Глава 27. Победитель получает все

Он победил.

Награждение. Репортеры. Интервью. Камеры. С того самого момента я его почти не видела.

– Они будут в «Эдисоне»! – прокричала мне Лил на ухо, подталкивая к выходу. – Сразу после пресс-конференции.

– Где это?

Как только мы оказались в раздевалке под трибунами, где не приходилось так орать, она пояснила, что «Эдисон» – это клуб, расположенный на крыше забронированного нами отеля. Место, где мы отметим нашу сегодняшнюю победу.

Переодеваться пришлось буквально на ходу. Мы наспех наложили косметику и помогли друг другу привести в порядок волосы. Достали из сумок заранее приготовленную одежду и босоножки на тонких каблуках. Лил надела экстремально короткое серебряное платье, полностью из пайеток, так что теперь переливалась не хуже голливудских вывесок. Я же выбрала кожаную мини-юбку и шелковый топ на тонких бретельках, белье под который осознанно надевать не стала.

– Ты огонь! – воскликнула Лилиан, застегивая тонкий ремешок на своих босоножках. – Это что-то новое? Не видела у тебя раньше таких вещей.

– На прошлой неделе купила, – ответила я, нанося на губы блеск. – Думаешь, сильно провокационно?

– Думаю, Бланж впервые в жизни заткнется, перестав трепаться про свои мотоциклы, и обалдеет, глядя на тебя.

Я почувствовала, что начинаю волноваться. Потому что, наблюдая сегодня за ним издалека, впервые поймала себя на мысли: все хотят урвать от него что-то, хотя бы частичку внимания, а он ведь мой. На миг, закрыв глаза, я представила, как Бланж опускает меня на постель, накрыв своим телом, и делает то, что обычно делает каждый мужчина со своей законной женщиной. По телу как будто ток пробежал. Я бросила взгляд на свой безымянный палец. Как вышло, что на его руке точно такое же кольцо? Как вообще судьба так сложилась? Может, в нашем браке и правда был смысл?

Я не знала. Но собиралась выяснить.

В клубе было не протолкнуться. Я никогда не видела разом столько людей на танцполе. А еще столько мерцающего света, разноцветных прожекторов, сумасшествия, громкой музыки и алкоголя, который лился рекой. Это место явно не было предназначено для простых смертных, что считывалось невольно – в выражении лиц, блеске часов на запястьях, бриллиантах в ушах и на тонких шеях.

– Пойду попробую взять нам выпить, – попытавшись перекричать шум, сообщила Лил, оставив меня у барной стойки. Я кивнула, озираясь по сторонам. Ни Бланжа, ни парней.

– Где их носит?

– Эй, миссис Беланже! – Шутливо поклонившись, Лаклан оперся на барную стойку, оглядел меня с ног до головы и поднял кверху большой палец, оценивающе покивав. – Выглядишь – отпад.

– А вот ты не очень, – улыбнулась я.

Лаклан не победил. Занял в своем классе только третье место, что, в общем-то, было неплохо, но слишком уж меркло на фоне достижений его младшего брата.

– Ладно, засчитано, – хмыкнул он. – Не дуйся. Ты оказалась нормальной девчонкой. Проверку прошла.

– А ты у нас что, нормоконтроль?

Он улыбнулся:

– Просто я из тех, кто всегда говорит только правду. И да, сначала ты мне не понравилась. Что говорить, как и всем остальным. Но чем больше я смотрел на тебя, тем больше понимал Бланжа.

– Почему?

– Есть в тебе что-то особенное.

– Вот уж спасибо.

– Не за что. Мир? – Он протянул руку. И я, улыбнувшись, ее пожала.

– Я подумаю над твоим предложением. А где, кстати, все?

– Каспер там. – Лаклан кивнул на другой конец барной стойки, где наш механик помогал Лил донести до стола несколько шотов. – Малой там. – Приобняв меня одной рукой и чуть отклонившись назад, он указал бокалом в дальний угол, где на импровизированном балконе, прямо над танцполом, Бланж действительно о чем-то беседовал с компанией людей в деловых костюмах. Да, и сам он тоже переоделся. Может быть, поэтому я даже не сразу его узнала. Вместо футболок и толстовок – белая рубашка, вместо спортивных штанов – брюки со стрелками. – Готовит почву для нового контракта, – ухмыльнулся Лаклан, а потом, наклонившись, чтобы никто не услышал, добавил: – И пытается протолкнуть сумасшедшую идею Лили. Только ей пока не говори, ладно?

Ого!

– Обещаю, – выдохнула я.

– Что именно и кому? – озаряя все вокруг улыбкой, поинтересовалась вернувшаяся Лилиан.

– Не бери в голову, Лилс, – отмахнулся Лаклан. – Просто наши с Жаклин маленькие секреты.

– У тебя есть от меня секреты? – притворно сурово посмотрела она на Лаклана, но тут же рассмеялась. Следом за Лил к нам подтянулись и другие гонщики, которых я не знала, и столик потонул в шуме и радостной болтовне.

– Эй, ты видел?

– Миссис Б, ты сегодня просто сверкала.

– Ну, вы с Бланжем, конечно, устроили.

– Шоу века.

– А Марс, походу, убежал зализывать раны.

– Репортеры сошли с ума.

И показалось, что мы теперь и правда одна команда. А я – ее часть. Пока мою радость не оборвало возмущение Лил.

– А это еще кто? Ты посмотри, – она толкнула меня локтем, наклонившись ближе, – так и вьется вокруг Бланжа.

Теперь я тоже обратила внимание, что рядом с ним стояла девушка. Она производила впечатление весьма обеспеченной: светлый комбинезон, закрывающий все спереди, но оставляющий открытой загорелую спину, идеально гладкие волосы, будто только из салона, красная помада и маникюр. А сейчас, положив ладонь на его плечо, прильнула, как будто хотела что-то шепнуть ему на ушко.

Сказать, что подобная сцена была на моей памяти первой, значит соврать. Бланж не страдал от отсутствия внимания. Просто каждый раз он с выражением притворной усталости натягивал на лицо улыбку, хотя глаза его не улыбались, и изображал ни больше ни меньше вежливое безразличие, а сейчас он смеялся. К тому же я заметила в его руке бокал. Он поднес его ко рту, сделал глоток, и мне стало еще тревожнее. Помнит ли он, что ему не стоит пить? Я вот его прошлые пьяные приключения хорошо запомнила.

– Вот зараза. Терпеть не могу таких! – воскликнула Лилиан, бросив на меня сочувствующий взгляд. В этот момент мы поняли друг друга без слов. Сколько таких вечеринок она пережила, глядя, как на Марса вешаются готовые на все фанатки?

Но Бланж не Марс. К тому же мы связаны. Проблема была в том, что он не клялся мне в верности. Да, на людях мы были обязаны изображать пару, но на самом деле никто не мог бы ему запретить незаметно исчезнуть с этой девицей. Мне вдруг захотелось схватить его за руку и увести отсюда. Выдохнув, я опрокинула в себя содержимое стопки Лил и поморщилась. Какая все-таки гадость!

– Кого ты снова терпеть не можешь, Лили?

Лаклан уселся на свободный стул с ней рядом. Широко развел колени и поймал Лил, обхватив двумя ладонями за талию, словно заранее поясняя всем, находившимся в паре метров от нас: девчонка не свободна. Уж не знаю, то ли он принял пост от Марса, то ли просто не хотел, чтобы она нашла проблемы на свою обтянутую слишком коротким платьем задницу, но Лил, кажется, была не против.

– Таких, как вы, я терпеть не могу, похотливых козлов.

Лаклан рассмеялся. Я закусила гадость, все еще горящую во рту, лимоном.

– Потому что никогда не поймешь, чего вам вообще надо! – Не меняя позы, она развернулась в его руках и, глядя в глаза, направила палец прямо ему в переносицу, как будто прицеливаясь. – Мужчины меня разочаровывают.

– Не все из них козлы, Лили, – ответил он, чуть наклонив голову. И в этот момент, когда я увидела его взгляд, мне вдруг стало все понятно. Как же я раньше не видела!

Я тут же почувствовала себя лишней.

Отвернувшись, подняла глаза вверх. Бланж все еще болтал о чем-то с незнакомой мне компанией. Та самая девица продолжала тереться с ним рядом, словно ожидая, когда он достигнет нужной кондиции, чтобы ее буфера наконец затмили разговоры о мотоциклах. Наивная. Он даже вдупель пьяный о них продолжит болтать.

Не знаю, что пила я, но довольно быстро моя внутренняя собственница взяла верх над разумом. И пока тот пребывал в отключке, я встала и уверенным шагом направилась в сторону Беланже.

В клубе было шумно, накурено и людно, но, пока я пробиралась сквозь толпу, я ни на миг не отпускала его взглядом. Как будто прильнув к источнику смелости, от которого старалась напитаться. Иначе бы точно сбежала, так и не рискнув.

– Я подумаю, Майк, давай обсудим все завт… – произнес Бланж, а потом, увидев меня, запнулся на середине слова, пройдясь по мне взглядом снизу вверх.

– Вы знакомы? – спросил незнакомый мне мужчина. Наверное его менеджер. Но я смотрела не на него. Стоящая рядом с Бланжем девушка сделала шаг назад.

– Да, – опомнился Бланж. – Это моя Жаклин…

– Его жена, – закончила вместо него я, на виду у всех взяв за руку.

Он не изобразил удивления, даже бровью не повел, очевидно решив, что это часть спектакля. Одного из тысяч, что мы так складно научились отыгрывать, вот только это был не спектакль вовсе.

– Спасибо, что спасаешь меня, – наклонившись, прошептал он мне на ухо и обнял одной рукой. – Я решил все вопросы еще двадцать минут назад, но никак не могу улизнуть отсюда.

– Пожалуйста, проводи меня в номер, – попросила я, чтобы уже все услышали. Реми не стал спрашивать зачем, лишь наспех попрощался, наверняка решив, что я не серьезно, и не понимая, что именно я собираюсь сделать. Но я не отпускала его руку и уверенно шла по направлению к выходу из клуба.

Слишком много между нами намешалось чувств, которым я не могла подобрать названия. Они превратились в безумный коктейль, и стало неясно, чего там больше: притворства, родства, понимания, страсти или… Нет, не любви. Я понимала: такие люди, как Бланж, не умеют любить. Но они очень хорошо умеют притворяться, а большего мне сегодня не требовалось.

Мы вошли в лифт. Бланж молчал, как будто ожидая, что я буду делать дальше. Мы проехали несколько этажей, не проронив ни слова. Вышли. Я открыла карточкой наш номер, а когда за нами закрылась дверь, не стала щелкать выключателем. Комната была погружена в темноту, и лишь яркий лунный свет, который пробивался сквозь щель в занавесках, бросал желтые блики на край кровати.

Я медленно подошла к Бланжу. Заглянула в глаза. А потом застыла, не зная, что дальше. Это не тот вариант, где каждый должен сделать пять шагов навстречу. Я решила сама сделать десять, вот только храбрости хватило лишь на половину.

Он смотрел на меня в полном непонимании.

– Жаклин? – спросил осторожно, но я опустила палец на его губы, не дав договорить. Ведь это я подвела черту под нашей общей фамилией. Он мой муж. Официально. А значит, моя совесть чиста. Пусть я не выбрала его тогда, но выбор сделан сейчас. И стук, которым отвечало сердце, лишь подтверждал мою честность.

– Молчи, – попросила я и медленно расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке, потом еще одну и еще. Закрыла глаза и потянулась на цыпочках, пока не почувствовала его губы своими. Это был не поцелуй. Просто несмелое касание. Но даже его хватило, чтобы пол под ногами пошатнулся.

– Не стоит, Жак, – прошептал он тихо, но не отодвинулся. – Мы оба выпили, завтра ты об этом пожалеешь.

Вот только он не знал, что я не была пьяна. По крайней мере, не до такой степени, чтобы не отдавать себе отчет в том, что делала. Я хотела его поцелуев. Таких чудовищно прекрасных и остро заточенных.

– А ты сделай так, чтобы я об этом не пожалела, – глядя ему прямо в глаза, прошептала я, сглотнув, потому что мы оба понимали, что именно за этим последует. Бланжу нельзя бросать вызов. Он одержим победой. Неважно, какой ценой и в чем именно.

Я чувствовала, как ему сложно решиться, и даже банальные книжные сравнения про прыжок с обрыва не имели к нему никакого отношения. С обрывов он летал так часто, что даже не задумался бы, стоит ли прыгать, а здесь я чувствовала, как он колеблется, и потянулась к нему сама. Его мягкие губы встретили меня именно так, как в моих розовых мечтаниях, с такой легкостью, будто мы делали это минимум сотню раз. Мы не целовались – мы знакомились друг с другом заново. Просто делали это губами. Сначала мягко и нежно. Потом уже глубже и уверенней. Его рука опустилась на мою поясницу, притягивая к себе. Прикрыв глаза, он вдохнул мое желание, считал его кожей, как обычно, где-то на уровне подсознания, и тут же захватил в поцелуй так страстно и по-настоящему.

Провел кончиком большого пальца по моей шее, очерчивая контур лица, к бровям, потом ниже, по спинке носа к губам. А потом снова раунд поцелуев – уже более смелых и раскрепощенных. Наши лбы соприкоснулись.

– Жак, – произнес он, положив мою ладонь к себе на сердце. «Ты слышишь, Жак? Чувствуешь, как быстро оно бьется?» – как будто пытался сказать он. И я слышала. Я чувствовала. У меня кружилась голова. И больше всего я боялась спугнуть то самое неуловимое, что незримой пеленой висело между нами. – Ты точно этого хочешь?

– Да. – Смущенно выдохнув, я обвила руками его шею. Впервые понимая, как сильно мы заврались за эти недели.

– Реми, я только… я не…

– Знаю, – тихо произнес он, мягко взял мою руку, медленно развернул ее и поцеловал запястье. И, глядя мне в глаза, словно давая обещание, проговорил: – Я буду осторожным. – Мне всегда сложно было вынести взгляд Бланжа. Слишком много в нем было напора. Но в тот момент там таилась безграничная нежность.

Он опустился на колено и расстегнул ремешки моих босоножек, и я переступила через них, откинув их в сторону. Потянул за молнию на юбке, и та упала к моим ногам, оставив меня в одном нижнем белье.

Бланж провел ладонью по ноге, а потом поймал взглядом мой синяк на бедре, ставший уже почти желтым, – результат столкновения с углом стола на кухне – и едва заметно улыбнулся.

– Как тебе удается их все собрать? Я вроде уже все угрозы устранил…

– Я не то чтобы сильно стараюсь – они сами меня находят, – прошептала я, вдруг настолько осмелев, что, протянув руку, коснулась его волос. Бланж притронулся губами к месту ушиба. Я закрыла глаза, не дыша.

– Какая ты у меня красивая, – завороженно произнес он, и эти слова подобрали последний ключик к моему сердцу. Конечно, у него. Со всеми своими синяками и ссадинами. Разбитыми коленками и острыми поцарапанными локтями. – Жак, – прошептал он, поцеловав чуть выше ушиба, а потом свободной рукой потянул мое белье вниз. – Говори со мной, ладно? Не молчи. Говори, что тебе нравится, а что нет.

Вряд ли я вообще была в состоянии говорить, но кивнула. Стащила рубашку с его плеч, он стянул мой топ через голову. В одном Лил действительно оказалась права: Бланж впервые не трепался про свои мотоциклы.

Не отпуская меня, он одной рукой расстегнул свои брюки, избавляясь от них. И мое сердце почти остановилось, провожая последний миг моей невинности. Большинство девчонок из кампуса говорили о первом сексе просто как о черте, которую стоит через силу пересечь, чтобы перейти из одной жизни в другую, взрослую. «Смотри на это просто как на опыт. Чем проще относишься, тем меньше проблем».

Вот только с Бланжем все было по-другому. Я буквально ощущала это всей свой кожей.

«Закрой глаза, если в первый раз страшно».

«Смотри в потолок».

«Перетерпи минуту. Потом станет нормально».

Так они обычно говорили, давая советы. Но я не воспользовалась ни одним.

Я хотела смотреть в его глаза, видеть в них свое отражение. Пропадать с ним. Дрожать под сильным телом, целуя губы напротив, которые срывали с моих вдохи. Ощущать его руки на своей коже. Закрывать глаза только от удовольствия и краснеть от тех вещей, которые он шептал мне на ухо.

Он не спешил. Я видела, как он хотел сделать все идеально. И от того лишь сильнее проваливалась в свои к нему чувства.

– Мы сделаем все как надо, – обещал Бланж.

– А как надо? – уже почти не смущаясь, рискнула поинтересоваться я. – Большой опыт?

Его губы едва коснулись моей мочки.

– Разве что из книжек, что подсовывала тебе Лил. Там в нужных местах стоят закладки.

И мое беззащитное, глупое сердце просто-напросто в него влюбилось. Вот так легко и окончательно. В каждый его жест, ухмылку, акцент, в его вздорный характер и талант. В этот невероятный взгляд цвета карамели.

И он действительно знал, как надо. Потому что к тому моменту, когда он оказался внутри, я была расслаблена, залюблена и заласкана до такой степени, что мне почти не было больно. Было тесно и горячо и пока еще немного страшно. Я цеплялась за его плечи, зажмуриваясь, но Бланж не спешил. Он замер, касаясь своим лбом моего, пока мы оба переживали эмоции от первого единения.

– Ты как? Все нормально?

– Да.

И этот шепот, невесомый поцелуй. Один, второй, третий.

– Уверена?

Да. Вот так. Еще. Просто иди ко мне.

Его губы на моих щеках, шее, груди. Он провел рукой по моему телу, чуть выше подхватывая мои бедра, и снова в меня толкнулся, вжимая пальцы мне в талию, входя глубже, так что я даже вскрикнула. Но эта боль была не такой, от которой хотелось бежать или закрыться. Она – и рана, и обезбол одновременно. Падение вниз и полет. Но самое главное, что-то произошло с моим телом. Оно стало смелее.

Я касалась обнаженного парня и хотела делать это, заставляя его тоже рвано дышать и зажмуриваться. Мне было хорошо и до безумия приятно, но ни о каком оргазме речь, конечно же, не шла. Как бы Бланж ни старался, мое тело – еще не настроенный инструмент, который и сам пока не знает, что именно умеет. Да и наш первый раз уже в любом случае превзошел все мои ожидания. И все жуткие истории, услышанные мной за год в женском кампусе. Поэтому, когда я поняла, что его выдержка уже на грани, безо всяких обвинений коснулась его затылка, гладя темные волосы, и прошептала:

– Давай.

Он впечатался в мои губы поцелуем. Ярким и жаждущим. И сквозь него я ощутила, как Реми со стоном кончает, все еще прикасаясь своими губами к моим. И это было такое мощное чувство, что показалось, будто мое сердце сейчас выпрыгнет, раскрыв грудную клетку нараспашку.

Мы лежали в темноте, молча слушая дыхание друг друга. Я не знала, что в таких случаях полагается делать, поэтому ускользнула в душ прямо так, в чем мать родила. Поймав свое отражение в зеркале, на секунду даже замерла, до чего же красивой казалась. Растрепанной немного, особенно волосы, но счастливой. Щеки раскраснелись, а глаза блестели так, словно кто-то насыпал в радужку бриллианты.

– Красивая, – впервые в жизни, глядя на себя в зеркале, произнесла я. И улыбнулась.

Когда я вернулась в кровать, мне показалось, что Бланж спит. Но стоило лечь рядом, как его рука тут же подгребла меня под себя, а губы предельно точно нашли мои. Он стал опускаться поцелуями все ниже. А руки уже гладили мой живот, касались груди.

– Реми, Реми, – прошептала я, улыбнувшись, словно оправдываясь за то, что у меня не вышло закончить так, как ему, вероятно, хотелось. – Мне правда было хорошо.

Приложив палец к моим губам, он тихо прошептал:

– Ш-ш-ш. Я все еще безумно тебя хочу. Можно?

Глупый-глупый Бланж. Этой ночью тебе можно все.

И мою крышу полностью снесло от касания его языка, губ и пальцев. А дальше все казалось настолько распутным, что даже светящая в окно луна предпочла спрятаться за тучи.

Ночь проносится как час. И когда мне кажется, что у меня уже не осталось сил: плечи искусаны, губы зацелованы, а мышцы с непривычки ноют от секса, Бланж открывает в себе какой-то резервный источник энергии. Так что, когда мы занимаемся любовью в последний раз, уже светает. На этот раз он двигается во мне медленно, как будто наслаждаясь процессом. Создавая из наших взглядов клетку, сплетая нас в одну цепь.

И мы смотрим друг на друга, понимая без слов. И очень хочется верить, что происходящее между нами – больше, чем просто секс.