Глава 13. Фестиваль идиотов

Открытие сезона – и снова неожиданные новости. Реми Беланже. Главный вопрос лета: что гонщик из Канады забыл на отборе лучших по Америке? Организаторы молчат. Сам Бланж уходит от ответа и хитро улыбается. 

Комментарии (387): 

::: Ни за что! Они не могли изменить правила!

::: Это просто рекламный ход.

::: Вперед, Марсель! 

Если бы кто-то спросил, что я больше всего ненавижу в крупных мероприятиях, я бы ответила: две вещи. Толпу и её безумие. И вот, оказавшись посреди бывшей аэробазы, переоборудованной в фестивальную площадку, я осознала: сегодня мне придётся столкнуться с обоими.

Мы с Бланжем не устраивали представления, не миловались и не обнимались на потеху публике – просто вышли из одной машины. Вернее, он вышел, а я продолжала сидеть, обхватив себя двумя руками и думая, что, может, удастся переждать внутри, но он открыл мою дверь и протянул ладонь, и уже одного этого оказалось достаточно, чтобы попасть в центр внимания. Нас фотографировали на телефоны, снимали на видео, кто-то подходил, чтобы поздороваться. Реми Беланже почти никогда не оставался один. Рядом всегда вились люди, но, глядя на него, почему-то казалось, будто он и не видит их вовсе. Я была уверена: если в какой-то момент к нему подойти и спросить, как звали ту девушку или того парня, которые последние пятнадцать минут о чем-то ему увлеченно рассказывали, он бы удивленно приподнял брови: «А разве тут был кто-то?»

– Зачем мы здесь? – Я встала на цыпочки, чтобы докричаться до него сквозь шум толпы и рев моторов.

– Мы здесь, чтобы заработать хорошие деньги, – ответил Бланж, откинул задний борт пикапа, выкатил оттуда свой мотоцикл и похлопал его по стальному боку, будто он живой – эдакий черно-красный монстрик с зубастыми покрышками. Не монстр. Именно монстрик. Потому что, в отличие от привычных мне городских мотоциклов, он был мускулист, сухощав и словно готов в любую секунду оскалиться. Равно как и сам его хозяин.

Я встала напротив, пытаясь понять, как к ним двоим относиться. Бояться? Уважать? Потому что восторгаться, как все остальные, я точно не собиралась.

– Такие мероприятия проводят между соревнованиями, чтобы привлечь побольше внимания. Сегодня здесь соберутся все: спонсоры, гонщики, спортивные компании и простые зеваки, а значит, и мы тоже должны быть.

– А я что здесь делать буду?

Бланж чмокнул меня в висок, отчего я невольно зажмурилась.

– Изображать безумно влюбленную в этот спорт и меня девушку. Кстати, познакомься… наша маленькая мотельная семья вчера пополнилась. – Он махнул рукой какому-то парню, который и так направлялся к нам. Чем ближе он подходил, чем четче было ощущение, что я смотрю на пиратскую копию Реми, которая выглядела весьма недружелюбно. А потом опустила взгляд на надпись на его экипировке и приоткрыла рот.

– Только не говори, что не сказал о свадьбе собственному брату! – с ужасом прошептала я, глядя на точно такую же фамилию, только с номером тридцать три. Вряд ли бывают подобные совпадения.

– Ну знаешь ли, две недели назад я и сам об этом не знал, так что не тебе меня винить, – ответил Бланж и тут же представил нас: – Лаклан, это Жаклин. Моя жена. Жаклин, это Лаки. Мой старший брат.

И тут же, увидев кого-то, ускользнул поздороваться, а я осталась стоять, глядя на парня, застывшего напротив. Словно на сцене погорелого театра, когда суфлер забыл текст. Лаклан и Реми оказались похожими до безумия, но при этом настолько разными, словно Реми – более новая, модернизированная и более изысканная версия старшего брата. Оба не слишком высокие, темноволосые, разве что черты младшего казались вылепленными аккуратнее.

– Это что, какой-то новый прикол, что я не вкуриваю? – спросил Лаклан голосом, которым обычно сообщают о смерти твоей собаки, о пробке на Шестидесятом шоссе или, на худой конец, о закончившемся бензине в колонке номер пять придорожной заправки.

– Увы, но нет, – улыбнувшись, ответила я. – Приятно познакомиться. – Я протянула руку, но никто ее не пожал.

– Вот же мелкий ублюдок, – прорычал он и быстро зашагал через парковку.

А я проводила его взглядом, заламывая пальцы. Чудненько. К каким еще местным сюрпризам меня жизнь не готовила?

Солнце Аризоны палило беспощадно. Ветер гонял по земле желтую пыль. Даже воздух, касаясь кожи, обжигал, а глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Я сложила ладони козырьком, рассматривая все вокруг. Какие-то парни в нескольких метрах справа устанавливали наш шатер. Я не была уверена, относятся ли они к чьей-то команде или это просто технический персонал, но только сейчас заметила, что абсолютно всё, начиная с мотоциклов, экипировки и заканчивая ящиками с инструментами, пестрело логотипами.

– Вижу, вы успели познакомиться с Лаки, – незаметно подкравшаяся сзади Лил рассмеялась. В ее руке было яблоко.

– Кажется, я ему не понравилась.

– Ему никто не нравится. Не бери в голову.

Легко сказать.

– Я знаю, это звучит максимально странно, но Бланж не говорил, что у него есть брат.

– Нет, это не странно, – ответила Лилиан, с хрустом откусив кусок. – Это просто два Беланже. Две разбитых чашки из одного сервиза. – И в ответ на мой непонимающий взгляд пояснила: – Насколько мне известно, не все в их семье гладко. Мать умерла. Отец периодически поднимал руку. Так что, когда Лаклану предложили контракт в Америке, он бросил все и уехал. Бланжу было двенадцать.

– И он его не простил?

– Думаю, сейчас уже простил. Но, судя по всему, осадочек остался.

В этот момент из прицепа, переоборудованного в раздевалку, как раз вышел Реми, сменивший кэжуал на яркую экипировку. Надо признать, выглядел он эффектно. Высокие мотоботы, черно-оранжевые штаны и лонгслив с номером двадцать один на спине. Вау.

Возможно, я произнесла это вслух, потому что Лил, рассмеявшись, ответила:

– Если что, я в курсе.

Я опешила:

– Чего именно?

Она посмотрела на меня говорящим взглядом, медленно улыбнулась и пояснила:

– Вашего брака. Можно сказать, присутствовала при зарождении идеи. Сочувствую.

«Господи, какой же Бланж засранец, – подумала я. – Сам твердил, что никто не должен знать. Я даже не призналась Кэсс. И вот, пожалуйста».

– Мне поручено сообразить вам красивую легенду, – улыбнулась она. – Не волнуйся, никто не узнает. Бланж сказал, что, если дойдет до суда, решающей может стать любая мелочь: билеты в кино, фото в соцсетях и, конечно же, свидетели. Чем больше, тем лучше. Я все сделаю в лучшем виде.

– Даже не знаю, как на это реагировать. То ли дать ему хорошую затрещину, то ли расцеловать.

– Можно и то и другое сразу, – рассмеялась она. – О, вон и ваш главный свидетель. – Она махнула рукой с зажатым в ней яблоком в другую сторону, где из похожего вагончика появился парень. Весь в белом, с номером один.

– Это Марс? – на всякий случай решила уточнить я.

– Ага, – она кивнула, окинув раздраженным взглядом белую палатку через две от нашей, как будто хотела тайно ее поджечь. Сейчас там ошивались несколько девчонок, одетых в короткие топы и шорты. Я давно поняла, что от количества тестостерона сегодняшним вечером все точно вспыхнет. И девицы, явившиеся сюда, судя по виду, были совершенно не против. – Сезон суперкросса давно закончился. А мотокросс еще не открыт. Когда еще увидишь такое шоу?

– Я не совсем понимаю, – нахмурилась я. – Все, что ты говоришь, для меня полная тарабарщина, прости.

Но Лилиан лишь рассмеялась.

– Это так мило. – Она склонила голову. – Почти невозможно поверить, но Бланж и правда выбрал кого-то не из этого мира. Смотри. – Она показала на парней вдалеке, которые гоняли на треке. – Это мотокросс. Он всегда проходит на открытом воздухе по бездорожью. Треки длинные и имеют кучу препятствий. На него мы и будем смотреть. Суперкросс – это почти то же самое, но на крытых аренах с короткими трассами. Еще есть фристайл – это прыжки с трамплинов. Видела в «Святом море» огромную поролоновую яму? Вот там Бланж иногда для прикола некоторые трюки делает. Все просто. Кстати, держи. – Она протянула тюбик крема.

– Зачем?

– Солнцезащитный, с фактором пятьдесят. А то сгоришь в первый же день.

Я поблагодарила, все еще рассматривая команду соперников. На мгновение показалось, будто Марс заметил меня и Лил: несмотря на толпу вокруг, он остановил на нас свой взгляд, но тут же отвернулся.

– Ты хорошо его знаешь?

– Конечно же! Наши родители – соседи. Так что, можно сказать, я знаю его всю свою жизнь.

– Почему тогда ты помогаешь его врагу?

– Чего? – Лилиан звонко рассмеялась. – Что за глупости? Они просто соперники.

Я молча уселась на составленные друг на друга ящики с инструментами.

– Они дружили раньше, – вдруг произнесла Лил. – Бланж не говорил?

– Нет.

Не знаю, что вдруг сподвигло ее на такую откровенность, но в первый раз за все время кто-то в моем присутствии решился затронуть тему отношений Марса и Реми, и я не решилась перебивать.

– Пока Бланж блистал в классе двухсотпятидесятых, все было нормально. Марс стоял выше, и никто не мог ему помешать. Они оба выигрывали чемпионат за чемпионатом, и это был блистательный дуэт.

– А потом? – спросила я. – Что случилось потом?

– А потом Бланж вырос, – ответила Лил. – Выиграв все, что он мог, он закономерно поднялся на класс выше. Где его встретил сам Марсель, и вот тогда закрутилось.

– То есть он не смог простить Реми то, что тот обошел его?

– Думаю, просто не ожидал, что у него получится так быстро.

– Значит, именно Марс оборвал их дружбу?

– Теперь уже сложно сказать, – усмехнулась она и, махнув рукой, добавила: – Они хуже, чем бывшие любовники. Потому что даже те, расставаясь, создают вокруг себя меньше драмы. А впрочем, ты сама увидишь.

Я снова мельком взглянула на Марса, но на этот раз он на меня не смотрел. Его взгляд был направлен на Реми, который болтал с кем-то из прессы. Правая рука Марса сжимала край шлема, и выглядел он так, словно готов был этот самый шлем затолкать Бланжу в глотку, если бы ему дали такую возможность.

Вокруг Бланжа же крутились девчонки, почти полностью закрывая его собой. Улыбались, смеялись. А я ловила себя на мысли: что я здесь делаю? Следом, словно стайка надоедливых птиц, вилась компания вопросов посерьезнее: должна ли я сейчас что-то предпринять? Подойти к нему? Пожелать удачи? Поцеловать перед заездом в пластиковый подбородок? Вообще принято ли это? Да там и без меня очередь из желающих!

И вот наконец Бланж меня заметил – видимо, слишком долго пялилась. Отодвинув кого-то из девчонок рукой, поймал мой взгляд. Впрочем, не только он… Очередь тоже обернулась, сверкая подведенными черным карандашом глазами. Пока он слезал с мотоцикла и наигранно медленно шел в мою сторону, этими взглядами меня подстрелили минимум сотню раз.

Этот день вообще казался одним из худших в моей жизни. На меня смотрели и оценивали. Парни – с долей заинтересованности, девушки – зависти. Мы с Бланжем не обсудили, как мне полагается себя вести на его соревнованиях, и теперь я стояла, не зная, что делать.

– Не мог бы ты, пожалуйста, не сваливать от меня хотя бы первые пару раз, пока я не соображу, как именно мне на все это реагировать? – прошептала я, наклоняясь и крепко сжимая его руку. Перчатки были не застегнуты, так что я ненароком стянула одну из них.

– Без проблем. Только не надо меня раздевать, – пошутил он.

– Ага, мечтай.

Его руки почти всегда были в перчатках – разных, то мягких, то жестких. Но ни разу, кроме дня свадьбы, я не держала его обнаженную ладонь в своей. И сейчас не собиралась, поэтому тут же попыталась обратно натянуть ему перчатку, но эта зараза зацепилась за мою майку липучкой.

– Эй, отцепись! – и пока пыталась отлепить эту нейлоновую гадость от своей майки, Бланж вдруг произнес:

– Вот он, гад-доносчик.

Я обернулась. Марсель на своей синей Ямахе занимал место на старте. И в эту минуту по одному лишь взгляду я поняла, о чем говорила Лили.

– Бланж, не надо. – Я дернула его за локоть. – Я прошу тебя, не лезь к нему.

Но разве он послушает.

По громкоговорителю объявили сбор команд. Кас выкатил мотоцикл Бланжа, на ходу болтая о чем-то с Лакланом и Дэмьеном, стоящими там же.

– Отведешь ее на наше место? – бросил Реми Лил.

Та послушно кивнула. А потом Бланж просто ушел. И несмотря на то, что на ходу надел шлем, сквозь него все равно были видны глаза, которые впервые за последние две недели горели настолько ярко, словно кто-то бросил в янтарь зажженные спички.

– Идем. – Лил подхватила меня под локоть и потащила вперед. – Лаки, пошли с нами, – позвала она, но парень сделал вид, что не услышал.

– Он не выступает? – спросила я.

Лилиан покачала головой:

– Он в другом классе. Они уже откатали. Двухсотпятидесятые всегда первые10. Расскажешь потом, сколько раз за неделю Бланж пройдется по этому и сколько раз в ответ Лаки захочет послать его, но промолчит.

Я посмотрела на Лаклана. Вид у него был не особо счастливый. А потом объявили десять минут до старта. Солнце слепило. Ветер трепал и без того торчащие как попало волосы. Мотоциклы ревели, толпа тоже, а я почти ничего не могла разглядеть из-за голов, но послушно шагала за Лили.

– Посмотри на них: почти все пришли насладиться шоу. Нет, конечно, есть еще Ройе и Ларс Байверс, он под номером четыре, это один из сильнейших гонщиков, но люди хотят взглянуть на этих двоих.

Вскоре раздался сигнал, ворота упали, участники сорвались с места, и я зажмурилась. Рев стоял такой, что уши закладывало.

– Кажется, мы все пропустим, отсюда все равно ничего не видно, – попыталась я докричаться до Лил, но та лишь махнула рукой: мол, не переживай. Она явно знала, куда идет, и, когда мы наконец добрались до небольшой возвышенности, Лил, изобразив руками «Вуаля!», сделала шаг в сторону, а я едва не открыла рот. С этой точки почти вся трасса была как на ладони. Идущие первыми байки взмыли вверх на искусственном препятствии, и я тоже приподнялась на цыпочках, чтобы лучше видеть. Я искала глазами двоих. В черно-оранжевом и в белом. И наконец нашла.

Марс шел первым. Бланж держался рядом. Остальные порядочно отставали.

– Смотри, смотри. – Лилиан указала на соперников рукой. – Сейчас он обязательно за ним погонится.

И я наконец поняла, что происходит. Бланж со всей силы жал мотоцикл Марса к краю трассы.

– Видишь, я же тебе говорила. Все приходят на эту гонку с одной целью – увидеть, как эти двое станут изводить друг друга.

Оба мотоцикла занесло. Из-под колес полетели глина и песок, но Марсу удалось выровняться. Лил взвизгнула от восторга. Гонка продолжилась. Это был первый раз, когда мне удалось увидеть собственного мужа «в деле», и надо было признать: слухи о его безбашенности оказались вовсе не слухами.

Я провела ладонями по предплечьям, чтобы прогнать мурашки – этих крошечных предателей, выдающих меня с головой. И если раньше я верила, что они – предвестники беды, раздражения, поднимающегося в его присутствии, словно шерсть у кошки, то на сей раз это было что-то иное. Будоражащее и не поддающееся объяснению.

Мотоцикл Бланжа снова задел передним колесом корпус мотоцикла Марса.

– Господи, надеюсь, они там хоть не подерутся?

– Не, – Лил отмахнулась. – Раньше до этого не доходило.

Но чем дольше я смотрела, тем сильнее мне начинало казаться, что в этот раз дойдет.

Они держались настолько близко, что, казалось, еще один поворот – и точно на всей скорости вылетят с трассы. Но профессионализм – вещь, которую не отнять. На последнем круге Реми резко выпрыгнул вперед и подрезал Марса. Мотоцикл того повело, и он, развернувшись в воздухе, свалился на бок. Марс кубарем покатился в сторону.

– А вот это было опасно, – цокнула Лил языком, а я лишь сильнее сжала кулаки, надеясь, что все скоро закончится.

Бланж не пришел первым. Марс тоже: пока он поднимался, его обогнала половина колонны. Гонку выиграл Дэм. Но я ясно понимала: Беланже не интересовала победа, он хотел поквитаться. И сделать это мог лишь одним способом – публично выставив Марса на смех.

Каждый получил от этого заезда все, что хотел. Организаторы – шоу. Толпа —зрелища. А Бланж – отмщения. Стянув шлем, он теперь стоял рядом со своим черно-красным монстром и смеялся. Вокруг тут же собралось целое море людей. Щелкали затворы, стрекотали камеры, простые зеваки толкались рядом.

– Идем. – Лил снова потянула меня вниз, туда, где к этому времени собрались и участники, и зрители.

Лафлауэра награждали. Он поднял вверх кубок, а потом принялся активно поливать собравшихся шампанским. Бланж взял бронзу, так что ему тоже вручили кубок, поменьше; впрочем, он его совсем не интересовал: спрыгнув со сцены, Реми всучил свой трофей Касу и растворился среди толпы. Настроение у него явно улучшилось.

– Ты сумасшедший! – взвизгнула какая-то девица и кинулась его обнимать.

Меня словно кто-то полоснул тупым ножом по внутренним органам. Впрочем, Бланж тоже отстранился. А потом я повернулась и увидела Марса, идущего прямиком к Реми. От злости он, казалось, готов был его убить.

– Стой, – окликнул его кто-то из команды. – Эй, выдохни, Марсель.

Тот проорал что-то в ответ, но из-за шума слова невозможно было разобрать. Рядом Лил покачала головой.

– Им нельзя драться, – перекрикивая гам, пояснила она. – Иначе дисквалифицируют. С этим всегда строго.

Ах вот оно что. Еще раз взглянув на толпящихся вокруг Беланже девиц, я подумала: представляю, как это паршиво, когда изо всех сил хочешь начистить кому-то морду, а нельзя. Особенно когда этот кто-то лыбится так, будто выиграл эту гонку, а не пришел третьим.

– Я уверен, это из-за девчонки, – вдруг произнес знакомый голос. – Как там ее, Жаклин? Откуда она вообще взялась? Ты ее хоть раз раньше видел?

Вокруг была толпа, но даже сквозь издаваемый ею шум я смогла расслышать собственное имя. Спрятавшись за спину парня в красной футболке, который был шире меня почти вдвое, я замерла. Голос принадлежал Лаклану. И разговаривал он с только что спрыгнувшим с помоста Дэмьеном.

– Сначала он срывается непонятно куда, бросая нас перед соревнованиями на две недели. Потом вдруг привозит ее, эту… А теперь разрывает контракт с Monster Energy.

– Лаки, остынь. – Дэмьен хлопнул его по плечу. – Бланж импульсивный, но он не дурак. Если он забил на контракт, значит, что-то его там не устроило. Он уже много раз доказывал, что с головой у него все в порядке.

– Вот именно что раньше. До ее появления. Ты видел как он на Марса снова сорвался? Они не цепляли друг друга последние несколько гонок. И ты в курсе, что Quad Lock перешли к Андраде? Они давно говорили, что выкрутасы Бланжа их достали.

– Он и раньше упоминал, что не собирается больше с ними работать.

– А еще он говорил перед отъездом, мол, никаких девок в «Санта-Мар» не тащить, а сам привез кого? Жену, Дэм!

Парень, стоящий передо мной, вдруг подался вправо, кого-то заметив, и я не успела среагировать, застыв перед парнями, словно памятник. Как назло, еще и люди начали расходиться. Мы остались на пустыре втроем. Они оба замерли, сообразив, что я слышала весь разговор.

Лаклан вскинул голову, взглянув мне в глаза, и молча прошел мимо, всем видом давая понять, что не собирается извиняться. Дэмьен же кивнул на него и прошептал:

– Забей. Он просто от непонимания злится. Отойдет. – Вот только мне показалось, что это еще явно не конец. – Идем, Бланж нас догонит.

– Поздравляю, кстати.

Дэм отмахнулся:

– Это ерунда, ничего не значит.

Он свистнул, махнул рукой Реми, и тот наконец вспомнил о нашем существовании. В его взгляде плескались озорство, торжество победы (увы, не над собственной глупостью) и какой-то дикий спортивный азарт. В моем – недовольство и раздражение. Словно сообразив, что к чему, он отодвинул от себя скачущих, как кони, девиц и направился в нашу с Дэмом сторону.

– А с этим что? – спросил он, приблизившись, и кивнул на сгорбленную спину Лаклана, катящего свой мотоцикл и пыхтящего, как злобный паровоз.

Мы с Дэмом переглянулись.

– Ревнует. – Я улыбнулась неожиданно для самой себя и под многочисленными взглядами взяла Бланжа за руку. Пусть знают.

Не понимаю, почему во мне вдруг проснулось такое чувство собственничества, но раз мы играем пару, то пусть ведет себя прилично. Он на секунду опустил взгляд на наши пальцы и сжал руку чуть крепче.

– Тебя? – спросил он, вдруг нахмурившись.

– Тебя, – ответила я.

Дэм отвернулся, пряча ухмылку. Бланж недоуменно завис. Я лишь закатила глаза, а Дэмьен теперь уже в голос рассмеялся. Бланжа мы еще не делили.