Глава 8. Клиника (Жаклин)

— Ты не обязан был с нами ехать.

— Я просто хотел помочь.

Мы с Лакланом шли по длинному коридору одной из клиник Лос-Анджелеса. Бланж катил свое кресло рядом с нами, кажется не обращая на нас внимания. Стоило только колесам его кресла пересечь порог здания, как он умолк, спрятавших в своих мыслях, и я не могла его за это упрекать. Все вокруг сияло белизной и хромом. Пахло лимоном и антисептиком. Суетились люди, туда-сюда сновали с планшетами в руках врачи. Когда мы остановились возле вывески «Ортопедическое отделение», Лаклан наклонился и тихо прошептал:

— Сколько это займет? Меня вечером ждут в тренировочной лагере.

— Если ты торопишься — иди, — ответила я, отвернувшись. — Мы правда справимся сами.

— Я не в том смысле…

Но он не успел договорить: Бланжа вызвали в кабинет врача.

— Погуляете пока где-нибудь? — Реми посмотрел на нас по очереди снизу вверх.

— Ты точно уверен, что не хочешь, чтобы кто-то из нас помог тебе? — спросил Лаклан.

— Абсолютно. Мне не нужна тут толпа нянек.

— Тогда удачи. — Я улыбнулась. — Если что, буду в общаге. Проведаю Кэсси. Как освободишься, пиши. Я заберу тебя.

— Нет проблем. — Ровно. Сухо. Безэмоционально.

Бланж скрылся за широкими дверьми, а мы с Лакланом остались вдвоем. Я уже хотела уйти, но Лаклан придержал за локоть, прося остановиться.

— Поговорим? — Он отвел меня в сторону, чтобы не мешать другим. — Ты все еще злишься, да?

Что я могла сказать?

— Нет, наверное, — пожала я плечами. — Если Бланж не злится, какое у меня вообще есть моральное право, верно?

Дверь снова хлопнула, оттуда донесся шум голосов.

— Я знаю, мы раньше не особо ладили, но просто хочу сказать спасибо. — И вдруг обнял. Крепко, обеими руками.

Мы замерли, словно два дерева, подпирающих друг друга, чтобы не упасть.

— За что? — тихо прошептала я.

— За то, что не сдаешься, — ответил он, медленно выпуская меня из объятий.

— А разве у меня был выбор?

Несколько секунд Лаклан смотрел на меня в тишине.

— Выбор есть всегда. Просто не каждый готов его сделать.

***

— Джеки, на этот раз ты никуда не пойдешь. — Уперев руки в бока, Кэсси встала в проходе. — На правах твоей лучшей подруги я тебе не позволю!

— Кэсс, давай поговорим позже. Я без машины, а на автобусе мне сорок минут до больницы ехать.

— Нет, стой! — Она требовательно вытянула руку. — Ты пропадаешь на все лето, а потом возвращаешься с видом побитой собаки. Весь год ходишь тенью, а потом, стоит этому парню опять мелькнуть на горизонте, — что-то там с ним случилось, — срываешься и без предупреждения исчезаешь из города на несколько недель! Что я должна думать?

— Все сложно. Давай я объясню потом?

— Я знаю, ты на него запала. Да, он хорош. Но нужно иметь гордость. Это всего лишь парень, Джекс… Всего лишь парень.

— Он не просто парень, — тихо ответила я. А потом достала обручальное кольцо из кармана и надела на палец.

Глаза Кэсси полезли на лоб.

— Я не говорила, но да, вот. — Приподняла ладонь, повернув ее тыльной стороной. — Тем летом мы случайно поженились.

До нее будто даже не сразу дошло, потому что выражение ее лица менялось по мере того, как мозг обрабатывал полученную информацию.

— Как можно пожениться случайно? — спросила она, скривившись.

Я невинно пожала плечами:

— В Вегасе?

Кэсси окинула меня скептическим взглядом, протянула руку, взяв мою ладонь, и добавила:

— Кольцо от «Тиффани»? Значит, в Вегасе, говоришь?

— Это подделка, наверное, — пробормотала я сбивчиво, пытаясь забрать собственную руку.

— Да что-то не похоже…

— Откуда я могу знать? В конце концов, он не бедный студент, может, и настоящее. И сейчас я должна ему помочь. Это мой долг.

— Как жены?

— Верно.

— И ты это делаешь не потому, что втрескалась в него по уши?

— Ой, всё, пропусти. — Я попыталась оттолкнуть подругу с дороги, что с моим ростом всегда было проблематично.

Телефон в кармане звякнул входящим сообщением.

BLNG: Придется остаться в больнице на ночь.

Я напечатала: «Все нормально?»

BLNG: Да, просто дополнительные обследования.

Jacqueline: Это хорошо или плохо?

BLNG: Возможно, светит еще одна операция. И если десять процентов гарантии, что она поможет, то да, это хорошо. Против пятидесяти, что все станет еще хуже.

Я притихла.

BLNG: Хватит с меня этого дерьма. Три предыдущие ничего не исправили, а каждый раз начинать реабилитацию с начала я больше не хочу.

Jacqueline: Может, мне приехать?

Но экран тут же загорелся словом «нет».

— Ладно. Кажется, я остаюсь, — шагнула я обратно в комнату.

— Может, наконец расскажешь, что происходит? У нас ведь никогда не было секретов.

Возможно, это просто слова, но, наверное, важно, кто и как их произносит. Потому что Кэсси была права. Я никогда не скрывала от нее свои чувства, и она делала так же. Но сейчас?..

— Только пообещай, что никто не узнает, — попросила я. Она изобразила, как закрывает рот на замок. — Да, и лучше сядь.

Когда я закончила рассказ, остановившись на сегодняшнем обследовании, в комнате воцарилась тишина. Сидя на полу, по разные стороны самодельного коврика макраме, мы с Кэсси обе застыли, как будто ожидая, кто из нас первый закатит глаза и покрутит пальцем у виска, мол, глупая шутка. Но никто так и не засмеялся.

— Вы сумасшедшие. Оба, — наконец произнесла она. Я думала, выберет слово пожестче. По крайней мере, мы с Бланжем этого точно заслуживали. — Даже по меркам Голливуда, «Нетфликса» и самых глупых любовных романов. И как ты… — она приподняла руки, пытаясь подобрать верные слова, — как ты существуешь во всем этом?! Выходит, вам нужно и дальше притворяться?

— Сейчас — нет. Бланж почти целый день на реабилитации или чем-то занят по дому. Я помогаю ему. Или фотографирую. Сделала коллекцию снимков побережья в дополнение к моей серии о пустыне. Может, удастся продать на стоках. Ну, и его фото тоже. — Я отчего-то смутилась. Незачем ей знать, что коллекция фотографий Бланжа в памяти моего ноутбука уже насчитывает больше двух сотен кадров.

— И он… — осторожно произнесла она. — Совсем никак?

Я покачала головой:

— Травма позвоночника — это ж не простой перелом.

— А если… — ее тон стал еще неувереннее, — если он больше не будет ходить? Никогда?

— Кэсс…

— Нет, ну правда. А как же… ваши отношения… физиология, ну, и прочее… Может, надо у врача спросить, как оно там?.. Тебе ведь только двадцать, что ты собираешься делать, если он таким на всю жизнь останется?

Я разозлилась:

— Слать всех советчиков в задницу!

— Это клиника, Джекс, — ошарашенно прошептала Кэсси.

— Я знаю.

Это все, что я смогла произнести. Кэсси не знала, какие сомнения меня раздирали, но попала в яблочко. «Я никогда не полюблю ничего и никого больше, чем то, что делаю» — его слова. Подтвержденные фактами. Он ведь и правда не звонил, когда был здоров. Не написал. Не приехал. И еще миллион «не», которые буквально пожирали меня заживо. Зато сейчас, занимаясь домашними делами, я частенько ловила на себе его взгляд, заинтересованный и внимательный, сексуальный и очень требовательный. Никогда не верила в телепатию, но могла поклясться, что в этот момент точно знала, о чем он думает. Вот только это не любовь. Это безысходность. Там, где не растут деревья, и свекла сойдет за апельсин, говорила обычно бабушка. Я понимала это. Но ничего не могла с собой поделать.

Мы тихо проболтали до самой ночи, но тему Бланжа больше не поднимали. Когда Кэсс наконец уснула, я подтянула одеяло повыше и зашла на его страничку, где Лили продолжала поддерживать образ успешного парня. Теперь я могла заметить, что видео и правда старые. Часть из них были сняты еще в «Святом море», часть — просто нарезки удачных кадров. «Зачем? — вопрошала я. — Если бы я только раньше узнала».

Телефон мигнул.

BLNG: Не спишь?

Мы почти не переписывались раньше: не было необходимости. Это нормальные отношения начинаются с переписки, свиданий и переплетения пальцев. Мы же сразу проскочили эту стадию, и то, что происходило сейчас, ощущалось, как будто мы отматываем нашу, пусть и фальшивую, историю назад.

Jacqueline: Нет. Заболтались.

Jacqueline: А ты чего?

BLNG: Думаю.

Jacqueline: О чем?

BLNG: …

Точки мерцали на странице минут двадцать. И когда я уже ожидала увидеть поэму размером на целый лист, на экране появилось одно предложение.

BLNG: Помнишь ту глупую шутку?

Я продолжала молча глядеть в экран.

BLNG: Я много об этом размышлял в последнее время. Ты сказала тогда, что я моральный инвалид. Я посмеялся, но ведь ты была права, Жак…

Jacqueline: Бланж, хватит… Тебе не спится? Попроси у дежурной медсестры снотворное. Прекращай заниматься самоедством.

BLNG: Нет, подожди. Я хочу сказать до конца.

BLNG: Я думал об этом и знаешь, чего не смог понять? Почему ты тогда согласилась поцеловать меня? Ты не знала. Но ты согласилась. Почему?

Что я могла ему ответить? Что я просто дура? Глупая наивная девчонка, которая повелась на фальшивое дружелюбие и открытость, так редко встречающиеся ныне?

Jacqueline: Я не знаю, Бланж.

BLNG: Вот поэтому я и спросил. Это ведь так в твоем характере…

Jacqueline: Если ты думаешь, что причина — жалость…

Но стоило последнему слову появиться на экране, как Бланж тут же ответил:

BLNG: Оставайся у себя, ладно? Не надо возвращаться. Это мое решение.

Меня едва не подбросило.

Я хотела швырнуть телефон в стену и, сжав кулаки изо всех сил, закричать, но, конечно, не сделала этого. Как и всегда. Закрыла глаза, проглотила слезы и спрятала телефон под подушку. Где-то за окном, несмотря на ночь, играла музыка. Смеялись не разъехавшиеся на лето студенты. Рядом тихо сопела Кэсс. А я лежала, уставившись в темноту пустыми глазами, пока все не стихло окончательно.

Около трех ночи экран снова вспыхнул.

BLNG: Помнишь, ты спрашивала, чего я боюсь больше всего?

BLNG: Многого. Очень многого. Ты даже не представляешь, какой длины сейчас этот список. Тебе наверняка кажется, что там только сожаления о том, чего я больше не смогу добиться, разбитые мечты, но это не так. Вернее, не только так.

BLNG: Я понятия не имею, что будет со мной дальше. Моя жизнь как в тумане, и в какую сторону ни шагни — ничего не ясно. Я не знаю, что будет завтра, через полгода, через год. Она превратилась в какую-то череду бесконечного кошмара, больниц и бесполезных тренировок, которые, в отличие от прошлой жизни, никуда не ведут.

BLNG: И во всем этом есть ты, Жак. И я также боюсь, что однажды ты поймешь это. И будешь права.

В носу начало щипать. Я вдохнула ртом, чтобы не разбудить Кэсс всхлипыванием.

BLNG: Ты знала меня только тем, кем я был раньше.

BLNG: Но теперь от того, прошлого меня ничего не осталось.

BLNG: А что есть у этого, нового, я и сам не знаю.

BLNG: Да ладно, кого я обманываю, ничего у меня больше нет. Моей жизни больше нет. Моей славы больше нет. Все друзья и знакомые испарились. Рекламные контракты расторгнуты. Мои счета почти на нуле, и я понятия не имею, что делать дальше.

BLNG: В один день и ты это поймешь. И будешь разочарована.

BLNG: Я не хочу, чтобы ты тратила на меня свое время.

BLNG: Поэтому, Жак, не возвращайся больше.

BLNG: Оставайся там, где ты есть.

BLNG: Спасибо тебе за всё. Но живи своей жизнью, ладно?

BLNG: И будь счастлива. Пожалуйста…

К этому моменту глаза застилала мутная пелена. Я почти не разбирала того, что читала. А на экране все так же продолжали вспыхивать слова:

BLNG: Прости меня, хорошо?

BLNG: Я был идиотом. Особенно раньше.

Дрожащим пальцами я написала: «Ты закончил?»

Повисло молчание.

BLNG: Я думал, ты спишь.

Jacqueline: Нет. Теперь уже нет. Так ты закончил?

Я буквально чувствовала его замешательство.

BLNG: Да.

BLNG: Или нет.

BLNG: Наверное, да.

Jacqueline: Или есть что-то еще, что я должна знать?

BLNG: …

Jacqueline: Я не узнаю тебя, Бланж, ей-богу.

Jacqueline: Прошлый ты обязательно подкрепил бы слова парой приложенных к сообщению доказательств. Где там перечень твоих грехов? Приводы в полицию? Гневные письма от недругов с сыплющимися в твой адрес проклятиями?

Jacqueline: Неужели это всё?

Jacqueline: В таком случае ты прав.

Jacqueline: Я разочарована.

Еще минут пятнадцать между нами висела напряженная тишина. А потом по экрану побежала дорожка из точек.

BLNG: Не злись. Я не прогоняю тебя. Я хочу как лучше.

Jacqueline: Я не злюсь.

BLNG: Злишься…

BLNG: …потому что знаешь, что я прав.

Jacqueline: Ты идиот.

BLNG: Жак, ну правда, послушай…

Jacqueline: Ты все сказал. Теперь моя очередь, ясно?

Я набирала и стирала, набирала снова, пытаясь подобрать нужные слова, успев умереть от волнения трижды.

«Жаклин…» — взмолился Реми спустя полчаса.

Jacqueline: Ты самый нетерпеливый человек из всех, кого я знаю.

А потом я поняла, что в словах правды нет. Тихо, чтобы не разбудить Кэсс, встала, раскрыла свою сумку, достала кошелек и сделала фото. Два билета на автобус до Кармел-Бэй. Ведь машина наша торчала в ремонте.

Jacqueline: *Фотография*. Увидимся завтра.

Jacqueline: Ты не единственный упрямец здесь, Беланже.

Повисла пауза. А потом Бланж ответил:

BLNG: Я это уже понял, Беланже.