Глава 22. Прекрасный гнев

Твердая ничья. Марс и Бланж делят первое место. 

Комментарии (287):

::: Это лучший сезон из всех, что мы видели у Андраде.

::: Почему, если kid14 выступает за Штаты, он все равно меня бесит?

:::::: Он будет бесить тебя еще ближайшие лет десять, так что привыкай!

То, что я отвратительная актриса, стало понятно почти с самого первого дня. То, что Реми Беланже превосходный актер, – с одного лишь взгляда. Именно он у него искрился таким количеством оттенков, что я завела отдельную папочку с пометкой «Фарс», складывая туда случайно запечатленные кадры Бланжа. Я не знала, зачем это делаю. Наверное, потому что разглядывать его, не рискуя растерять собственные принципы, могла только через объектив.

На официальных соревнованиях было гораздо больше народу, чем на фестивале, и только сейчас я в полной мере осознала, как много значит Реми в жизни этого мира. На него смотрели, им восхищались, он покорял всех вокруг своей неординарностью. Но этот Реми так отличался от того, которого знала я. Как будто он спрятался за маской. «Сколько их у тебя, Бланж?» – гадала я.

Стоило нам выехать за пределы «Святого моря», как возле него собиралась толпа восторженных фанатов и разукрашенных девчонок, детей и подростков, что-то выкрикивающих, делающих селфи, протягивающих листовки и плакаты на подпись. И для всех вышеперечисленных у него был особый взгляд. Я называла его «пустотой».

Он молча выслушивал, кивал, иногда едва заметно улыбался, но глаза не могли лгать. Его глаза, всегда такие яркие и хорошо различимые даже под кроссовым шлемом, говорили: «Мне на вас плевать». Вот только зачем тогда это все? Ради чего ты ведешь социальные сети, постоянно подкидывая туда разжигающие интерес ролики? Поощряешь популярность, которая тебе не нужна? Терпишь постоянное присутствие посторонних людей, каждый из которых хочет оторвать от тебя кусок?

И если бы не сегодняшний день, я бы так и продолжала считать, что единственная честная эмоция, которую может выдавать Бланж, – это полное отсутствие эмоций. Но все пошло не по плану.

Мы приехали в Лос-Анджелес рано утром. Хотя я старалась Бланжу сильно не докучать, все равно держалась где-то рядом, ловя его в прицел камеры, пока он не видит. Воспоминание о том, как на прошлом фестивале я случайно подошла не к тому, вызывало на моем лице улыбку. Вот это было неловко. Даже по моим меркам. Теперь же я узнавала его по походке и жестам даже в полной экипировке среди десятка других райдеров.

Вернув на время портретный объектив, я притаилась за ящиком с запасными частями. Глядя через визор, настроила кадр. В точке, где стоял Беланже, свет и тень падали особенно выразительно, раскрашивая все вокруг темными полосами. Реми смотрел на пока еще пустую арену, как будто пытаясь сплестись с этим местом, почувствовать себя его частью до того, как нагрянет толпа. До болельщиков, репортеров и своры фанатов. Он повернулся, едва заметно. Но этого хватило, чтобы запечатлеть его профиль. И взгляд. Цепкий, уверенный, но при этом расслабленно спокойный. Словно он уже победитель – и ему не нужно никому это доказывать.

Довольная собой, я выключила камеру и хотела уже уйти, но увидела, как к Бланжу подошел Лаклан.

– Не дури только, – тихо произнес он. – Сделай свою базу, это уже намного больше, чем могут другие. Пытаясь завоевать их любовь, ты выходишь за границы возможного, а это всегда чревато.

– Лаки, Лаки. – Реми улыбнулся. – Это то, ради чего мы все здесь, – расшатывать границы возможного. К тому же ты кое-что забыл: с тех пор, как Жак со мной, я никогда не падаю.

– Умоляю, не начинай.

Я затаилась. Это было несложно. Трибуны уже начали заполняться людьми, а по площадке все чаще сновали туда-сюда спортсмены и техперсонал.

– Она ужасно неуклюжая, неловкая, – рассмеялся Бланж. – Но ты знаешь, с тех пор, как она появилась, я ни разу не падал. Вот. Клянусь. Даже на тренировках. Даже отрабатывая новые элементы. Она как будто забирает все неудачи себе.

– Брось, Реми. Не верю, что ты сейчас серьезно.

– Твое право.

Лаклан уставился на него, приподняв одну бровь:

– Да ну….

Бланж просто молча смотрел на него в ответ.

– Ну нет же… – Лаки вскинул руки. – Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто верит в подобную чушь.

– В какую? – Я вышла из своего укрытия, нацепив на лицо свою самую доброжелательную улыбку.

– Ни в какую, Жак, – тут же отозвался Бланж, тоже улыбаясь. Лаклан наблюдал молча. Выражение его лица изменилось с шокированного на заинтересованное. – Готова?

– К чему? – Бланж уставился на меня своим выворачивающим душу наизнанку взглядом.

– Держи, – протянул он мне бело-зеленую майку с надписью «Медиа». Я и не заметила, что все это время он держал ее в руках. – Теперь ты спокойно сможешь находиться почти везде.

Широко раскрыв глаза, я едва не подпрыгнула он радости, вцепившись в майку сразу двумя руками. Немногие знают, что в спортивной фотографии место, с которого ты снимаешь, имеет даже большее значение, чем твой навык и талант. И часто эти ВИП-места уже заняты профи такого уровня, что новичку просто невозможно к ним подобраться. Но только не если твой муж – Реми Беланже.

– Просто внимательно наблюдай, откуда снимают другие, и у тебя все получится. – Он указал на специальную ложу для СМИ, наклонился, будто на прощание хотел поцеловать, но вместо этого, ухмыльнувшись, шепнул на ухо: – Сделай их всех, детка.

И ушел. А мы с Лакланом так и остались стоять, оба совершенно ошарашенные.

– Что-то снова случилось? – спросила я у него.

Он лишь неопределенно покачал головой.

– Это важный этап соревнований, – пояснил неохотно. – От того, сколько очков он заработает сегодня, зависит итоговый результат. Сейчас они с Марсом идут вровень. А значит, ему обязательно нужно набрать больше.

– И он?..

– И он, как обычно, готов броситься в омут с головой.

– И ты хочешь отговорить его от этой затеи?

– Я ПЫТАЮСЬ отговорить его от этой затеи. Но сама знаешь, что значит заставить его отказаться от чего-то, если он уже все решил.

Лаклан посмотрел на меня тем самым особым взглядом, говорящим: «Не мне тебе рассказывать». Не мне было спорить. Особенно учитывая, что я находилась здесь лишь по одной причине: потому что в определенный момент Бланжу что-то от меня понадобилось.

– Ну, видишь, ты сам знаешь ответ. К тому же опасность для Бланжа – что мать родная. Думаю, он вполне уверен в том, что делает.

– Возможно, ты и права.

– Удачи тебе сегодня. – Я похлопала его по плечу, уже потом сообразив, что, наверное, это было лишним. – В твоем классе, – добавила, улыбнувшись, чтобы скрыть неловкость. И Лаклан не зарычал, как обычно.

– Спасибо, – ответил он. – Буду надеяться, что Бланж в очередной раз окажется прав, и ты заберешь часть и моего невезения.

– О чем ты? – Я притворно сощурилась, делая вид, что не понимаю, что он имел в виду.

– Не бери в голову, – и мы разошлись каждый в свою сторону.

А уже через пару часов вокруг начался хаос. Закончилась квалификация, двести пятидесятый класс завершил соревнования. Лаклан занял второе место. Только Реми не поздравил его. Для него быть вторым означало равное поражению, и Лаклан это знал. Зато Лил повисла у него на шее, от всей души расцеловав, и кажется это хоть немного, но подняло ему настроение.

Настало время подготовки к главному заезду. И если бы не майка с надписью «Медиа», позволившая мне остаться вне трибун, меня бы точно снесла толпа. Тысячи глаз были устремлены в центр арены, как будто там сияли настоящие звезды. Возможно, так оно и было. Потому что этим парням, кажется, не были знакомы законы физики и гравитации. А может, они были теми единственными, кто способен их изменить.

Лил стояла рядом. В соревнованиях она не участвовала, но крутилась здесь же. Марс на другом конце поля давал интервью. Бланж общался с кем-то из своих спонсоров. Ему привезли для рекламы новый персонализированный байк. Судя по всему, он не ожидал. Потому что с таким лицом даже бездомные дети конфеты не разворачивают, а застрявший в пустыне не тянет руки к фляге воды. Это была любовь. В таком искреннем и чистом виде, что даже завораживало.

– Самое забавное, что на нас они никогда не будут смотреть такими глазами, – с грустной улыбкой произнесла Лил, взглянув на меня как на единственного человека, который мог ее понять. – Самое ужасное, что мы готовы с этим смириться.

Я не знала, что еще здесь добавить, ведь любить – значит принимать полностью. Глядя на кричащие трибуны, я понимала, что большинство из находящихся здесь никогда не встанет по другую сторону. Для них это прекрасное шоу. Но не для Бланжа и не для Марса. Для них это – сама жизнь. А смогла бы принять это я? У меня не было ответа.

– Можно тебя попросить передать это Марсу? – Лил протянула мне что-то.

Ее слова потонули в гуле. Я посмотрела на медальон на кожаном шнурке в своей ладони.

– Почему бы тебе самой не сделать это?

– Он не хочет со мной разговаривать, – ответила она.

Бросив взгляд на часы на руке, я прикинула, что до начала у меня не так много времени. Но благодаря Дэмьену, которого Бланж заставил таскаться со мной все утро («Если оставить ее одну, она как пить дать где-нибудь заблудится, упадет в яму, или ее нечаянно закроют в какой-нибудь подсобке» – примерно так он сказал), я знала стадион как свои пять пальцев, так что понимала, куда идти.

Комната Марса находилась под восточной трибуной. Справа от нас. Я вошла внутрь. Его мотоцикл стоял в центре, вокруг никого не было.

– Марсель, – позвала я, оглядываясь. Но никто не ответил. – Марс, ты тут?

И вдруг я заметила что-то на полу. Из-под ящика для инструментов, в который упиралось переднее колесо, выглядывала пачка сигарет. Я подняла ее. Вишневые.

– Жаклин?

Я аж подпрыгнула, схватившись за сердце:

– Ты меня напугал!

– Что ты здесь делаешь? – Марс скептически окинул меня взглядом.

– Просто зашла передать тебе немного удачи. Не своей, – пояснила я. – Но, думаю, ты догадываешься. – Я протянула кулон на шнурке. – Держи.

Марс закатил глаза и покачал головой, взял из моих рук талисман и бросил его на стол.

– Все не успокоится?

– Мне кажется, ты ведешь себя с ней слишком строго.

– Тебе кажется, – ответил он.

Я улыбнулась:

– Ладно, тогда ни пуха.

Даже я, ничего не смыслящая в правилах этого спорта, понимала: каждому из них сегодня нужна победа.

– Я его сделаю, – пообещал Марсель с легкой ухмылкой.

Уверенности этому парню, конечно, не занимать.

– Будь добр, не убейся только в процессе, ладно?

– Еще какие-то напутствия, пожелания?

– Нет. – Я покачала головой.

И когда решила, что Марс уже ничего не скажет, он вдруг произнес:

– А ты, кажется, и правда за него переживаешь.

Эти слова прозвучали так неожиданно, но при этом чисто и искренне. Без привычной усмешки или самодовольствия.

– Переживаю, – ответила я.

– Кажется, я даже понимаю почему.

«Думаю, вряд ли», – хотела возразить я, но молча кивнула.

Когда я вернулась обратно, Реми уже сидел на мотоцикле, натягивая перчатки. Кас крутился рядом. Дэмьен через пару метров тоже стоял на старте.

– А почему я никогда не видела механика Марса? – спросила я у Лил.

Та улыбнулась:

– Потому что он в своем роде уникум.

– В каком смысле?

– Сам обслуживает свой байк.

– А разве так можно?

Лил рассмеялась:

– Даже если возле него и был бы заводской механик, то, поверь, чисто для галочки. Марс – лучший в этом деле. Вряд ли кто-то из них выдержит не только его конкуренцию, но и характер. К тому же спорт полон предрассудков. И пора их менять. Ты знаешь, что несколько лет назад молодая девушка стала первой в мире, кто проехал на мотоцикле ралли-многодневку «Дакар» без технической поддержки? – Я покачала головой. – Это значит, что на протяжении всех этапов гонки она не просто гнала по бездорожью, но и обслуживала байк самостоятельно.

– Это… очень круто.

Но Лил, кажется, только разозлилась.

– Ты видишь на старте хоть одну девушку? – спросила она.

– Нет. Но это ведь мужской заезд, верно?

– А есть разница?

Я недоуменно приподняла плечи, как бы заранее извиняясь за свою неосведомленность.

– Это не контактный вид спорта. Мы не меряемся силой и проворством ног, их длиной и выносливостью. Не толкаемся локтями и не бьем друг другу по лицу. Здесь не важны вес и мощь удара. Количество мышц и рост. Все зависит от твоих навыков и умений управляться с мотоциклом, так почему мы не можем выступать наравне с ними?

Я не знала, что на это ответить.

– Потому что мир всегда указывает нам, – она показала на нас с ней, – где наше место. И никогда оно не бывает там. – Махнула рукой в сторону старта.

– Мне очень жаль.

– Да ладно, не забивай голову. – Насупившись, она уселась на скамейку. И тут же, подтолкнув меня, напомнила о сьемке, ведь ворота упали и гонка началась: – Иди.

Я кивнула.

– Хоть ты этим чванливым фотографам задницы надери.

– Постараюсь.

Я спустилась вниз, выбрав правый край трека, потому что именно там располагалась одна из насыпей, въезжая на которую мотоциклы эффектно взмывали вверх, и за время квалификационных заездов я уже пристреляла там пару кадров. Вдали показался знакомый белый шлем. Марсель. Я навела объектив, а потом резко вскрикнула, едва не уронив камеру, потому что мотоцикл Марса потерял управление, а сам он полетел на землю, несколько раз перекувырнувшись.

Бланж, мчавшийся рядом, успел отреагировать и вовремя свернул. На поле выбежал работник трека и принялся размахивать желтым флагом. Мимо промчались еще несколько райдеров. Марс с трудом встал на колени, схватившись за локоть. А потом поднял руку, показывая, что не намерен дальше продолжать. Дальше все закрутилось так быстро, что я даже не заметила, как закончился заезд. Все, что я успела выхватить, – Бланж победил.

– У него возникла проблема с байком, – возмущалась Лил, когда после награждения все собрались в раздевалке. – Ненатянутые спицы. Бред собачий. Никто ничего не понимает.

– Это его вина, в таком случае, – отмахнулся Лаклан.

Бланж в это время сидел темнее тучи, молча и попеременно на всех глядя. Злой до безумия. Награждение прошло сумбурно. Нет, там, конечно, были кубок и бутылка шампанского, которую он, открыв, просто поставил на помост, а сам, спрыгнув, ушел.

– Что-то здесь не так, – произнес он.

– Да брось, все же с ним нормально, – отмахнулся его брат. – Не сломал ничего, и ладно.

– Но мог.

Лаклан лишь глаза закатил.

– Улыбнись, бро, победа у тебя в кармане. Последняя гонка, тебе главное – с нее не сойти, а там приезжай хоть десятым. – Он хлопнул Реми по плечу. Но тот вдруг схватил его за руку и, наклонившись, прошептал едва слышно:

– Если я узнаю, что ты в этом как-то замешан, Лаки…

– С ума сошел? – оттолкнул его Лаклан и, встав, принялся раздраженно метаться по комнате. – Я что, по-твоему, совсем конченый?

– Ты всегда недолюбливал Марса, – добавила Лил.

– И что? Что это меняет? – возмущенно воскликнул он. – Просто признайте, что самоуверенность Андраде дала промах. Он просто не проверил свой байк. Вот и все!

– Марс никогда бы не допустил подобного, – холодно ответил Бланж.

– Все мы ошибаемся.

– Но не он.

Лаклан раздраженно выдохнул. Выражение лица Реми по-прежнему было суровым. Я знала, как сильно он хотел победить, но явно не таким способом. Это был вопрос принципа. Трудновыразимого и непонятного большинству. Такого же безоговорочного, как тот, ради которого был заключен наш брак.

– Бланж, – позвала я его, осторожно потянув за рукав. – Нам надо поговорить. Наедине. – Я обернулась на Дэмьена. Мне нужно было увидеть его глаза. Но он их отвел, подхватил ключи от машины и зашагал к двери.

– Это срочно? – Бланж приподнял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Вместо ответа я протянула ему пачку сигарет.

– Что это?

– Я нашла это у Марса. Час назад. Прямо перед началом заезда.

Если бы не шум толпы над нами на стадионе, то воцарилась бы такая тишина, что можно было бы услышать шелест крыльев летящий мухи. И вдруг, вложив свой шлем мне в руки, Беланже сорвался с места.

– Бланж, стой, я ведь могу ошибаться, – крикнула я ему вслед, но было слишком поздно. За эти недели я уже успела понять, что его от других людей отличало не только непомерное самомнение и жуткий дух соревновательности, но и безрассудство.

– Ты спятил?! – раздался голос из коридора. Это был Дэм. Я же так и застыла в дверном проеме, сжимая в руках гладкий черный пластик.

– Вот и я хочу знать ответ на этот вопрос! – Бланж толкнул Дэма в грудь.

– Эй, вы чего? – вскрикнула Лил, кинувшись к ним.

– Стоп, стоп. Не здесь, – вмешался Каc, оттягивая обоих назад. – На нас люди смотрят.

– Прекратите! – уже Лили.

– Лилиан, уйди!

– Бланж! – Крикнул Кас, но тот даже не повернулся. – Вернитесь обратно! – И, затолкав всех в раздевалку, Кас захлопнул дверь. А потом будто кто-то чиркнул спичкой, и напряжение внутри маленькой комнатки взорвалось. Дракой. Грязной, быстрой и совершенно не такой, как показывают в фильмах.

Я ничего толком не видела из-за плеч и спин и, только когда парней растащили, разглядела картину целиком. Дэмьен полулежал на бетонном полу – безумный, всклоченный. Его лицо было разбито и перекошено. Бланж возвышался над ним, ухватив его за ворот джерси. Кас перехватил его руку, вцепившись в нее своей.

– Бланж, стой, дай ему объяснить.

– Пусть попробует.

Теперь я видела, что он разозлен настолько, что едва огнем не пылал. А угрозы в его взгляде было столько, что каждый из стоящих в этой комнате не решился бы не то что приблизиться – даже слово ему сказать.

– Прости, я не… Я просто хотел как лучше…

– И ты смеешь еще говорить «прости»? Ты знаешь, что полагается сделать по правилам?

Реми Беланже исчез. Теперь перед ним стоял тот самый парень, о котором мне говорили: «безжалостный в гневе», ведь именно так переводилась его фамилия: «прекрасный гнев».

– Какие, в задницу, правила, Бланж?! – выкрикнул он. – Ты победил. Что тебе еще нужно?

– А ты сам тут же переместился на третье место. А может, даже и на второе, если Марс не оклемается. На то и был расчет?

Все вокруг молчали. А мне от одного его голоса в тишине хотелось закрыть уши и зажмуриться. Но я стояла, не в силах пошевелиться, вцепившись в несчастный шлем, потому что это было все равно что наблюдать за бурей, когда мать-природа надвигается в своей разрушительной мощи и остается лишь смотреть и ужасаться.

Вот о чем говорила Лил, рассказывая про авторитет, которым обладает этот парень. Они боялись его. Боялись жутко. Потому что он подавлял. До дрожи и парализующего липкого страха. Как будто один только взмах черной перчатки мог определить судьбу каждого.

– Да к черту Марса, – выплюнул Дэмьен. – Мы одна команда! Мы с тобой! Так всегда было!

– Бланж? – осторожно позвала я, но мне никто не ответил.

– Не лезь, – тихо посоветовала Лил.

Я и не увидела, как она встала рядом, обняв меня за плечи.

– Я доверил тебе самое главное. Свою репутацию. А ты пренебрег, – процедил Беланже. – Поручился за тебя перед командой и спонсорами, так что ты, мелкий ублюдок, стоишь здесь только благодаря моим стараниям. И так же благодаря мне отсюда и вылетишь.

Резко наклонившись, Бланж крепче сжал ворот спортивного джерси Дэмьена.

– Да пошел ты, – выплюнул Дэм. – Ты мне ничего не сделаешь.

– Уверен? – ядовито ухмыльнулся Бланж. – Посмотрим, что на это скажет руководство команды. Твое слово против моего. Вот увидишь, – пригрозил он. – Я тебя уничтожу. – Оттолкнул его и ушел. А следом за ним остальные.

Помещение опустело. Я бросила последний взгляд на Дэмьена, сидевшего на полу. Он коснулся разбитой губы – проверить, не идет ли кровь, а потом поднял взгляд, столкнувшись с моим.

– Что, довольна собой?

Я молча развернулась и ушла.

– Вы оба еще пожалеете! – крикнул он вслед, но я не обернулась. Даже для меня случившееся было слишком.

– Думаешь, Бланж реально сможет заставить заводскую команду отказаться от него? – спросила Лил. – Дэм ведь и правда в первой пятерке. – Они шептались с Лакланом, а я шла сзади, прижимая к груди злосчастный шлем.

– Бланж поставит им ультиматум, вот увидишь. Или он, или Дэм.

– Не хотела бы я быть его менеджером.

– Я тоже.

Садиться с Бланжем в одну машину я сейчас не имела ни малейшего желания, поэтому упала на заднее сиденье к Касу и молчала до самого дома, невидящим взглядом уставившись в окно. Каспер был хорошим напарником, когда хотелось тишины.

Машина остановилась. Я потянулась в двери, когда он произнес:

– Насчет сегодняшнего и всего, что Дэм тебе сказал… Забудь. Не бери в голову. Таков наш мир. И не всегда он честный и справедливый.

– Вот только я отчего-то чувствую себя виноватой.

– Ты не должна.

– Знаю.

Но случившееся все равно нужно было переварить. Из соседней машины вышли Лаклан и Лил, все еще что-то громко обсуждая. Хлопнул дверью Бланж. Парковочное место Марса пустовало.

– Я хочу немного побыть одна, – не знаю, зачем я сказала это. Меня все равно никто не стал бы искать. Вышла из машины и отрешенно зашагала вперед, к каким-то камням, возвышающимся на фоне бескрайней пустыни. Я оказалась права, в общей шумихе никто не обратил на меня внимания. Я шла все дальше и дальше, пока «Святое море» вообще не исчезло из виду.

Солнце прильнуло к горизонту, красное, словно грейпфрут. Песок забился в кроссовки и при каждом шаге противно скрипел. На душе все скрипело так же, словно несмазанный механизм. Но я сама себя загнала в это место, так что же теперь страдать?

Остановившись наконец возле большого валуна, я уселась на него, все еще прижимая к себе проклятый шлем. Не придумав ничего умнее, со всей силы треснула его о камень, но разбить все равно не вышло. Хотела пнуть, но сил после долгой дороги не было.

– Да чтоб тебя! – А потом поверженно натянула шлем на голову, чтоб даже дурацкая пустыня не видела, как я разрыдалась.

Я сама себе не могла до конца объяснить почему. Из-за себя, ведь быть тем, кто решает, пусть и невольно, чью-то судьбу, всегда трудно. Из-за Бланжа, пугающую сторону которого так внезапно открыла. Или просто оттого, что устала делать вид, будто нахожусь на своем месте, хотя это было совершенно не так.

За спиной раздался рев мотоцикла. Я знала, кто это, но была не в настроении разговаривать. К тому же все это время лила слезы, так что наверняка глаза опухли, а нос покраснел, так что снять шлем – это последнее, чего мне хотелось.

Мужская фигура в черно-оранжевом опустилась рядом. Реми молчал. Я тоже. За все то время, что провела тут, я ни разу не высказывала ему претензий, хотя они, разумеется, были. И вот, когда наконец имела полное право это сделать, мне просто не хотелось. Бланж встал и медленно стянул с меня шлем. Я посмотрела на него снизу вверх. Горячий ветер трепал его седую челку.

– Он мог серьезно покалечиться, – произнес Бланж. Его голос был тихим. Совсем не таким, как совсем недавно. Ярость сменилась усталостью. – На его переднем колесе были отпущены спицы. Они держат ось по отношению к ободу по центру и дают ему жесткость. Если расслабить их хаотично, визуально это невозможно заметить, надо заранее знать, что с ними проблема. Марс бы не полез туда.

Я откинула голову назад, глядя на начинающие проступать звезды.

– Когда ты начнешь движение, все будет казаться нормальным, но стоит мотоциклу набрать скорость, оторваться от земли и приземлиться, колесо просто сложится в восьмерку. Либо его заклинит, и ты вылетишь через руль, а может, его вообще оторвет от резкого удара. И Дэм знал это, понимаешь. Он сделал это, осознавая последствия.

– А ты? – Я обернулась. – Ты тоже сделал это осознанно, когда избивал его сегодня и угрожал?

– Жаклин. – Бланж отвернулся. В его глазах застыла мука.

– Ты не хуже меня знаешь, что постоянно ходишь по лезвию ножа. Прогулки по перилам моста, сумасшедшие трюки для видео, это ваше соперничество с Марсом, наш брак. Я боюсь, что однажды ты не сможешь остановиться.

– Я обещаю тебе, что смогу.

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем ты мне это обещаешь? Мы ведь договорились, что расстанемся, как только истечет обязательный срок. Так что формально ты мне ничего обещать не должен.

– Тогда почему ты плачешь?

Я хмыкнула. Идеальный стратег. Точно знающий, куда бить.

Но, не дожидаясь моего ответа, от вдруг сжал мои пальцы, молча баюкая их в своих ладонях. Впервые за эти недели он взял меня за руку не потому, что на нас кто-то смотрит.

Я уже почти привыкла опускать руки на его плечи, целовать по утру в гладко выбритую щеку и улыбаться перед всеми, но такой простой жест вдруг показался настолько интимным, что я осторожно высвободила ладонь.

– Знаешь, – произнесла я нерешительно, – я столько лет строила воздушные замки. Хотела встретить когда-нибудь человека, который мне подходит. Не идеального, не красавца, не богача, а того, с кем я смогу чувствовать себя счастливой. И да, я старомодна. Я из тех, кто чинит вещь, а не выбрасывает. Я готова работать над отношениями. А встретила тебя – и понятия не имею, что даже с нашими фальшивыми делать. Оказалось, что на деле я полная неудачница.

– И как ты узнала бы, что это он, тот самый? – вдруг спросил Бланж. И это было так странно – вести с ним подобные разговоры.

– Почувствовала бы.

– Как?

– Не знаю. В мечтах все было гораздо проще.

– С мотоциклами так же. В мечтах ты делаешь двойной бэкфлип, а в реальности падаешь мордой в асфальт. Но практика помогает.

Я хмыкнула, покачав головой. Права была Лил, не бывает такой темы, которую эти парни не могли бы перевести на мотоциклы. Так что спросила осторожно:

– Как там Марс? С ним все в порядке?

– Вроде да. Локоть свой больной только ушиб снова.

– Это серьезно?

– К финалу оклемается, – произнес Бланж и, протягивая шлем, добавил: – Поехали домой?