Бонус. Десять лет спустя (Жаклин)
— Нет, этого просто не может быть. — Бланж застонал, закрывая лицо руками.
Знойное аризонское лето было в разгаре. Вечерний воздух, уже не такой горячий, всколыхнулся, подернутый пылью от проехавшего только что мотоцикла. Я откашлялась, помахав возле себя рукой.
— Реми, пожалуйста, успокойся.
Мы сидели под навесом, пристроенным к крыльцу «Святого моря». За то время, что мы оба здесь не были, оно серьезно изменилось, из бетонной коробки превратившись в настоящий особняк. Обжитый и уютный, с деревянными верандами и большими стеклянными окнами в пол, на которых колыхались легкие белые занавески, словно намекающие, что здесь появилась женская рука.
Я не знаю, что произошло тогда, на нашей с Бланжем второй свадьбе. И как случилось, что Марс уехал оттуда с Лили. Однако с того дня они больше не расставались. Лилиан обычно, рассказывая об этом, упоминала что-то о том, как долго ему пришлось умолять, но, зная Марса, мне почему-то слабо в это верилось. Бланж, слушая, только смеялся. Но сейчас ему было совсем не до смеха.
— Это так несправедливо! — снова раздосадованно запричитал он. — После всего, через что нам пришлось пройти. После всех трудностей! Издевательств судьбы! Боли! Вселенная не может быть настолько ко мне жестока!
Я покачала головой, невольно закатив глаза:
— Бланж, я серьезно. Прекращай. Иначе я сама начну ругаться.
— Лимонад, пиво, чего покрепче?
Толкнув бедром дверь, на веранду вышла Лилиан, держа в руках поднос, на котором стояли стаканы, пара бутылок светлого пива и кувшин с лимонадом.
— Что с тобой? — бросив быстрый взгляд на Реми, спросила она. — Последствия долгого перелета? Укачало? Тебя же не укачивало в самолетах раньше.
— Не бери в голову, — ответила вместо него я, опустив руку и погладив одного из двух лабрадоров песочного окраса, которые крутились тут же, ожидая, пока им что-нибудь перепадет.
— Давайте я вас, как в старые добрые времена, хоть сфотографирую, — произнесла Лил. — Выложу у себя.
Я толкнула Бланжа, чтобы он поднял голову, и Лили, достав из кармана телефон, сделала пару кадров. Она больше не вела чужих страниц. Ни Бланжа, ни Марса. Зато начала свою собственную — маленький блог жены самого любимого чемпиона Америки. Никто и подумать не мог, что уже через год количество ее подписчиков превысит его число втрое. А зарисовки из жизни посреди аризонской пустыни, наполненные романтичными моментами, любовью, природой и уютом, которого этому месту всегда не хватало, так понравятся людям, что от дохода с одной только рекламы их семья могла бы существовать безбедно много лет. Но Лил лишь улыбалась, когда ее спрашивали об этом, каждый раз отмахиваясь. «Мне не сложно не потому, что у меня большой опыт ведения социальных сетей, а просто потому, что я люблю то, что делаю», — обычно говорила она, глядя на Марса все тем же взглядом, что и много лет назад. А Марс… Я не знаю, что именно она с ним сделала. Потому что он не мог отвести ответного взгляда от нее. И обожания в нем было столько, что не смогла бы передать ни одна камера.
Посмотрев на трек, окутанный желтой пылью, Лил махнула рукой, прося возвращаться. Вдалеке мелькнули два мотоцикла, подпрыгнув на насыпи.
— Нет, ты посмотри, он еще и вип крутит[2], — все никак не мог угомониться Бланж. — Сколько ему, Жак? Восемь? Как много ты видела восьмилетних пацанов, способных на такое?
Я лично ни одного до сегодняшнего утра не видела и только усмехнулась, когда Тристан, сын Марселя и Лили, остановившись неподалеку от нас, принялся снимать шлем. Марс затормозил рядом.
— Это несправедливо! — обиженно пробубнил Бланж.
Я наклонилась к нему, чтобы остальные нас не слышали, и прошептала:
— Реми, мы уже проходили это. Ты принял и смирился. Так давай не начинать заново.
— Нет, ну, просто видеть это — выше моих сил.
Я поцеловала его в висок и встала, чтобы помочь Лилиан с ужином.
В тот год, когда мы во второй раз поженились, канадский чемпионат выиграл Марс. Это было ожидаемо. Позвоночник Реми находился еще в довольно уязвимом состоянии, и каждую гонку мне приходилось буквально умолять его лишний раз не рисковать.
Когда Марс поднимался для награждения, там, на чужой территории, Бланж выглядел так, словно ему бросили перчатку прямо в лицо. Я знала, что не смогу сдерживать его вечно. И оказалась права.
Он реабилитировался уже в следующем сезоне. В чемпионате АМА по суперкроссу в Штатах, выступая за Канаду. Снова поймал волну хейта. И под ее аккомпанемент победил. В ту ночь был зачат Илай.
Когда мы узнали о беременности, Бланж сказал, что этот парень просто обязан стать новым чемпионом. Это судьба. И не может быть иначе. Вот только первые сомнения у меня появились еще в больнице, когда, впервые взяв сына на руки, я заглянула в его — мои — глаза и увидела на голове маленькие кудряшки.
— Ну как, видели? — выкрикнул Тристан, расплываясь в улыбке, очевидно, крайне довольный собой, посмотрев сначала на отца, а потом на нас.
— Зашибись, — больше для приличия, чем из реального интереса одобрил Илай и показал большой палец, не отрывая взгляда от экрана телефона.
— А видел, как я почти прыгнул трипл вон там?
Наш сын, закусив губу и сдвинув на шею наушники, только головой покачал.
— Ага, круто. Я, правда, особо не смотрел, — признался он, а потом и вовсе сбросил главную бомбу: — Я не особо люблю мотокросс.
Бланж издал странный звук — то ли отчаянный стон, то ли печальный вопль. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Марс, медленно расплываясь в улыбке, повернул голову в сторону Реми и чуть наклонил ее.
— Он занимается музыкой, — вместо сына ответила я. — Мы сами удивились, когда он запел в церковном хоре, а потом в пять сам взял в руки гитару. Но мой отец вроде тоже выступал. Так что, как говорят, гены. По крайней мере, я точно помню, как кто-то говорил, что талант передается через поколение.
— А почему нога сломана? — поинтересовалась Лили. — Скейтборд? Ролики?
— Да так. — Наш сын отмахнулся, сдувая со лба липнущую к нему кудряшку. — Случайно вышло.
Я не стала добавлять, что вместе с музыкальными способностями, явно перешедшими по моей линии, он унаследовал и фатальную неуклюжесть. Так что на первом же школьном концерте умудрился свалиться со сцены.
Марс хлопнул Бланжа по плечу и добавил:
— Значит, осталось дождаться внуков.
— Очень смешно. Иди в задницу.
Марс улыбнулся.
Он ушел из профессионального спорта четыре года назад. И я не могла не замечать, как сильно Бланжу его не хватало.
До сих пор было странно и мило наблюдать их зависимость друг от друга. Последний совместный чемпионат они проиграли оба, слетев прямо на финальном круге. Бланж занял второе место. Марс — третье. Но запомнилась эта гонка другим. Тем, как Марс буквально прикрыл Бланжа собой от падающего сверху мотоцикла. Конечно, все решили, что это была случайность. Но как минимум несколько человек знали настоящую причину.
Бланж не пострадал. Марс же получил перелом лопатки, колена и нескольких ребер, а еще снова раздробил свой многострадальный локоть. Тот год стал для него финальным. Он завершил свою большую профессиональную карьеру в тридцать пять.
Проходя мимо жены, он погладил ее заметно выпирающий живот.
— Сколько уже? — спросила я.
Лил улыбнулась:
— Четыре месяца.
— Жак, я знаю, что надо делать, — вдруг спохватился Реми. И как самую гениальную из всех своих идей произнес: — Нам нужен еще один сын.
Я влепила ему подзатыльник.
— Ай!
— Обалдел, что ли?
— Почему?
— Потому что вот! — Я указала рукой на Амелию, нашу шестилетнюю дочь, катающуюся неподалеку на старом двухколесном велосипеде Тристана. — Ты израсходовал свои попытки.
Бланж снова обиженно насупился.
— Тристан, а свечкой, как мой папа? — Амели рассмеялась.
— Могу. — И, поддав газу, он поставил мотоцикл на заднее колесо, проехал вперед и снова напылил.
— Всё, Тристан, хватит! — крикнула Лили. — Сворачивайтесь! Жак с Реми прилетели только час назад. Дайте им отдохнуть.
И вдруг раздался тонкий голосок:
— Эй, смотрите, я тоже так умею.
Амели приподнялась на заднем колесе, а потом, вдруг ловко поймав баланс, как будто для нее это было проще простого, опустила велосипед обратно. Реми ошарашенно замер.
— Даже не думай, — предупредила я.
Он медленно повернулся, выпрямившись.
— Бланж!
Куда там! Его уже было не остановить!
— Детка, ну-ка, подойди сюда! Я хочу кое-что проверить! — крикнул он.
Ну вот, начинается!
***
P.S. У Жак и Реми все-таки родился еще один сын.
Стал ли он новым чемпионом по мотокроссу — история умалчивает.