Глава 20. Выбор (Бланж)

Машина двигалась по трассе. Жак слушала музыку, глядя на дорогу и временами кивая под самые зажигательные моменты песен. Я залипал в телефоне. Пролистав собственную ленту, нажал на кнопку «Опубликовать новое фото», выбрал нашу последнюю фотографию. Мы были на свадьбе, Жак сидела на моих коленях и выглядела такой счастливой. Если бы не одно но…

Можно было бы обрезать низ фото, на котором были видны колеса инвалидного кресла, но я так устал врать. А если перестать делать это? Я занес палец над экраном.

Что будет, когда все узнают?

Снова поток жалости и сообщений?

Хейтеры, которым эта новость только доставит очередное удовольствие?

Новостные каналы.

И фото отправилось в корзину.

«Твой мотоцикл готов. Возвращайся», — написал Кас вчера вечером, и эти четыре слова буквально прибили меня к земле своей реальностью.

Ну и дерьмо. Как же страшно. А если ничего не выйдет?

— О, мы приехали, — улыбнулась Жаклин, повернув ко мне голову. Я выдавил подобие улыбки в ответ.

«Святое море» тревожилось. Разбивалось о берег фасада мелким песком, гонимым горячим ветром. Как будто чувствовало мое состояние и колебалось так же. Я не был здесь почти год и теперь наблюдал с дороги и не знал, как пошевелиться. Это место казалось пустым. Как будто вся жизнь ушла отсюда вместе с моим исчезновением.

— Идем? — спросила Жаклин.

Я кивнул.

Хотя был совершенно в себе не уверен, но принял решение и уже не собирался останавливаться. К тому же, глядя в глаза девушки напротив, хотелось стать лучше. Или хотя бы чуть менее сломанным.

Я тренировался до изнеможения, изнуряя свое тело, но оно все равно не становилось таким, как прежде. Я не мог заставить свои ноги ходить. Конечно, Жаклин все это время меня поддерживала, помогала и верила, каждый раз повторяя: «Ты сможешь! У тебя все получится!» Но я ведь знал, что у всего есть предел. И своего я уже достиг.

Я старался не думать о том, что будет дальше. Честно ли это — вынуждать ее остаться привязанной к кому-то вроде меня? Но еще больше меня задели сказанные ею недавно слова: а выбрал бы я ее, если бы у меня был выбор? Потому что она мне не верила.

Нет ничего хуже жалости. Нет ничего унизительнее осознания, что человек рядом с тобой не потому, что хочет этого больше всего в жизни, а потому, что должен.

Я сам проходил через это же. И понимал: здесь не помогут слова. Не поможет ничего, кроме возможности выбора, которую ты можешь предоставить. У Жаклин этот выбор был. И она выбрала меня.

И теперь я решил дать право выбора себе.

Потому что только так мог доказать ей, что хочу ее больше всего на свете. Что впервые в жизни уверен в чувствах, которые она вызывала во мне, что хотел большего. Я стал одержим этой идей. Почти как в прежние времена, когда что-то зажигало меня настолько же сильно. И был готов на все, чтобы дать ей эту уверенность. Вот только ей об этом пока не стоило знать.

— Каспер, Лили! — позвала Жак, когда мы спустились к воротам. На той стороне «Святого моря», которая все еще принадлежала мне, было тихо. — Где все? — помотав головой из стороны в сторону, спросила она.

— Привет, Жаклин, — раздался позади нас голос, и мы одновременно обернулись.

Марс стоял у ворот, опираясь на створку. Он был одет для тренировки, в одной руке держал свой шлем.

— И тебе привет. — Он кивнул.

— Вообще-то мне нужен Кас, — ответил я, ощущая, что внутри от одного только взгляда на Андраде все начинает клокотать. Его поцелуй с Жак все еще стоял перед глазами.

— Его нет.

— Ясно.

Поставив шлем на стопку сгруженных здесь же палет, он прошел мимо и открыл дверь гаража.

— Касу пришлось уехать пару дней назад, — пояснил он равнодушно. — Твой мотоцикл он оставил. Просил передать. Вот, передаю.

— Ясно, — повторил я, едва сдерживая волну разочарования. Потому что с трудом пока понимал, как именно собираюсь справляться с ним самостоятельно. — Лилиан, Лаки — кто-нибудь здесь сейчас?

— Мы больше не тренируемся вместе. Так что тут только я.

— Ясно.

Марс хмыкнул:

— Что-то твой словарный запас совсем оскудел, Бланж. Это уже третье «ясно» за последние пару минут.

Мне показалось, что они с Жак переглянулись. Раздражение не заставило себя долго ждать. Но оно не успело выплеснуться наружу, потому что Жаклин, махнув рукой, бросила:

— Пойду посмотрю, как там наша комната.

И вышла на яркое солнце, обогнув мое кресло и стоящий у стены мотоцикл. Кас переделал его под спинальных инвалидов, и я потянулся к ручке, чтобы попробовать завести. Мотоцикл зарычал, а потом затих, глухо фыркнув.

— Ты точно уверен, что выиграл прошлый чемпионат? — произнес Марс, кивнув на мои попытки. Теперь он стоял, опираясь бедром о стол, на котором в совершеннейшем порядке по размерам были разложены ключи, и смотрел сверху вниз, надвинув на лоб бейсболку.

«Каса здесь не было, — подумал я. — Причем уже очень давно».

Я проработал с ним бок о бок последние два года и точно знал, что в его гараже всегда был не просто хаос, а настоящий апокалипсис. То ли дело у Марселя.

— А ты уверен, что ты все еще механик? — спросил я, оборачиваясь. — Потому что, кажется, намутил какую-то херню.

Марс едва заметно улыбнулся.

Мы замолчали. Только ветер периодически шевелил створку ворот, заставляя ее скрипеть. Я не стал спрашивать, зачем он сделал это. Наверное, потому что знал: ему это нужно даже больше, чем мне. Наверное, потому что сам поступил бы так же.

— Ну так что, ты идешь? — Вдалеке уже слышался шум колес и детские голоса. — А то у меня тренировка начинается через полчаса. — Марс молча снял мотоцикл с подставки и остановился, ожидая.

Не враги. Не друзья. Не соперники.

Теперь я и сам не знал, кто мы с ним друг другу.

— Вернее, как там надо, — чертыхнулся он. — Едешь? Катишься? Хрен его знает, все еще путаюсь с твоей новой атрибуцией.

— Придурок. — Я покачал головой и засмеялся, вдруг подумав, что плевать уже на прежние размолвки. Наши версии, что жили до последних лет, как будто снова воскресли, и передо мной стоял тот Марс, который встретил меня когда-то в аэропорту Финикса. Тот, в чьей комнате я прожил следующие несколько лет. Тот, кто первый посадил меня на четырехсотпятидесятикубовый мотоцикл. Марс, который был моим Марсом. — Ты же знаешь, это бесполезно. Я больше не вернусь в профессиональный спорт.

— А я искренне считал, что ты здесь лишь потому, что любишь это дело.

Я не знал, что на это ответить.

— Люблю, — произнес тихо, как будто сам боялся этого слова.

— Ну так жизнь-то еще не закончена, идиот.

Я скупо улыбнулся.

— Что врачи говорят? — спросил Марс, пока мы тащились к треку. Так просто, как будто общались все это время. — Лил упоминала, что тебе предлагают еще одну операцию.

— Предлагают.

— Дают какие-то гарантии?

— Никаких. С большей вероятностью может стать даже хуже. А может, нет. Теперь уже никто не знает наверняка.

— Фигово. — Марс потупил взгляд.

— Точно, — крутя колеса и стараясь поспевать за ним по пыльной земле, ответил я. — Плюс реабилитация заново. Плюс риски для сердца. Плюс возможные осложнения. Одни плюсы, как видишь. К тому же врачи говорят, что в моем нынешнем положении можно жить практически полноценной жизнью, хоть и с определенными ограничениями. А риски надо оценивать здраво, — подвел итог я, надавив на колеса чуть сильнее. Земля пошла рыхлая, и они стали вязнуть.

— В общем, ты отказался.

— Согласился.

Марс прищурился.

— Не умею здраво оценивать риски. Ты же слышал. К тому же за это время многое изменилось.

— Что?

— Я, наверное.

А еще, пока не встану, никогда ей не докажу, что люблю ее на самом деле, а не потому, что у меня нет других вариантов.

Марс вопросительно молчал.

— Слушай, я не хочу, чтобы Жак знала, ладно? Не говори ей. — Заранее знаю, что, скорее всего, она попытается меня остановить.

Я думал, Марс начнет докапываться почему, но он ответил:

— Без проблем.

***

Солнце почти опустилось за горизонт. Жара спа́ла, но я все равно обливался по́том и дышал так, будто бежал сотню миль без остановки. Шла сороковая минута тренировки. Рядом со мной на старте стояли пацаны не старше одиннадцати. И даже они стояли. На ногах, а не держались жалкими подпорками, чтобы не упасть.

— Марс, это унизительно, — процедил я, когда он подошел ближе. Весь мой костюм был в грязи. Мне показалось, что я пролежал на земле больше, чем за последние три года.

— Ничего, тебе полезно поунижаться, — ответил Марсель, пнул одну из опор, и мотоцикл начал стремительно крениться вниз.

Я попытался его выровнять с помощью рук, потому что ноги, закрепленные металлическими скобами, теперь почти ничем не могли мне помочь, но не вышло. С глухим хлопком я безвольным мешком рухнул на землю. Снова. Быстрее, чем успел выдохнуть.

Дети заржали. Мелкие гаденыши.

— Боже, Бланж, я не узнаю тебя. Ну что это за унылое говно? — рассмеялся Марс.

Я сильнее стиснул зубы, таращась на грязь, так как только она и была у меня перед глазами. Марс наклонился, помогая меня поднять.

— Я убью тебя, клянусь, — прошипел я. — Как только встану, найду тебя и заставлю страдать так сильно, что ты будешь умолять меня о пощаде.

— Договорились, — хохотнул Марс. — Встань только сначала. — И, наклонившись ниже, добавил: — А потом догони.