спокойно ответил он. — Потому что иначе непринятое решение будет ежедневно отравлять тебя. Медленно. Долго. Подобно самому тяжелому токсину. И настанет день, когда ты больше не в силах будешь этого вынести.

— Бред! — выкрикнула девушка. — У нас все иначе, как ты не понимаешь. Это не просто дружба. Не просто бизнес. Это любовь. Хотя, Господи, кому я рассказываю, ты же понятия не имеешь, что это!

Марс ухмыльнулся:

— Тебе виднее.

— Конечно виднее. Да я ведь знаю тебя с самого детства! Ты сухарь, который не любил в жизни никого! И никогда не полюбит!

— Пусть так. Но разве не твоя мама частенько повторяла, что любовь жертвует? Так пойди принеси себя в жертву, в чем же проблема? — тоже начал распаляться Марс.

— Что за глупости? Почему я вообще должна?

— Тогда принеси в жертву его! К чему твои чувства сильнее? К делу всей твоей жизни или к этому парню?

Лилиан замотала головой:

— Здесь нельзя выбирать!

— Почему?

— Потому что это иное! Неужели ты не видишь? Я и так делаю все, что могу!

— Что именно?

— Всё! — буквально выкрикнула она и взмахнула руками, словно обводя свое тело. — Для кого, ты думаешь, все это?

— В каком смысле?

— В том самом, Марс! Я делаю это ради человека, который на самом деле меня любит! Искренне! Страстно! А ты продолжаешь молоть всякую чушь в надежде, что я от него откажусь?

— Но ты же не любишь его!

Он и сам не понял, как это вырвалось. Марс определенно не собирался говорить ничего подобного, но когда слова катятся с горы, как камни, их уже ничем не остановить.

— Что? — поморщилась Лил. — Как ты смеешь мне это заявлять?

— Потому что у тебя такое лицо, будто ты собралась приносить в жертву СЕБЯ.

Лил от удивления аж рот открыла.

Повисла тишина.

— Ты прав, — глядя ему в глаза, тихо произнесла она. — И она будет полностью оправданной. Потому что вручить себя тому, кто тебя боготворит, — это не жертва, Марс. Это подарок.

И тут до него наконец дошло. Несложно было догадаться, кому и какой именно предназначался «подарок».

— Удачи, — стиснув зубы, процедил Марс. — Только не прибегай потом плакаться, когда поймешь, какую совершила ошибку, договорились?

— Да как ты смеешь? — Она попыталась замахнуться на него, точно как в прошлый раз в отеле, но Марс перехватил ее руку и молча покачал головой.

Лил разозлилась. Ее глаза пылали, грудь вздымалась от ярости, а губы приоткрылись в возмущенном выдохе, но вместо того, чтобы оттолкнуть ее, Марс крепче сжал ее запястье.

— Досчитай до десяти и успокойся. А потом я тебя отпущу.

Он видел, как много отражалось в ее глазах. Замешательство, гнев, безысходность и — самую малость — растерянность. Ее взгляд уперся в его голые плечи. Спустился вниз, к груди, частичной прикрытой лямками старого джинсового комбинезона. А потом она произнесла:

— Я соврала, — и посмотрела ему в глаза. — Когда я сказала, что люблю его, я соврала.

Пауза.

Марс силой заставил себя отпустить ее руку, но они оба не сдвинулись с места.

— Я никогда не любила Лаклана. Я позволяла ему себя любить, — одно за другим слетали слова с ее языка. — Поэтому, да, ты прав. Я не могу признаться в этом даже самой себе. Наверное, я трусиха.

И вдруг ее ладони легли на его голые плечи.

— Зачем ты мне это говоришь? — опешил Марс.

Но вместо ответа Лил мягко поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Ее руки дрожали, и Марс чувствовал эту дрожь на коже. Вдох. Выдох. Краткое замешательство. Снова невесомый поцелуй. Мягкий, как крылья бабочки.

— Попроси меня остаться, — едва слышно произнесла она, а потом снова поцеловала. — Пожалуйста, скажи, чтобы я не уходила. Ведь ты знаешь правду. — Губы к губам, близко-близко. — Пожалуйста, Марсель… — Ее руки утонули в его волосах, притягивая ближе. С губ слетел стон, и самообладание окончательно покинуло Марселя.

А то, что случилось дальше, было уже не поцелуем. Это был атомный взрыв. Катастрофа, цунами и смерч разом. Одна его рука поддерживала ее за шею, вторая скользнула вниз по бедру. Он толкнул Лилиан к столу, просунув колено между ее ног и прижимая сильнее.

Ее запах сводил его с ума, срывал голову. Ее губы были мягкими и сладкими, как сахарная вата. Как маршмеллоу у костра. Как осенние ярмарки в тринадцать. Слишком много нежности. Марсу показалось, что его никто и никогда не целовал так прежде. И его буквально разрывало от противоречий. Потому что, с одной стороны, она была именной той самой девчонкой, от которой он всю свою жизнь убегал. Сотканной из ванили и звенящих браслетов свифтис, светлых локонов и смеха, словно перезвон колокольчика. Но, с другой… Это была взрослая девушка со стрежнем покрепче, чем у многих парней, с которыми он соперничал.

Он хотел наполнить легкие воздухом, но ему не хватало кислорода. Хотел отстраниться, но его с неистовой силой тянуло к ней. Хотел запретить своим рукам ее касаться, но они уже расстегивали одну за другой пуговицы на ее шелковой блузке, спуская ее с плеч, и наконец она облаком опустилась на пол. Лил осталась в короткой юбке и кружевном бра, при взгляде на которое Марса еще сильнее разбирала злость: ведь она и правда подготовилась. Такое белье одевают исключительно для особых случаев.

Он подхватил ее на руки, закидывая ее ноги вокруг своих бедер, и, грубо смахнув лежащий на столе хлам рукой, усадил сверху. Его руки сжимали ее бедра, губы переместились на шею, а пальцы подхватили тоненькие бретельки и потянули их вниз. Закрыв глаза, она прижалась губами к вспотевшей коже на его груди.

«Только бы не сойти с ума».

Но он уже пересек границу, разделяющую безумие на до и после. Лилиан запрокинула голову, отдавая все больше тела его губам и пальцам. Словно заранее говоря на всё «да».

Сжав одной рукой ее грудь, он спускался поцелуями вниз по шее, не собираясь останавливаться. И ее дыхание лишь подтверждало, что она его. Целиком и полностью. Всегда была и всегда будет. И все ее миллионы поцелуев всегда будут принадлежать ему. Только ему.

— Сними это.

Сбросив туфли, она обхватила его торс ногами, а потом подцепила лямки комбинезона, стаскивая их с плеч, так что теперь он едва держался низко на бедрах. Ее руки сжали его плечи сильнее, но это была не похоть.

Страсть? Определенно.

Нежность? Да.

Притяжение? Безумное.

Марсель и сам не мог понять, как она это с ним сделала. Но ему не хотелось ее отпускать.

— Марс, я больше не могу, — умоляюще прошептала девушка. — Мое тело болит. Оно сходит с ума, и я не знаю, что с этим делать.

Ей и не нужно было знать. Марс знал за них обоих.

Помада на ее губах размазалась, сами губы припухли и раскраснелись. И невозможно было найти зрелище более возбуждающее. До момента, когда она произнесла:

— Я тебя хочу. Я так тебя люблю…

Но Марс не дал ей договорить, резко отстраняясь. Его словно окатило ледяной волной ужасного чувства ненависти к себе самому и стыда.

Дерьмо! Он едва не совратил девчонку, которой даже выпивку по возрасту еще не продают.

— Лил, — выдохнул он один лишь слог. Словно даже ее полное имя доставляло ему боль. — Не надо…

— Что не надо? — замерла она, чуть дыша, глядя на него широко распахнутыми глазами так, будто он выстрелил ей прямо в сердце.

— Не надо говорить таких громких слов.

— Но почему? — едва слышно прошептала девушка.

Потому что этого не должно было случиться. Тем более так, в грязном гараже. Она обязана была влюбиться в кого-то, по возрасту равного себе. Чтобы проживать все робкие моменты первой влюбленности с замиранием сердца. Наслаждаться глупыми романтическими прелестями юности вроде свиданий в кино, поцелуев на парковке и держанием за руки перед порогом ее дома. Он же давным-давно это все перерос. Все, что ему было нужно, — хороший секс без громких книжных слов и романтичных признаний и чтобы никто не выносил мозг. Но это не то, чего заслуживала эта девушка. Ему хотелось крикнуть: «Посмотри вокруг, рядом столько парней — молодых и здоровых, и каждый из них готов из штанов выпрыгнуть, чтобы добиться твоего внимания». Но Марс лишь произнес, опуская взгляд:

— Прости меня. Это была ошибка.

— Ошибка? Ты хочешь сказать, что все, что случилось сейчас, всего лишь глупая ошибка? — произнесла она, всем телом замерев, как будто пытаясь найти объяснение, а потом с обидой добавила: — Все с тобой ясно!

Поднялась, чтобы уйти, но Марс задержал ее, схватив за руку:

— Лил, постой… Дай объясню…

Девушка резко развернулась.

— Не нужно ничего объяснять. Ты просто трус, — прошептала она с презрением, а потом вдруг истерически рассмеялась. — Господи, какая ирония! Великий Марсель Андраде на самом деле боится девчонки. Он просто в ужасе от тех чувств, что она в нем вызывает.

— Это не так.

Она подошла ближе. Марс не отвел взгляд, но и не смог вымолвить ни слова.

— Тогда скажи, — шумно выдохнула она. — Скажи мне в глаза, что после всего случившегося ты вот так просто готов отдать меня ему.

— Ты не моя, чтобы я тебя отдавал кому-то, — ответил Марс.

— И больше никогда не буду!

Подхватив с пола рубашку, она резко обернулась и у самого выхода произнесла:

— Прощай, Марс. Завтра я уеду. Так что не бойся: больше ты меня никогда не увидишь.